Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 184)
«Ты действительно так думаешь или просто успокаиваешь меня?»
– До Летераса совсем недалеко. Один день до крепости Подступ. Оттуда еще полдня пути.
– А еще быстрее можно? Согласятся ли здешние солдаты поменять нам лошадей?
– Если я потребую, согласятся.
– Опять скажешь, что едешь на встречу с королем?
– Да.
– А на самом деле ты хотела бы с ним поговорить?
– Нет.
Железный Обруч умолк. Серена ждала, что он скажет дальше.
– А чем ты намерена заняться в Летерасе?
– Прибраться в доме. Вытереть пыль, вымыть полы.
– Разве больше некому это сделать?
– Нет. Дом стоит запертый. У меня всего двое слуг, но, как понимаешь, я не могла предупредить их заранее.
– Ты беспечна, аквитор. Выходит, никто не охраняет твое имущество?
– У меня в доме нет ничего ценного, – улыбнулась Серена. – Ворам предоставлена возможность в этом убедиться. А мебель они вряд ли сумеют вынести. Соседи поднимут переполох.
Железный Обруч глядел куда-то в сторону.
– По прибытии в Летерас нам придется временно с тобой расстаться. Нас ждет владелец корабля. Нужно подготовиться к отплытию. Чем раньше мы отчалим, тем лучше.
«Конечно. Вам надо успеть, пока тисте эдур не захватили город и не закрыли гавань».
– Поступайте так, как считаете нужным.
– Но как только мы все подготовим, мы явимся за тобой. На корабле безопаснее, чем одной в доме.
– Спасибо, Железный Обруч. Я устала от странствий. Очень давно не была дома и хочу просто отдохнуть в родных стенах.
– Понимаю. Тем не менее предложение остается в силе.
– Спасибо.
«Неужели я снова начну вздыхать и сожалеть?»
– Не отпускай поводья, аквитор! – крикнул ей сзади Корло. – Помни: когда Мокра неуправляема, то этот магический Путь очень опасен.
Железный Обруч внимательно глядел на Серену. Она в ответ лишь пожала плечами. А что тут скажешь?
Глава двадцать вторая
Старик безумный вылез из канавы,
Весь в глине и в осенних листьях.
Тревожно оглянулся и, как заяц,
Вприпрыжку поскакал по полю
Навстречу валунам и тишине.
Сколь неожиданна она на этом поле,
Где лишь недавно грохотала битва.
Но тихо. И тела бездвижны.
Лежат, как письмена забытого наречья,
Что высечены на двери кургана.
Старик умел читать их и читал,
Забыв про кровь и хаос
И не видя, что под ногами у него.
Ему казались откровеньем
Письмен кривые строки.
Сверкали воспаленные глаза.
«Да будет мир отныне!» – тот старик провозгласил.
Я согласился с ним и, взмыленного придержав коня,
Прицелился и выпустил стрелу…
Затих безумец старый, и ему в ответ
Я произнес: «Отныне – правда мир».
Внизу, на широкой пойменной равнине, дымились остатки сожженной Первой Косы. А на холмах, друг против друга, собрались, готовясь слиться воедино, две армии тисте эдур. Над пепелищем кружили призраки. Воины размахивали оружием. Утренний воздух звенел от победных криков.
Слияние армий, однако, было неполным. Третья часть сил тисте эдур, возглавляемая Томадом Сенгаром и его сыном Бинадасом, двигалась по дороге Землемеров на городок Белая Стрела. Окончательное воссоединение ожидалось где-то близ крепости Бранс. А затем предстояло грандиозное сражение, в котором решится судьба дряхлой Летерии и молодой империи тисте эдур.
Трулль стоял, опираясь на копье. Ему не хотелось добавлять свой крик к общему гвалту. На равнине, к северу от сожженного города, буйствовали щебечущие скворцы. Они кувыркались в воздухе, где еще кружился пепел, и их ликующие танцы напоминали пляски призраков.
На противоположном холме водрузили высокий шест с императорским знаменем. Рядом с ним, блистая золотом и держа в руке меч, встал император Рулад.
Приветственные крики превратились в неумолчный гул.
Трулль вздрогнул и едва удержался, чтобы не заткнуть уши. Потом отвернулся, не желая глядеть на золоченого идола.
– Император требует нас к себе, – объявил подошедший Фэр. – Меня, тебя и Б’наггу. Спускайся. Лошади уже ждут.
Глаза старшего брата яростно сверкали. Трулль кивнул. Ему вдруг захотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко от этого места.
– Идем, брат, – сказал он Фэру.
Уж лучше бежать, чем ехать на конской спине. Трулль не испытывал особой симпатии к этим животным и еще меньше любил передвижение верхом. Его мотало во все стороны, и вместе с ним дергался и подпрыгивал окружающий мир. Они ехали по сожженной земле, мимо туш домашнего скота, валявшихся по обочинам дороги. Трулль чувствовал, как приветственный гул толкает его в спину, не давая вздохнуть.
На середине пути ощущение изменилось. Теперь радостные крики неслись ему в лицо. Перепуганные лошади норовили встать на дыбы. Только каким-то чудом всадникам удалось заставить их взбираться на холм.
Трулль едва узнал младшего брата. Рулад исхудал, и золотой панцирь теперь казался одеждой с чужого плеча. Лоб императора почти освободился от монет, обнажив кожу грязновато-серого цвета. Двумя бездонными ямами темнели глаза. Улыбка Рулада скорее походила на гримасу едва переносимой боли. Слева от императора стоял Ханнан Мосаг, справа – раб Удинаас. За спиной бывшего короля-колдуна, шагах в трех, замер Халл Беддикт. Ни Майены, ни своей матери Трулль среди присутствующих не увидел.
Всадники спешились. Подбежавшие рабы увели лошадей.
Фэр выступил вперед и опустился на одно колено перед императором. С дальнего холма донесся новый шквал восхищенных криков.
– Приветствую тебя, брат, – хриплым, срывающимся голосом произнес Рулад. – Встань перед нами. – Он опустил свою блестящую руку на плечо Фэра. – Я многое должен тебе сказать, Фэр, но позже.
– Как прикажешь, император.
Рулад повернул голову: