Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 146)
Летерийцы, оказавшиеся свидетелями воскресения чужеземного правителя, с воплями бросились прочь.
Рулад стоял на нетвердых ногах, сжимая в дрожащих руках меч.
– Император, Трейт отныне твой, – сказал Удинаас.
По телу Рулада пробежала еще одна судорога. Он обвел глазами собравшихся, словно только сейчас заметил их присутствие:
– Ханнан Мосаг, выдели воинов для местного гарнизона. Всей остальной армии встать лагерем за пределами города. А своим к’риснанам прикажи отправляться вместе с флотилией в Старый Каттер.
Бывший король-колдун приблизился к Руладу.
– Истинная правда, – прошептал он. – Ты неподвластен смерти.
Император вздрогнул:
– Я умирал, Ханнан Мосаг. Я знаю, каково это – когда жизнь тебя оставляет… А сейчас ты оставь меня… Удинаас!
– Да, император.
– Мне нужно… найди… я…
– Шатер уже ждет вас и Майену, – ответил раб.
– Хорошо.
– Император, я возглавлю вашу свиту, – сказал подошедший Мидик.
Заметив, что его друг детства смущенно отводит глаза, Рулад догадался, в чем дело. Его золотой панцирь был перепачкан в уличной грязи. Меховые одежды – тоже.
– Государь, мы обязательно разыщем того, кто вас… кто сделал это с вами.
Глаза Рулада вспыхнули.
– Его невозможно одолеть. Перед ним мы бессильны. Он лжет…
Мидик нахмурился и вопросительно поглядел на Удинааса.
– Император, Мидик говорил про того, кто убил ваших братьев и пытался убить вас. Здесь, на этой улице.
Рулад закрыл лицо руками и отвернулся:
– Да. На нем был… багровый…
– Я подробно расскажу, как выглядел тот человек, – пообещал Мидику Удинаас.
– Обязательно. Мы обыщем весь город.
«Ищи, дурень. Только его уже и след простыл. Правда, я и сам не знаю, откуда мне это известно, но он исчез вместе с Сереной Педак».
– Удинаас! – хрипло позвал Рулад.
– Я здесь, император.
– Уведи меня из этого места!
Вскоре весть о взятии Трейта, а также гибели и загадочном воскрешении Рулада дойдет до сэды Куру Кана. Вот только как он отреагирует? Поверит или отмахнется, посчитав вымыслом, ибо случившееся просто не укладывается в голове ни у одного здравомыслящего человека?
«Поймут ли теперь в Летерасе, что им противостоит сильный и опасный противник?»
Летерийский раб вел за руку тисте эдур в панцире из золотых монет. За ними двигались Майена и Ведьмино Перышко. Впереди шел Мидик Бун, а по бокам – дюжина самых надежных воинов с оружием наготове. Но больше никто не вставал на пути императора.
Вифалий сидел на скамейке в своей кузнице. Строение сие было незатейливым, сложенным из грубого камня. В очаге белели горы пепла. Пол тоже был каменным. Четвертая стена отсутствовала. За спиной оружейника виднелся обнесенный забором двор: колодец, корыто, где он охлаждал свои изделия, поленница дров и груда кузнечного шлака. Напротив стояла крошечная хижина, вся обстановка которой состояла из дощатой койки.
Вот и весь его мир. Жалкая насмешка над тем, как он когда-то жил и чем занимался.
В мозгу мекроса зазвучал скрипучий голос Увечного Бога:
«Вифалий, что бы ты обо мне ни думал, мне знакомо сострадание. Нахты – неподходящее общество для человека. Иди на берег, Вифалий, и прими мой дар».
Кузнец встал, удивленно почесывая в затылке. Какой еще дар? Лодка? Плот? Бревно, чтобы убраться отсюда с отливом?
Он двинулся к берегу. Нахты уже были там и возбужденно верещали. Дойдя до спуска, мекрос остановился и глянул вниз.
Из воды, нетвердо ступая, вылезала нагая женщина. Высокая, чернокожая, с длинными рыжими волосами.
Оружейник развернулся и зашагал обратно.
– Шутник поганый.
«Разве ты не мечтал о женщине? – насмешливо спросил Увечный Бог. – Или она слишком рослая для тебя? А может, тебе не нравятся ее глаза? В чем дело, Вифалий? Я что-то не пойму».
– А ты и не сможешь понять. Ты привык распоряжаться судьбами. Завладел жизнью этой незнакомки и великодушно подарил ее мне. Но мне чужая жизнь не нужна.
«Не упрямься, Вифалий. Она нуждается в твоей помощи, поскольку растеряна. Нахты ее пугают. Бедняжка с трудом вспоминает, что значит находиться в теле».
– Может, потом и помогу. А сейчас оставь меня в покое. Нас обоих.
В мозгу оружейника раздался скрипучий смех, сменившийся кашлем.
«Как угодно. Но знай: меня задевает твоя неблагодарность».
– Да катись ты в Бездну!
Ответа не последовало.
