Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 190)
Оба глядели ему вслед.
– А часом, не тот ли это самый меч, что ты сделал по приказу бога? – спросила Сандалата.
– Тот, – кивнул Вифалий. – Но я ни в чем не виноват.
– Понимаю. Тебя заставили.
– Вот именно.
– Зло таится не в оружии, а в том, кто взял его в руки.
Вифалий посмотрел на тисте анди:
– Мне плевать, если ты еще раз врежешь мне по черепу, но скажу честно: я все сильнее начинаю тебя ненавидеть.
– Взаимно.
– Пойду-ка я лучше к себе в хижину, – решил Вифалий.
– Куда же еще тебе идти? – рассмеялась у него за спиной Сандалата. – Опять начнешь мямлить и хныкать перед своим богом. Как же, будет он слушать твой скулеж!
– Надеюсь, Скованный все-таки сжалится надо мной, – обернувшись, бросил ей Вифалий.
– С какой стати?
Оружейник промолчал, решив понапрасну не дразнить тисте анди.
Брис Беддикт стоял в десяти шагах от трона и смотрел, как Эзгара Дисканар торжественно вступает под купол нового Тронного зала. На лице короля еще читалось плохо скрываемое раздражение: его величеству все же пришлось обойти распластавшегося на полу Куру Кана. Возле самого трона король подавил досаду. Лицо Эзгары сделалось суровым и отрешенным.
Собравшихся в Тронном зале было немного. Справа стоял первый евнух Нифадас. В его руках на кроваво-красной подушечке лежала корона летерийского монарха. У помоста, опустившись на колени, застыла первая наложница Нисалла. Помимо Бриса и шестерых его гвардейцев на торжественную церемонию явился также и Герун Эберикт с гвардейцами дворцовой стражи.
И на этом все, больше никого. Торжественная церемония в новом Тронном зале, где Эзгара Дисканар собирался принять титул императора, должна была совпасть с днем Седьмого завершения. Правда, насчет точной даты этого события мнения расходились. Кое-кто считал, что Седьмое завершение наступит лишь через несколько дней. Изначально торжество задумывалось гораздо более пышным и многолюдным. Теперешняя его скромность была вызвана не столько войной, сколько чередой бунтов, вспыхивавших в разных частях столицы. Последний оказался самым кровавым. Имя короля превратилось у горожан в проклятие. По соображениям безопасности число приглашенных на церемонию вначале существенно сократили, а затем и полностью отменили все приглашения. Так или иначе, присутствие Геруна Эберикта вызывало у Бриса неутихающую тревогу.
Король медленно поднялся на помост. Шелковая мантия едва слышно шуршала, скользя по мраморным ступеням.
– С этого дня и отныне Летерия становится империей, – нараспев произнес Нифадас.
Гвардейцы вскинули руки в салюте, предназначавшемся для особо торжественных случаев, и застыли.
Эзгара Дисканар медленно повернулся лицом к собравшимся. Первый евнух встал перед ним и поднял подушечку с короной, которую его величество водрузил себе на голову.
– С этого дня и отныне Летерией правит император, – тем же тоном продолжил Нифадас. – Император Эзгара Дисканар.
Гвардейцы снова отсалютовали.
– И быть по сему, – заключил Нифадас.
Эзгара воссел на трон… Новоявленный император выглядел постаревшим, хрупким и каким-то потерянным.
Ставни ее жилища были плотно закрыты. Дорожка успела основательно зарасти. Вдоль столбиков крыльца и по стенам буйствовал плющ. С улицы тянуло дымом. Отдаленный гул свидетельствовал об очередном бунте. На этот раз он вспыхнул где-то за Оседлым озером, в Ползучке.
Серена не узнавала город. Сразу за Рыбачьими воротами она и ее спутники воочию увидели следы беспорядков. Многие лавки и торговые заведения были разграблены. Среди гор мусора и обломков попадались трупы. На одном перекрестке валялась конская туша, густо облепленная мухами. Должно быть, мятежники убили лошадь под каким-нибудь стражником. Завидев небольшой отряд, юркие, похожие на крыс люди торопились укрыться в боковых переулках. Словно гнилые зубы, чернели сгоревшие дома. Рычали и скалились сбившиеся в стаи одичавшие псы, успевшие позабыть о вольготной жизни в пригородных деревнях и на хуторах. И беженцы, беженцы, беженцы, разместившиеся везде, где только можно было приткнуться. Казалось, столица королевства сдалась хаосу и беззаконию задолго до появления вражеских войск.
Увиденное ошеломило и сильно испугало Серену. До чего же быстро все начало рушиться. Серена Педак не любила соплеменников и даже презирала их, но где-то глубоко в душе сохраняла веру в стойкость летерийцев, которые будут до последнего сопротивляться обстоятельствам. Но увы, в городе пока еще не было ни одного тисте эдур, а Летерасом уже правили одичавшая алчность, панический страх, безнаказанная жестокость и холодное безразличие.
Опять трупы. Похоже, эти люди умерли оттого, что их просто бросили на произвол судьбы, оставив истекать кровью.
На одной из главных улиц, неподалеку от канала, явно произошло побоище между толпой горожан и солдатами, брошенными на их усмирение. Чувствовалось, что последних оттеснили и заставили ретироваться. Все окрестные дома (в том числе и весьма богатые особняки) стояли разграбленные и разгромленные. Камни мостовой до сих пор были липкими от крови. Следы от тележных колес свидетельствовали, что хотя бы из этой части города солдаты гарнизона вывезли трупы.
До жилища Серены Железный Обруч и его соратники ехали молча. А подъехав поближе, остались в седлах, держа руки на оружии и внимательно оглядывая окрестности.
Аквитор спешилась. Вслед за нею Железный Обруч и Корло тоже спрыгнули с лошадей.
– Вроде бы никто сюда не вламывался, – констатировал маг.
– Я же вам говорила: мой дом вряд ли заинтересует воров.
– Не нравится мне обстановка в городе, – пробормотал Поклявшийся. – Если все это будет продолжаться…
– Не будет, – возразила Серена. – Бунты вскоре прекратятся. С приближением армии тисте эдур город начнет затихать.
– В Трейте такого не случилось.
– А здесь будет по-другому.
– Не знаю, откуда у тебя такая уверенность, – растерянно покачал головой Железный Обруч.
– Желаю вам поскорее найти корабль. И огромное спасибо за все. Для меня было большой честью познакомиться с вами и путешествовать в вашем обществе.
– Береги себя, девочка, – отозвался чародей.
Серена опустила руку на плечо Корло, выдержала его взгляд, но ничего не сказала.
– Ты смотри полегче со всем этим, – предостерег ее маг.
– Так ты почувствовал?
– А то. Голова сразу разболелась.
– Прости, Корло.
– Мокра – Путь тонкий и капризный. Ты уж, пожалуйста, об этом не забывай.
– Постараюсь, – ответила Серена, поворачиваясь к Железному Обручу.
– Я непременно загляну к тебе, как только закончу все формальности и устрою наших на борт, – сказал он. – Так что сырость разводить сейчас не будем.
– Хорошо.
– Еще день, не больше. А потом, аквитор, мы снова встретимся.
Женщина молча кивнула.
Железный Обруч и Корло сели на лошадей. Вскоре отряд скрылся из виду.
Серена еще немного постояла, слушая затихающий цокот копыт, а затем пошла к крыльцу. Под одной из плит дорожки был спрятан ключ от хитроумного старого замка.
Дверь со скрипом отворилась. В нос ударил густой запах пыли. Серена вошла, заперев дверь изнутри.
В передней было тихо и сумрачно. Отсюда коридор вел в комнату. Дверь туда была открыта, и комната освещалась приглушенным солнечным светом, льющимся с заднего двора. А вот и ее старинное кресло, закрытое от пыли муслиновым чехлом.
Серена сделала шаг, второй, затем дошла до порога комнаты. На полу лежала мертвая сова. Она казалась спящей, но осклизлые перья свидетельствовали об обратном. Аквитор осторожно обогнула труп птицы. Из разбитого окна слегка дуло. Наверное, сова залетела во двор и сослепу ударилась в стекло.
Серена подошла к креслу, сдернула чехол и села, с наслаждением вытянув ноги. Потом оглядела комнату… Тени. Тишина. Слабый запах гниения. И жалкий комочек, который, наверное, вчера еще летал.
– Империя Серены Педак, – прошептала она.
Никогда еще ей не было так одиноко.
Жизнь в Летерасе хоть и сильно изменилась, но продолжалась… Герун Эберикт со своими гвардейцами буквально прорубались сквозь толпу разъяренных горожан. Совсем недавно эти люди были сторонниками короля и мирной процессией направлялись к Дворцу Вечности, чтобы поздравить Эзгару Дисканара. Теперь же их кровь окропляла камни мостовых…
В небе кружили десятки тысяч скворцов, приближаясь к старинной башне, некогда бывшей Башней Азатов, а теперь ставшей Обителью Смерти…
Техол Беддикт, вопреки предупреждению младшего брата, слез с крыши и тенистыми улочками пробирался к жилищу Селюши, чтобы выполнить обещание, данное Шаруке Элаль.
Девочка со странным именем Плошка, еще недавно мертвая, а сейчас вполне живая, сидела на ступеньках древней башни. Она плела из травы косички и тихо напевала. Косые лучи солнца тонули… нет, не в тумане и не в дымке, а в самом настоящем дыму. Где-то в городе снова горели дома.
Зазвонили колокола, провозглашая рождение империи и наступление Седьмого завершения.