Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 180)

Он повернулся и решительно зашагал вперед. Пересечь лагерь труда не составило. Завидев его, все торопились освободить дорогу, словно он был злым колдуном. Нельзя сказать, чтобы Трулль не раскаивался в содеянном. Он был бы рад повернуть время вспять и снова оказаться на поле сражения, где, не сдержавшись, дал выход гневу. Та женщина была по-своему права. Знахаркам надлежало прежде всего лечить раненых тисте эдур. Им было не до демонов. Какое он имел право бить целительницу за отказ помочь?

Но теперь запоздалое раскаяние Трулля никого не волновало. Поступок его был недопустимым и потому непростительным.

Возле командного шатра Трулль увидел всадников. Наверное, это они насторожили тогда Лилака. Среди всадников была и его мать Урута. Спешившись, она стояла рядом с лошадью. Чувствовалось, что дорога ее здорово утомила.

Из шатра вышел Фэр. Приблизившись, Трулль услышал слова матери:

– Я едва держусь на ногах. Если в походе на юг нам не будет хватать пищи, я первая посоветую забить лошадей на мясо.

Заметив Трулля, Урута обратилась к нему:

– Ты допустил ужасную ошибку, сын мой. Но и того, что здешние женщины подняли переполох, тоже терпеть нельзя. Право наказывать тебя принадлежит мне, а вовсе не им. – Урута вновь повернулась к старшему сыну. – Неужели воины так и остались малыми детьми, привыкшими цепляться за материнские юбки? Скажи, твой брат Трулль показал себя трусом на поле битвы?

– Нет, – ответил Фэр. – Его осудили не за трусость в бою.

– А для тебя и твоих воинов, Фэр, главным должно быть только это. Я была лучшего мнения о тебе, старший сын. Трулль доблестно сражался. А после боя попросил исцелить раненого товарища.

– Товарища?! Демона!

– А разве демоны не сражались за нас в Высокой крепости? Сколько их погибло там во имя нашей победы? Когда воин просит знахарку помочь раненому, ее обязанность – помогать, а не рассуждать, достоин тот исцеления или нет. Будь я здесь, за такой ответ я бы тоже ее ударила. Неужели теперь каждая тисте эдур решила подражать недостойному поведению нашей императрицы Майены? Желаешь знать мое мнение, Фэр? Сделай так, чтобы воины перестали косо глядеть на Трулля. Напомни, как он спасал вас на обратном пути из северных пустынь. Напомни, что это Трулль принес нам весть о вероломстве летерийцев, когда они явились бить тюленей. И впредь ты не будешь отворачиваться от своего брата. Или ты посмеешь спорить со мной?

Как ни странно, слова матери сняли тяжкий груз с плеч Фэра. Он сразу выпрямился и, неловко улыбнувшись, ответил:

– Я не осмелюсь спорить с тобой.

Трулль мог бы промолчать, но не стал.

– Дело в том, что Фэр гневается на меня не только из-за знахарки. Я усомнился в необходимости войны с летерийцами и вел себя достаточно безрассудно, высказывая свои сомнения вслух.

– Подрубать корни верности императору – опасное занятие, – изрекла Урута. – Здесь гнев Фэра совершенно справедлив. Да и меня, признаться, огорчили твои слова. Только император волен остановить войну с летерийцами, а он этого не сделает. Что толку будоражить народ сомнениями? Один лишь Рулад способен ответить на них, а его здесь нет.

– Понимаю, – тихо произнес Трулль и добавил, глядя на Фэра: – Прими мои извинения, брат. А сомнения я оставлю до встречи с Руладом.

– Он не захочет их слушать, – возразил Фэр.

– И тем не менее…

Братья смерили друг друга взглядом.

– Довольно препирательств, – промолвила Урута. – Трулль, это и есть тот демон?

Оглянувшись назад, Трулль увидел замершего Лилака.

– Да.

– Послушай, кенилл’ра, кто сейчас правит у тебя на родине? Твои соплеменники?

Демон почтительно кивнул:

– Да, госпожа, тираны остались, поскольку война продолжается.

– Но ты ведь вел дома мирную жизнь?

– Госпожа, даже демонам надо что-то есть. Воевать мне прежде не приходилось.

– Да уж, настоящих солдат среди вас можно пересчитать по пальцам, – кивнула Урута.

– Мы проигрываем войну. Четыре кенрилльские башни уже пали. На реке Ширад замечены корвалахские корабли.

