Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 181)

– А если наши колдуны снова вытащат тебя сюда?

– Нет. Это сможешь сделать только ты, Трулль Сенгар.

– Лилак, и ты готов признать меня своим хозяином?

– Либо это, либо смерть.

– Раньше ты говорил, что лучше уж смерть, чем рабство.

– Если выбирать между участием в вашей войне и смертью, тогда смерть и впрямь лучше.

– Но когда ты вернешься домой…

– Самое главное, что я туда вернусь, Трулль Сенгар, – перебил его демон.

Трулль вытащил нож:

– Говори, что я должен делать.

Фэр и Урута сидели в срединном помещении шатра.

– Мама, мне надо с тобой поговорить, – объявил вошедший к ним Трулль.

– А что у тебя с рукой? – насторожилась Урута, глядя на его запястье.

– Я отправил демона на родину. Тебе придется поискать другого.

С левой ладони Трулля все еще капала кровь.

– Понимаю, – вздохнула Урута. – Скажи, сынок, когда ты перестанешь бунтовать?

– Я дорого заплатил за спасение жизни того демона.

– Ну и что?

– А ты намеревалась с его помощью открыть путь в его мир.

– Да.

– Но для этого тебе понадобилось бы принести его в жертву.

– Это демон так сказал? Он солгал тебе, Трулль. Я вовсе не собиралась его убивать. Убийство как раз таки разорвало бы все связи с его миром. Ох, сынок, он тебя обманул. Но теперь вы с ним и впрямь связаны. Ты можешь вернуть его сюда и наказать по заслугам.

Трулль растерянно улыбнулся:

– А знаешь, мама, на месте демона я бы сделал то же самое. Я не собираюсь вытаскивать его обратно. Я отправил Лилака на родину, пусть там и остается.

– У них тоже идет война, и он вполне может угодить в солдаты.

– А вот это меня уже не касается, – пожал плечами Трулль.

– Мне трудно понять тебя, сын, – призналась Урута. – Устала я голову ломать.

– Ты лучше расскажи, зачем императору понадобилось заключать союз с правителями демонов? Что Рулад собирается предложить им взамен?

– Тебе это интересно?

– Ну конечно, иначе бы я не спросил.

Урута и Фэр переглянулись.

– Корвалахские демоны – искусные мореплаватели. Они вошли в реку, что протекает по землям кенрилл’ов, и достигли почти середины той страны. Флот корвалахских демонов обширен. На кораблях плывет все их население. Рулад своей силой смог бы на время повернуть реку вспять и погубить флот. Скажем, поджечь суда. Корвалахские демоны – опасные твари. За это правители кенрилл’ов отправляли бы своих демонов сражаться на нашей стороне. Нам не пришлось бы тратить силы, заманивая их хитростью. Возможно, они бы даже прислали нам одного-двух кенрилл’ов. Те воюют более умело, чем кенилл’ра.

Урута повернулась к старшему сыну:

– Мне нужен другой демон.

– Найдем.

– И тихое место.

Фэр кивнул. И повернулся к брату:

– Трулль, возвращайся к своим воинам.

Трулль шел и улыбался, вспоминая, как бурно радовался Лилак возвращению на родину. Физиономия демона светилась бесхитростной детской радостью. Однако на поверку Лилак оказался далеко не простачком. Должно быть, демон сознавал, что рискует. Труллю ничего не стоило хоть сейчас вернуть его назад и жестоко наказать за обман. Но этот хитрец Лилак почему-то решил, что его хозяин никогда так не сделает. Почему?

«Да потому, что я слаб, и даже демон распознал мою слабость и воспользовался ею».

Наверное, уметь сражаться и быть воином – не одно и то же. Скорее всего, Трулль Сенгар – не воин. Он не умеет выполнять приказы, подавляя ради общей цели все свои сомнения. Какой из него командир? Командир должен идти напролом, воспламеняя подчиненных огнем своей уверенности.

И потом, действительно ли с Руладом произошли разительные перемены? Трулль сомневался и в этом. Фэр даже в юности не имел привычки выпячивать себя и красоваться перед девушками. Он не рвался к власти, но, став командиром, держался спокойно и уверенно, как когда-то в кузнице, выковывая оружие. Мать говорила о силе Рулада, способной повернуть реку вспять. Но его ли это сила? Рулад всегда был горазд бахвалиться. Сомнительно, чтобы младший брат изменился.

«Я здесь чужой», – вдруг подумал Трулль.

Мысль эта была сродни удару наотмашь. Трулль замедлил шаги. Он оглянулся по сторонам и почувствовал, что заблудился. Заблудился в гуще соплеменников.

«Тисте эдур изменились. Все, кроме меня».

