Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 142)
– Да об одном тисте эдур.
– Тисте эдур?
– Не волнуйся, дорогая. Их уже нет. А вот и наши. Заждались, поди.
Кривой закоулок оканчивался тупиком. Там притаились шестеро: две женщины и четверо мужчин. Все были в багровых мундирах, с оружием наготове. На каждом клинке рыжели пятна запекшейся крови. Один из мужчин (его доспехи были легче, чем у остальных, а в левой руке он держал нечто напоминающее диадему) вышел вперед. Он произнес несколько слов на языке, которого Серена не понимала и прежде ни разу не слышала.
Железный Обруч что-то нетерпеливо буркнул в ответ и потащил женщину к своим соплеменникам. Тем временем человек с диадемой начал делать руками какие-то странные жесты. Воздух вокруг него переливался и потрескивал.
– Не бойся, дорогая, – успокоил Серену ее спаситель. – Корло открывает магический Путь. Мы сейчас через него уйдем. Если повезет, во время путешествия удастся избежать нежелательных встреч. Знать бы еще, куда этот Путь нас выведет. Надеюсь, что как можно дальше от этого паршивого Трейта.
Стена, в которую упирался закоулок, потонула во мгле.
– Куда мы направляемся? – спросила Серена так, будто не слышала объяснений спутника.
– Если ты забыла, аквитор, мы направляемся в Летерас. Там нас ждет корабль.
«Таких диковинных доспехов я еще никогда не видел… Это же целое состояние…»
– Он мертв?
– Кто?
– Тот тисте эдур? Ты убил его?
– Мне ничего иного не оставалось, дорогая. Он мешал нам пройти. А на подходе была еще целая орда.
«Невероятно!»
Парнишку продолжало рвать. Прямо на песок.
«Хотя бы кричать перестал», – подумал Вифалий.
Он сидел на полоске травы и смотрел, как молоденького тисте эдур буквально выворачивало наизнанку. Приступы рвоты перемежались с приступами кашля, сопровождаясь криками и фырканьем: бедняга шумно отплевывался.
Неподалеку от того места, где расположился Вифалий, Кривляка и Шелуха дрались за обломок дерева, вынесенного морем. Каждый пытался вырвать добычу у другого, не замечая, что вскоре отнимать будет уже нечего. С недавних пор все забавы нахтов были связаны с разрушением. Мекросский оружейник уже начал подумывать: а не разыгрывают ли они все это специально для него? Но что тогда эти звери стремились ему втолковать? А может, оторванные от сородичей, нахты попросту обезумели?
Оторванность от своих ведет к безумию. Еще одна истина.
Вифалий ненавидел любые культы. В своей жизни он прекрасно обходился без поклонения богам, а уж все эти Взошедшие были для него хуже взбесившихся зверей. Достаточно и того, что простые люди умеют творить пакости. А иметь дело с бессмертным и куда более могущественным злом он категорически не желал.
Но судьба распорядилась иначе и свела Вифалия с Увечным Богом, обитающим в ветхом шатре. Там постоянно пылала жаровня и витал удушливый дым от семян, которые бог бросал на угли, объясняя это тем, что дым помогает ему сдерживать приступы кашля. Нескончаемые муки. Но Увечный Бог не хотел страдать в одиночестве. Он желал заставить страдать и этот, и другие миры. Мучения и ложное избавление, боль и бездумная капитуляция – все неразрывно связано между собой.
Судьба забросила Вифалия на маленький остров посреди бескрайнего пустого моря. Оружейник был уже не в силах разобраться в себе самом. Бедняга потерялся в нескончаемой веренице лиц. Все они принадлежали ему, но он утратил способность их узнавать. Вифалий почти разучился думать. Он просто наблюдал за происходящим, все реже и реже давая ему оценки.
Вот один из нахтов построил очередное гнездо. Сейчас самка, ради которой он это сделал, яростно разрушит его постройку. А третий их сородич разинет от удовольствия зубастую пасть, зайдясь в беззвучном судорожном смехе.
Трое шутников снова и снова повторяли свое лицедейство. Зачем? Может, в нем заключался некий урок, предназначенный Вифалию, а оружейник был слишком туп, чтобы постичь скрытый смысл?
Да еще и парнишка тисте эдур опять здесь появился. Эк его выворачивает; наверное, в животе ничего не осталось. А в глазах – ужас и боль.
