Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 168)

Глаза Железного Обруча были полны сострадания, и это вызвало в женщине необъяснимую ненависть.

– Мне нужно хорошенько обдумать это, дорогая, – сказал он.

– Зачем?

– Пока и сам не знаю.

На зазубренной кромке ее клинка запеклась кровь вместе с клочками волос. Ну и отвратительное зрелище! Хороший солдат после битвы первым делом отмоет и отчистит свое оружие. И тогда лезвие снова заблестит, словно бы оно – всего лишь кусок железа. Словно бы оно существует в одном мире, а все, что творили этим мечом сегодня (и не только сегодня, но и вообще), осталось в другом.

Серена вдруг поймала себя на мысли, что ей не хочется отмывать и чистить меч. Он нравился ей таким.

Солдаты Багровой гвардии не стали хоронить убитых. Даже копья из остывших тел не вытащили. Повозку так и бросили поперек дороги, забрав оттуда часть съестных припасов. Остальное пригодится беженцам, когда они сюда доберутся.

Среди убитых мародеров пятеро были совсем мальчишками: от силы лет пятнадцати. Их жизненный путь оказался очень коротким, но, как сказал Полунос, кривым побегам лучше не давать разрастаться.

Серена глядела на тела юнцов и не испытывала к ним ни малейшей жалости.

Книга четвертая. Полуночный прилив

Сородичи оплачут мой уход. Любовь – лишь прах, И в каменной скале готовы мне могила И каменные плиты. Со мною рядом Положат все мои пожитки. Односельчане соберутся, плача и стеная, В знак горя станут бить себя по спинам, сыпать пепел, Чтоб слезы борозды в нем прочертили. Ну а потом взметнутся заступы над ямой, И полетит земля в мою могилу… Будь это так, моя душа бы, От тела отделившись, рядом встала и скорбела, С живыми вместе созерцая Мой переход в мир предков, Бросая взор последний На все, что дорого мне было в мире этом… Однако похороны здесь – совсем иные. Ведь плоть моя тепла, и кровь по-прежнему струится в жилах, Дыхание мое все так же вторит ветру. Те крики скорби ведь – не горя голос. Ритуал изгнанья. Для соплеменников я умер; обречен отныне Один брести по жизненной тропе. Меня не будут почитать, как почитают предков, И вскоре все поверят, Что я и впрямь лежу под каменным курганом.

Глава двадцатая

Война с сарскими треллями казалась сплошной беспросветной ночью. Вплоть до самого появления великого императора Дессимбалакиса враг снова и снова теснил наши легионы на полях сражений. Наши сыны и дочери окрашивали своей кровью зелень травы, а в ушах у них стоял неумолчный грохот вражеских колесниц. Но наша вера оставалась незапятнанной, девственно-чистой, и она яростно светила нам во тьме. Мы превратили свои ряды в громадные щиты, яркие и сверкающие, словно незаходящее солнце, и тот, кому судьбой было предназначено подхватить окровавленную рукоять меча Первой империи, дал нам свой голос и свою силу, дабы мы смогли ответить на боевые кличи сарских треллей и оглушительный гул их барабанов. Его огненные глаза предвещали победу Семи Священным городам. Неукротима была его воля, и в тот день – девятнадцатый день месяца лет-ара, в год Аренбаля, на равнине к югу от Ят-Гатана – мы разбили армию сарских треллей, а их кости и черепа легли в основание дороги, по которой отныне двинулась наша империя…

Королевская колоннада Дворца Вечности поражала взоры не только тех, кто видел ее впервые, но и тех, кто, казалось бы, уже давным-давно должен был привыкнуть к этому чуду зодчества. Тронный зал, куда она вела, венчал купол. По темно-синему фону вилась золотая паутина, каплями росы вспыхивали бриллианты. Колоннада состояла из сорока спиральных, цвета морской волны колонн: по двадцать с каждой стороны. Расстояние между колоннами, отстоявшими друг от друга на три шага, и стеной позволяло отряду дворцовой стражи свободно пройти, не поцарапав ножен. Здесь запросто могла двигаться шеренга из десяти воинов. Колоннада начиналась в помещении, служившем чем-то вроде зала ожидания. Стены украшали росписи в духе Первой империи. Это были копии с более ранних копий, которые, в свою очередь, тоже не являлись подлинниками, так что трудно сказать, сохранился ли хотя бы частично первоначальный замысел. Вместо факелов помещение освещалось магическими кристаллами, дававшими мягкий голубоватый свет. Колоннада выводила не в сам Тронный зал, а к двойным дверям, тяжелым и богато украшенным. За ними находился узкий коридорчик. Он-то и служил проходом в Тронный зал.