Вифалий вернулся к себе в хижину. Он немного постоял, пока не убедился, что Увечный Бог покинул его. Тогда кузнец встал на колени и опустил голову.
Он ненавидел религию и любые культы. Однако гнездо опустело. Теперь его нужно было разворошить и построить заново.
У мекросов имелся богатый выбор богов, которым они поклонялись. Ну и кого же предпочесть Вифалию? Он не терзался долгими раздумьями. Один из самых древних богов был тесно связан с морем.
И оружейник начал молиться ему, впервые в жизни произнеся имя Маэля.
Глава семнадцатая
Ничего подобного в мире еще не видели. Мельница Шорума была настоящим чудом механики. Помимо каменных жерновов, на ней крутилось великое множество больших колес и маленьких шестеренок. Их оси располагались под всеми мыслимыми углами, спицы были необычайно прочными, а стопорящие устройства – на редкость хитроумными!
Это удивительное сооружение, имевшее целых четыре этажа, возвышалось на берегу реки и было видно издалека. Там производилась мука самого тончайшего помола, равной которой не было во всем Летерийском королевстве…
Что же произошло? Одни говорили, что мельницу Шорума якобы погубили обильные дожди, вызвавшие разлив реки. Другие видели причину в необычайной сложности ее устройства. Кто-то винил человеческую гордыню, извечное желание сравняться с богами. Иные утверждали, что здесь не обошлось без вмешательства Скитальца…Так или иначе, однажды мельница Шорума перестала существовать. Утром окрестности потрясли чудовищные гулкие удары, сопровождавшиеся отчаянным скрежетом. Это трескались каменные колеса, сгибая и корежа железные оси. Но поскольку большинство колес в тот момент вращались, они пробили толстые каменные стены здания и с бешеной скоростью понеслись дальше. Несчастные прачки, полоскавшие неподалеку белье, вряд ли успели разглядеть смерть, летевшую им навстречу в клочьях пены.
В то ужасное утро старина Мискер неспешно ехал на своем муле по кличке Дохляк. Почуяв неладное, мул взбрыкнул и сбросил хозяина прямо в колодец. К счастью, старик сумел ухватиться за веревку, к которой было привязано ведро, и лишь слегка оцарапал себе колени о каменные стенки. Оказавшись в колодце, бедняга разразился громкой бранью, на чем свет кляня глупое животное. Но вскоре его навсегда утихомирило тяжеленное зубчатое колесо, накрывшее колодец. Величиной своей это колесо превосходило Мискера верхом на муле… Ну а крыса… Ах да, кажется, я до сих пор ничего еще не сказал о крысе?
Впотьмах легко оступиться, особенно если ты под хмельком, так что немудрено, что какой-то бедолага свалился прямо в канал. Упав, он исчез из поля зрения Техола. Однако, судя по плеску воды и проклятиям, пьяница не утонул. Скорее всего, он сумел уцепиться за одно из железных колец, вбитых в каменную стену.
Вздохнув, Техол переместил взгляд на безымянного стража, которого прислал Брис. Трое братьев, которых Брис определил ему в охранники, были на редкость похожи друг на друга. Своего имени никто из них не называл, ссылаясь на запрет начальства. А Техол и не настаивал. И вообще, в этих караульных не было ничего выдающегося или внушающего страх. Хуже всего, что каждое слово из них приходилось вытягивать чуть ли не клещами.
– А друзьям удается вас различать? – поинтересовался Техол и тут же наморщил лоб. – Странный вопрос я задал, да? Однако ты и твои братья, должно быть, привыкли к странным вопросам. Представляешь, тебя спрашивают, не досталось ли тебе вчера во время потасовки в таверне. А ты в ответ лишь таращишь от изумления глаза, потому что ни в какой таверне не был. Туда решил заглянуть накануне твой брат. Его же, спутав с тобой, спрашивают о том месте, где находился ты. И так далее. Теперь я начинаю понимать, почему вы трое предпочитаете отмалчиваться. Наверное, здорово устали от расспросов и договорились не отвечать даже в тех случаях, когда могли бы сделать это без труда. Мудрое решение. Молчание все же приносит меньше хлопот, чем вранье, и потому оно предпочтительнее.
Выпивоха тем временем вылезал из воды, исторгая проклятия на разных языках. О существовании некоторых наречий Техол прежде даже и не подозревал.
– Ну скажи, тебе приятно такое слушать? – вновь обратился он к молчаливому стражу. – Для моих ушей это сущая пытка. Бранные слова, да еще произнесенные с подобным неистовством… Постой! Это что же получается? Я думал, что в канал свалился какой-то пьяница, а это, оказывается, мой слуга? – Техол махнул рукой и крикнул: – Эй, Багг! Как тебя угораздило упасть в воду? Разве я за это тебе плачу?
Мокрый слуга, с которого струйками текла вода, задрал голову и что-то прокричал в ответ.
– Что ты сказал? Я не расслышал!
– Вы вообще мне не платите!