– Нет, – прошептал тисте эдур; Вифалий отвернулся и стал разглядывать берег. – Умоляю… больше не надо.
– Ты с таким же успехом можешь умолять, чтобы здесь появились закаты, – сказал ему оружейник. – Или рассветы.
– Хорошо тебе говорить! А попробовал бы ты испытать это на своей шкуре! – заорал Рулад.
Потом он снова затих.
– А устройство гнезда становится все хитроумнее, – невозмутимо продолжил Вифалий. – По-моему, Хныкалка стремится к тому, чтобы оно было похоже на холм с крутыми склонами. И вход делает треугольным. Но Кривляка все равно разрушит его постройку. Как ты думаешь, что они хотят мне этим сказать?
– Пусть забирает свой проклятый меч! – воскликнул Рулад. – Я туда больше не пойду. Я не собираюсь возвращаться обратно, и даже не пытайся меня заставить.
– Мне это говорить бесполезно. Я тут вообще ни при чем, приятель. Понимаешь? Вообще ни с какого бока.
Тисте эдур подполз к нему и с упреком произнес:
– Но ведь это ты сделал меч.
– Ага. А еще в этом принимали участие огонь, молот, наковальня и лохань с водой. Я уж и не помню, сколько всякого оружия за свою жизнь изготовил. Пробовал считать, но со счета сбился. В моих мечах сроду не было ничего особенного. А этот, пятнистый, составлен из кусков какого-то другого клинка, черного и длинного-предлинного. Сам я его не видел и понятия не имею, где эти обломки насобирали.
– Все ломается, – сказал Рулад.
– Ты прав, дружище, – кивнул Вифалий. – Все рано или поздно ломается.
– Ты ведь можешь это сделать.
– Что сделать?
– Сломать меч.
– Не могу.
– Но ты же только что согласился со мной! Все ломается.
– Ага, парень, в том числе и люди.
– Мне все это не нравится.
Мекрос пожал плечами:
– Я многое позабыл, приятель. Сдается мне, он похитил мой разум. И теперь утверждает, что якобы он мой бог. А мне всего лишь нужно поклоняться ему. Тогда все будет просто и ясно. Скажи мне, Рулад Сенгар, тебе все ясно?
– Это зло – твоих рук дело!
– Ты так думаешь? Может, ты и прав. Он предложил мне сделку. Я согласился. Однако меня обманули. Он обещал отпустить меня, как только я сделаю этот меч. Он способен лгать. Это я знаю. Теперь знаю, а тогда не знал. Этот бог лжет.
– Я обладаю властью. Я ведь сделался императором. Я взял себе жену. Мы воюем с летерийцами и победим их.
– Он ждет тебя, – произнес Вифалий, махнув в сторону шатра.
– Все меня боятся, – продолжил Рулад.
– Запомни, парень: страх умеет ковать узы верности. Соплеменники пойдут за тобой. Они дожидаются твоего возвращения.
Тисте эдур обхватил лицо руками и вздрогнул:
– Он убил меня. Этот человек… не летериец. Нет, точно не летериец. Но он убил меня и семерых моих братьев. Он действовал очень… быстро. Чуть шевельнет рукой, и кто-то из нас падает замертво.
– Впредь лишить тебя жизни будет сложнее. Ты станешь крепче. В следующий раз им придется поискать того, кто сможет тебя убить. А потом – еще труднее. Ты это понимаешь? Такова особенность Увечного Бога, который сейчас ждет твоего появления.
– Кто он такой?
– Бог? Он, Рулад, – маленький жалкий кусок дерьма. Но твоя душа находится в его руках.
– Отец-Тень покинул нас.
– Отец-Тень мертв. Или близок к тому.
– Откуда ты знаешь?
– Будь он жив, он не позволил бы Скованному тебя похитить. Тебя и твой народ. Он бы появился на берегу.
Вифалий умолк. Он вдруг сообразил, что подталкивает этого парнишку к пониманию простой истины, за которую многие уже заплатили кровью. Кузнец ненавидел богов, поклонение им и собственное одиночество.
– Я убью его. Этим мечом, – прошипел Рулад.
– Глупец. Увечный Бог все видит и слышит. Он знает обо всем, что творится на острове.