В воздухе пахло мраморной пылью и краской. До церемонии открытия Тронного зала оставалось совсем мало времени. Через три дня Эзгаре Дисканару предстояло пройти по Королевской колоннаде, а затем по узкому коридорчику, дабы торжественно вступить в свои новые владения и принять титул императора. Согласно этикету королеве во время церемонии предписывалось двигаться по левую руку от супруга, на шаг позади, а принцу – прямо за отцом, но на два шага позади него. Однако на этот раз, возможно, придется нарушить традицию.

Брис пришел в это помещение, миновав целую череду слуг и караульных. Сюда же, вроде бы случайно, забрел и королевский маг, сэда Куру Кан. На подходах к Тронному залу было удивительно пусто. Звук собственных шагов неприятно будоражил финадда. Беддикт вошел в зал ожидания. Пол здесь был вымощен простыми плитами. Невдалеке от двери застыл на четвереньках сэда Куру Кан.

Придворный чародей водил рукой по швам между плитами и что-то бормотал. Рядом Брис увидел старую, заляпанную цветными пятнами корзину с перьями, кистями и плотно закрытыми баночками, в которых находились краски.

– Сэда, что вы делаете на полу? – спросил королевский защитник.

Старик встрепенулся, поднял голову и поправил свое зрительное приспособление, сползшее на край носа.

– Брис Беддикт? А я уж начал гадать: куда это ты запропастился?

– Я был в Тронном зале. В старом, где пока еще находится трон. Уцелевшие батальоны и бригады спешно направляются оборонять новый рубеж. События принимают весьма тревожный оборот.

– Несомненно. Уместно ли? Еще как! События становятся весьма красноречивыми. А сейчас помоги мне, финадд. Пересчитай, сколько плит уложено по длине и ширине этого зала.

– Зачем? Между прочим, его величество спешно требует вас к себе.

Маг словно бы потерял интерес к разговору и принялся вновь ползать по полу. Узловатые пальцы расчищали грязь, оставленную строителями. Некоторое время Брис молча следил за ним, затем стал пересчитывать плитки.

Закончив подсчеты, финадд вернулся к сэде. Тот сидел на полу, сосредоточенно протирая стекла.

– Батальоны и бригады, – не поднимая глаз, произнес Куру Кан. – Так оно и есть. И все силы собираются на холмах вокруг крепости Бранс. Полезно ли? Трудно сказать. Но это мои последние маги. Брис, будь любезен, отметь мне плиту, которая находится в самом центре… О чем я, бишь, говорил? Да. Вопрос: останется ли батальон Торговцев в Летерасе? Думаю, нет. Его пошлют к тем самым холмам. Причем в полном составе… Финадд, я просил тебя указать мне срединную плиту.

– Сэда, она перед вами.

– Ах да. Хорошо. Просто замечательно. А какие силы останутся у нас? И как дела у флотилий? Впрочем, на морские сражения уповать не стоит. Туда лучше не соваться. Во всяком случае, не дальше моря Драконов, хотя наши подвассальные земли что-то тоже зашевелились. Коршенн, Пюлот и другие. Почуяли, что у них появился шанс.

– Насколько мне известно, сэда, батальон Ремесленников покинул Манс и движется к Пятернику. Щербатая бригада отступила из Старого Каттера, понеся незначительные потери. Зыбучий батальон ушел из Шила, а Багровая бригада – из Туламеша. Города на северном побережье в руках тисте эдур. Минувшей ночью они взяли Дреш, уничтожив местный гарнизон. Белоснежный батальон, отступая из Первой Косы, не оставляет ничего, что могло бы пригодиться тисте эдур. Вскоре они должны подойти к Брансу. Через три дня прэда Уннутала Хебаз выступит вместе с батальоном Торговцев. Король высказал мнение, что вы отправитесь вместе с нею.

– Вместе с прэдой? Что за чушь! Я слишком занят. Чересчур занят. У меня еще дел по горло. Уннутале вполне хватит и моих магов. Да, моих магов.

– Сэда, их осталось всего четырнадцать.

– Четырнадцать? Достаточно ли? Я должен подумать на этот счет.

Бриса захлестывала жалость к старому другу. Могущественный придворный чародей казался сейчас обычным слабым стариком.

– Сэда, вы еще долго намерены ползать по полу?

– Думаешь, это просто? Нет, финадд, сие отнюдь не легко. Боюсь, я слишком долго ждал. Но ничего, теперь мы посмотрим.

– Что мне передать королю? Когда вы подойдете?

– Увы, трудно сказать, чего теперь ждать. Мы не знаем ничего, не считая нескольких очевидных истин, которые просвечивают даже сквозь нынешний хаос. Седьмое завершение. Для нас в нем нет ничего хорошего… А теперь ступай, Брис. Береги своего брата. Слышишь? Береги его.

– Которого именно?

Куру Кан не ответил на вопрос, а вместо этого вновь принялся протирать увеличительные стекла.

Беддикт молча пошел к дверям.

– Что бы ни случилось, только не убивай его, финадд.

– Кого? – спросил королевский защитник, оглянувшись через плечо.