Дальнейший путь армии на юг пролегал по унылой, поросшей кустарником местности со странным названием Вырубок, получившей такое имя потому, что когда-то она была частью Орущего леса. Вырубок оканчивался обширным пепелищем, оставшимся от сгоревшего дотла городишки Осада. После него дорога сужалась и превращалась в Дозорную тропу, а та вскоре приводила к Дозорным холмам. Правильнее было бы назвать их Плешивыми, ибо всю растительность там начисто обглодали дикие козы. Еще через три дня холмы выводили к Мшистой дороге. Та тянулась вдоль северного берега Мшистой реки вплоть до переправы в селении Ребрышки.

Отступая, летерийцы старались не оставлять противнику никаких припасов. Все тайные военные хранилища, о которых знал Халл Беддикт, оказались пусты. Если бы не духи Тени, снабжение армии тисте эдур прекратилось бы, что ставило под угрозу дальнейшее завоевание королевства. Рулад и слышать не желал ни о каких остановках. Враг сломлен духом, измотан. Нужно гнать его дальше, не позволяя поднять головы.

Удинаасу вспомнилось, что в Мшистой реке водятся угри. Однажды он даже лакомился копченым угрем. Это было очень давно, когда он еще плавал на торговом судне и они зашли в Дреш. Особенно вкусным оказалось даже не мясо, а шкурка угря. Помнится, их тогда еще предупредили: шкурку эту можно только жевать и обсасывать, но ни в коем случае не глотать, иначе она раздерет все кишки. Уже потом кто-то из рабов рассказал ему диковинную историю. Оказывается, век угрей в Мшистой реке был недолог, поскольку там обитала хищная рыба, которая пожирала мальков и молодняк. И тогда какой-то сметливый летериец решил запустить угрей в Дрешское озеро, чтобы росли себе спокойно и жирели. Прошло время, и там действительно появилась новая порода угрей: они были более крупными и наглыми, чем их предки. А потом в водах озера вдруг стали исчезать купающиеся дети и подростки. Взрослые долго не могли понять, в чем тут дело. Однако затем сообразили и решили бороться с угрями-людоедами испытанным способом: запустили в Дрешское озеро ту самую хищную рыбу из Мшистой реки. Еще через какое-то время в озере начали исчезать взрослые купальщики.

– И знаешь, что придумали эти мудрецы? – смеясь, спросил раб, когда рассказ его подошел к логическому завершению. – Они отравили воду в Дрешском озере. Теперь оно мертвое, и туда никто не суется.

История эта была не только забавной, но и поучительной. Впечатляющее переплетение человеческой алчности и глупости.

Армия императора стояла лагерем близ Мшистой дороги. До Ребрышек оставался всего лишь один день пути. Но Рулад подцепил лихорадку, и теперь вокруг него хлопотали знахарки и лекари. Наконец с их помощью император, метавшийся в бреду, уснул.

Позднее солнце превратило Мшистую реку в пестрый красно-золотистый ковер. Удинаас брел по берегу, швыряя в воду камешки и глядя, как они подпрыгивают, морща солнечные блики. В последнее время он не только более не ощущал себя рабом или должником, но мысленно именовал себя идущим в тени императора. А прямо сейчас просто наслаждался уединением, и его вовсе не обрадовал хруст гальки за спиной.

Удинаас обернулся и увидел Халла Беддикта. Иногда ему казалось, что перебежчика просто распирает от мускулов. Неужели многолетние скитания по лесной глуши сделали Халла таким здоровенным детиной?

– Постой, Удинаас! – крикнул ему бывший королевский страж-посланник.

Глаза его лихорадочно блестели, совсем как у Рулада, вот только причиной, в отличие от императора, была совсем не болезнь: Халл надеялся сполна отомстить соплеменникам.

Удинаас остановился, в последний момент подавив инстинктивное поползновение почтительно склонить голову: прошли те времена, нынче все переменилось.

– Я искал тебя, – сказал Халл Беддикт.

– Зачем?

– Хотел узнать о состоянии императора.

– Болотная лихорадка, не более того, – пожал плечами Удинаас.

– Ты не понял меня, раб. Я говорю не об этом.

– Я не твой раб, Халл Беддикт, – напомнил ему Удинаас.

– Прости. Ты прав.

Удинаас нагнулся, подобрал понравившийся ему камешек, очистил его от влажного песка и швырнул в реку. Некоторое время оба глядели, как голыш подпрыгивает над водой, потом Удинаас промолвил:

– Понимаю, Халл Беддикт. Тебе хочется отличаться от всех прочих летерийцев, что идут с армией тисте эдур. Но мы тут все люди подневольные, только в Летерии мы были рабами долгов, а здесь – рабы тисте эдур. Не знаю, что лучше.