Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 185)

– Приветствую тебя, Трулль.

Трулль тоже опустился на колено, уткнувшись глазами в землю, и ответил:

– Приветствую тебя, император.

– Поднимись. И к тебе у меня тоже есть разговор.

«Не сомневаюсь».

– Надеюсь, наша мать добралась благополучно? – спросил Трулль.

Рулад раздраженно поморщился, но кивнул:

– Да, благополучно.

Похоже, он собирался еще что-то добавить, но передумал и повернулся к Б’нагге:

– Как твои джеки, Б’нагга?

– Превосходно, император, – оскалился Главарь.

– Мы довольны. Ханнан Мосаг расскажет тебе о дальнейших приготовлениях к главному сражению. Неподалеку поставлен шатер. Халл Беддикт нарисовал нам подробные карты.

Б’нагга поклонился, и они с Ханнаном Мосагом удалились. Беддикт двинулся следом.

Рулад взял меч в левую руку, дрожь его передавалась и оружию.

– Братья, идемте в шатер, где вас ждут угощение и вино. Удинаас, ступай вперед и приготовь все к нашему приходу.

Раб отправился исполнять приказ. Тисте эдур послушно расступались перед летерийцем, поскольку следом за ним шел сам император со своими братьями.

До командного шатра им пришлось идти через коридор возбужденных воинов, не устававших кричать и потрясать оружием. Вход в шатер охраняли призраки. Едва только Удинаас и трое братьев оказались внутри, Рулад обернулся и решительно задержал Трулля, выставив вперед ладонь:

– До каких пор ты намерен меня толкать?

Трулль поглядел на блестящую руку, упершуюся ему в грудь:

– По-моему, это ты, Рулад, толкаешь всех нас. Меня, остальных братьев и прочих тисте эдур.

Установилась напряженная тишина. Потом Рулад разразился лающим смехом и отошел в сторону.

– Ну просто сцена из нашего прошлого, когда мы все были… – Он взмахнул мечом – Когда не было всего этого. – Рулад вперился глазами в Трулля. – А мы скучали по тебе. – Потом он улыбнулся Фэру. – Скучали по вам обоим. Удинаас, принеси вина!

– Летерийский напиток, – слегка поморщился Фэр.

– А я привык к нему.

Братья проследовали за Руладом во внутреннюю часть шатра, где раб уже наполнял летерийским вином летерийские бокалы, отделанные золотом и серебром. Труллю стало не по себе. За золотым панцирем Рулада скрывались бреши. Сегодня их видят лишь близкие императора. А завтра? Трулль не понимал, почему это открытие так больно задело его.

Посередине шатра возвышался трон, однако император прошел к столу у стены, где Удинаас успел расставить угощение. Там стояло три простых стула, обитые кожей. Рулад уселся на средний, жестом приглашая гостей последовать его примеру.

– Садитесь с нами, братья. Мы хорошо понимаем: прошлое – не более чем пепел. И наша прежняя братская любовь… она тоже подверглась испытаниям.

Трулль видел, что даже Фэр ошеломлен словами Рулада. Старший брат тяжело опустился на низкий стул.

– Но мы не должны бежать прочь от воспоминаний, – продолжил Рулад, принимая от раба бокал. – Братья, родной крови вовсе не обязательно всегда быть жгучей. Иногда она должна просто… согревать.

– Мы тоже скучали по тебе, император, – глухо, каким-то не своим голосом произнес Фэр.

– Довольно! Титулы остались за стенами шатра. Здесь я просто Рулад. Это имя дал мне отец, выбрав его среди множества имен предков нашего рода Сенгаров. Нельзя забывать свое имя.

Удинаас подал Фэру бокал. Пальцы старшего брата сомкнулись на блестящей поверхности.

Затем раб подошел к Труллю. Тот встретился глазами с летерийцем и внутренне содрогнулся.

– Спасибо, Удинаас, – поблагодарил Трулль и принял бокал.

– Он мой, – вдруг сказал Рулад.

Казалось, каждое слово требует от него значительного напряжения сил. И к чему это напоминание? Все и так знали, что с момента воскрешения Рулада Удинаас стал его личным рабом.

– Конечно, Рулад. Он твой, – согласился Трулль так, будто говорил с ребенком.

– Хорошо, что ты это понимаешь… Фэр, я должен рассказать тебе про Майену.

Трулль привалился к спинке стула. Темно-красная жидкость слегка покачивалась в его бокале.

«Почему этот раб так странно посмотрел на меня? Какое послание хотел передать?»

– Я не видел ее… там… на холме, – выдавил из себя Фэр.

– Да, ее там не было, как и нашей матери. Майена… с ней не все хорошо. – Рулад с тревогой взглянул на Фэра. – Брат, я очень сожалею. Я не должен был… был не должен… этого делать. А теперь… понимаешь…

Император залпом осушил бокал.

– Удинаас, еще вина. Скажи ему, Удинаас. Объясни так, чтобы Фэр понял.

Раб наполнил бокал, затем отступил назад и, спокойно глядя в глаза Фэру, сказал:

– Майена ждет ребенка. Теперь император убедился, что ее сердце по-прежнему принадлежит вам, господин. Ему хотелось, чтобы Майена переменила свою сердечную привязанность. Поначалу. Но не сейчас. Сейчас он все понимает. Однако ребенок усложнил положение.

Бокал в руке Фэра не шевельнулся, однако Трулль видел: еще немного – и вино прольется, так как пальцы старшего брата вдруг утратили силу.

– Продолжай, – выдохнул Фэр.

– У тисте эдур таких случаев еще не бывало, и потому у вас нет правил и обычаев на сей счет. Император был бы готов… разорвать супружеские узы с Майеной и объявить их недействительными с самого начала. Но ребенок… Вы это понимаете, Фэр Сенгар?

– Ребенок будет наследником престола…

Рулад громко засмеялся:

– Наследников не будет, Фэр. Никогда. Понимаешь? Трон навсегда останется моим вечным грузом.

«Грузом? Откуда в тебе это понимание обратной стороны власти? Кто пробудил тебя? – Трулль поглядел на раба и чуть не подскочил на стуле, озаренный догадкой. – Удинаас! Этот… летериец!»

Удинаас смотрел только на Фэра, кивая вслед каждому слову императора.

– Воин, который воспитает этого ребенка, будет считаться его отцом во всем, кроме зачатия. И никакого обмана соплеменников. Все будут знать правду. Если же ребенок совершит какой-либо бесчестный поступок…

– То отвечать за это буду я, – докончил Фэр и тут же добавил: – Если я соглашусь взять Майену, в прошлом – супругу императора, себе в жены и воспитывать родившегося ребенка как нашего первенца. Я правильно понял?

– Все именно так, как вы говорите, Фэр Сенгар, – подтвердил Удинаас и отошел.

Трулль привстал, протянул руку и выровнял грозивший опрокинуться бокал старшего брата. Ошеломленный Фэр вначале не понял, а затем торопливо кивнул.

– Рулад, а что говорит об этом наша мать? – спросил он.

– Майена впала в зависимость от белого нектара. Отучить ее… нелегко. Белый нектар привязывает крепко. Урута пытается…

Фэр негромко застонал и закрыл глаза.

Рулад протянул руку и замер, не решаясь коснуться его плеча. Он молча глядел на Трулля. Трулль кивнул. Рука младшего брата опустилась на плечо Фэра. Тот вздрогнул и открыл глаза.

– Брат, мне очень неловко, – признался император.

Наверное, Фэр не ожидал таких слов.

– Нам всем неловко, Рулад… за многое. А что говорит наша мать о ребенке? С ним все хорошо?