– Я должна спешно возвращаться, чтобы к утру встретиться с императором, – пояснила мать. – Нынешним вечером Рулад нас покинет.

– И куда он направится? – поинтересовался Трулль.

– На переговоры с одним из тиранов кенрилл’ов, – ответила Урута, продолжая глядеть на демона. – Похоже, наступило время заключить с ними союз.

– Тираны недовольны тем, что тисте эдур похищают их подданных, – осторожно заметил Лилак.

– Нечего тут умничать: ты не воин и не правитель, – довольно жестко осадила его Урута. – От тебя требуется лишь обеспечить мне проход в свой мир. А все остальное не твоего ума дело.

С этими словами она направилась в командный шатер. Трулль с Фэром остались одни.

– Ты, наверное, пришел о чем-то поговорить со мной? – осведомился старший брат.

– Я узнал, что мои воины решили меня сместить. Хотят попросить, чтобы ты дал им нового командира. Я готов уйти сам, потому и пришел заявить о своей отставке.

– Еще чего не хватало! – усмехнулся Фэр. – У нас теперь не племенное войско, но армия на летерийский манер. Вместо предводителей и десятников – сержанты, лейтенанты, капитаны и командиры. Времена общих сходов прошли. В армии не смещают командиров только потому, что они разонравились солдатам. Так что забудь об отставке, Трулль, обсуждать тут нечего.

– Ну что ж, тогда жди, что к тебе вскоре явится Канарт.

– Пусть приходит. Поговорю с ним, хотя не уверен, что он будет доволен нашей беседой. – Фэр подошел почти вплотную. – Скоро мы соединимся с нашими братьями. Я слышал, ты все-таки хочешь высказать Руладу свои сомнения. Будь осторожен, Трулль. Теперь наша жизнь уже не та, что прежде. И наш народ изменился.

– Думаешь, я этого не вижу?

– Видишь, но, должно быть, не понимаешь.

– А ты? – с вызовом спросил Трулль.

Фэр молча пожал плечами и вернулся в командный шатер.

– Твоя мать затевает опасную игру, – сказал Лилак.

– За всем этим стоит не она, а император, – возразил Трулль. – Так, значит, у тебя на родине идет война?

– Мне-то что? Я дома был рыбаком.

– Но в случае нужды ваши правители заставили бы тебя служить в армии.

– Кенрилл’ы слишком давно находятся у власти. Они обленились и стали самодовольными, а значит, слабыми. До сих пор не понимают, что обречены. Такая слепота настигает правителей любой империи, особенно когда дело близится к закату. Прошлое изобилует красноречивыми примерами множества погибших цивилизаций. Однако чужой опыт не идет впрок. Каждому правителю кажется, что с его страной ничего подобного не случится, что законы истории над нею не властны. – Голубые глазки демона пристально смотрели на Трулля. – Я всего лишь рыбак. Тираны и императоры приходят и уходят. Их государства расширяются, достигают расцвета, а затем умирают. А рыбаки были, есть и будут всегда. Точно так же, как пахари и пастухи. Мы стоим у истоков любой империи, а когда она терпит крах, новая цивилизация опять начинается с нас.

Трулль аж оторопел, услышав рассуждения демона.

«Вот так речь. Простой рыбак, а сколько в нем мудрости. Сплошные афоризмы, хоть записывай».

– Но ведь с крахом цивилизации рыбаки, пахари и пастухи тоже могут погибнуть. Ты задумывался об этом, Лилак?

– Я говорил не о себе и не о таких, как я. Я говорил о том, что мы делаем. Кенилл’ра, тисте эдур, летерийцы не вечны. Вечны только наши труды.

– Бывает, что после гибели империи остается выжженная пустыня.

– Рано или поздно жизнь все равно туда вернется. Она всегда возвращается. Если вода отравлена, жизнь найдет себе другую воду.

– Моей матери нужно, чтобы ты открыл ей путь в ваш мир, – сказал Трулль. – Как это делается?

– Меня принесут в жертву. Моя кровь и станет дорогой туда.

– Лилак, я не для того спас тебя от ран, чтобы затем принести в жертву.

– Я благодарен тебе, Трулль Сенгар, но здесь ты бессилен что-либо сделать.

– Должен же быть какой-то способ. Неужели нет возможности тебя освободить?

Демон помолчал, а затем промолвил:

– Твоя кровь может нас связать. Тебя со мной. И тогда только ты будешь повелевать мною.

– Зачем? Чтобы вернуть тебя на родину?

– Да.