Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 141)
«Бедняжка мертва, – мысленно твердила Серена. – Давно уже мертва… Надеюсь, что так оно и есть».
– Ты хоть знаешь, чужеземец, кто мы такие? – вопросил громила с дубиной.
– Знаю. Ужас и проклятие трейтских трущоб – вот вы кто. Наслышан о ваших пакостях. Но по сравнению с вами я нахожусь в более выгодном положении.
– Это еще почему?
– Потому что вы не знаете, кто я такой, – ответил странный человек, почти вплотную подойдя к мародерам.
Серена заметила, как странно блеснули его глаза.
Рассекая воздух, взметнулась дубина. Блеснул серп. Точно камень из пращи, вылетел труп несчастной девчонки.
Мужчина в багровом мундире левой рукой поймал труп, а правой схватил за подбородок того, кто его бросил. Громила с дубиной уже валялся на земле. Второй мародер некоторое время очумело взирал на торчавший из груди серп, а затем тоже рухнул. Что-то треснуло, и на булыжники брызнул фонтан крови.
Серену замутило, и она зажмурилась, а когда снова открыла глаза, ее спаситель уже расправлялся с третьим бандитом. Тот не успел даже вскрикнуть: только надсадно выдохнул, и вырванная нижняя челюсть вместе с языком полетела на мостовую. Удивительный незнакомец опустил труп ребенка и склонился над своей жертвой.
– Ты и твои дружки только и умели, что делать пакости и измываться над беззащитными. Но за то, что ты сотворил с несчастной девчонкой, и за то, как вы втроем обидели эту женщину, просто смерти, пожалуй, будет мало. Ты должен обязательно прочувствовать всю боль на своей поганой шкуре.
Изуродованный громила попытался было вырваться, но повалился ничком, растопырив ноги. А спаситель Серены склонился над ним и с удивительным спокойствием нанес два удара возле шеи. Хрустнула сломанная грудная кость, и голова мародера оказалась в луже собственной крови.
– Это еще не вся боль. Самую жуткую я приберег на конец. – И с этими словами человек в багровом мундире потянулся к промежности жертвы.
– Прекрати! – крикнула Серена. С необычайной ясностью она вдруг вспомнила и их разговор в таверне, и его имя. – Довольно, Железный Обруч! Просто добей его. Мерзавец и так уже получил сполна.
– Ты уверена?
Из окон соседних домов на них смотрели изумленные и испуганные лица.
– Достаточно, – хриплым, каким-то не своим голосом произнесла женщина.
– Ладно. Послушаю тебя.
Железный Обруч снова наклонился к поверженному мародеру. Удар в затылок, и голова впечаталась в ближайший булыжник. Верзила затих.
Воин Багровой гвардии подошел к Серене:
– Прости. Это я виноват. Я тогда очень устал. Решил немного вздремнуть. Подумал, что за это время ничего с тобой не случится. Ошибся, как видишь.
– А девочку… тоже они? – заплетающимся языком спросила Серена.
– Нет. Скорее всего, бедняжку зашибло лошадью.
– Что… в городе?
– Трейт почти целиком захвачен тисте эдур. Некала Бара и Арахатан пытались силой магии не допустить подхода их флотилии, но ваших магов быстро смяли. Призраки Тени или еще кто-то. Не знаю. Но корабли причалили, и тисте эдур высадились на берег.
Железный Обруч огляделся по сторонам. Улица, если не считать глазеющих из окон зевак, была пуста.
– Почти одновременно по суше к Трейту подошла их армия. Начался штурм городской стены. Ваши бились до последнего. А потом… тисте эдур прорвались через Северные ворота. Теперь им торопиться некуда. Прочесывают улицу за улицей и убивают каждого солдата, который им попадется. Пленных принципиально не берут. Правда, горожан они пока не трогали. Но это еще ничего не значит.
Железный Обруч помог Серене встать. Только что эти руки оборвали три жизни. Аквитор вздрогнула. Если ее спаситель и заметил это, то вида не подал.
– Ребята ждут, – сказал он. – Корло – наш маг – неожиданно нашел портал. В первый раз за два года, что мы болтаемся на вашем континенте. Нужно благодарить тисте эдур. Так он считает.
Они куда-то шли. Остерегаясь больших улиц, Железный Обруч вел Серену какими-то задворками и закоулками. А вокруг, совсем рядом, шла бойня.
Ее спутник замер на месте, вскинул голову и прислушался.
– Дальше не пройти, – пробормотал он, добавив несколько слов на каком-то незнакомом языке. – Проклятье, мы отрезаны!
Хвала Скитальцу: ему не дали в руки оружие. Раб недостоин быть воином. Но на глазах Удинааса лишали жизни его соплеменников: сломленных, потерявших волю к сопротивлению солдат. Личному рабу императора было приказано двигаться следом за Руладом и дюжиной неистовых тисте эдур. Те убивали направо и налево, непрерывно взмахивая мечами, словно прорубали себе путь сквозь заросли камышей.
Чужая воля сделала Рулада искусным воином. Необычайная ловкость движений, точность ударов, полнейшее бесстрашие и презрение к опасности сопровождали каждый его шаг. Однако даже издали Удинаас слышал его непрестанное бессвязное бормотание. Чувствовалось, что завоевание Трейта не доставляет императору никакой радости. Рулад не ощущал себя ни победителем, ни доблестным воином. Тогда кем же? Убийцей, которого направляет чья-то невидимая рука?
Но не все летерийские солдаты утратили волю к сопротивлению. Воин, шедший рядом с Руладом, не ожидал нападения. Внезапно он взмахнул руками и повалился на камни мостовой. Император дико закричал и бросился на дерзкого смельчака. Пятнистый меч мелькнул в воздухе, и сейчас же камни окрасились летерийской кровью. Рулад захохотал и вдруг захлебнулся собственным смехом, судорожно глотая воздух. Воины опасливо косились на своего дикого правителя.
Все это Удинаас видел лишь издали. Он старался по мере возможности огибать трупы. Но ему попадались не только убитые. В предсмертных муках корчились умирающие. Некоторые звали своих матерей. И тогда летерийский раб наклонялся к раненым, касаясь их плеча или липкого от крови лба, и негромко говорил:
– Мальчик мой, я здесь. Не бойся. Все будет хорошо.
Этакий подневольный утешитель, раздающий пустые благословения, нашептывающий ложные обещания и мечтающий, чтобы кто-нибудь даровал прощение ему самому. Но увы, никто не касался плеча Удинааса и не проводил пальцами по его лбу.
«Это не моя война».
Тисте эдур считали главными своими врагами этих солдат и их командиров. Им не втолкуешь, что главное зло исходит от тех, в чьих руках деньги. Но ростовщики и банкиры ловко умеют затевать войны, а потом прячутся в укромных местах.
Еще сто шагов по Трейту – и еще трое воинов из свиты императора остались лежать на грязной мостовой. Рулад и восемь его кровных братьев продолжали сражение.
«Но где же армия тисте эдур? И воины, сошедшие с кораблей?.. Они все где-то в другом месте».
Мало научиться правильно формулировать вопросы. Нужно еще уметь выбирать время, чтобы их задавать, не то иной вопрос может стоить жизни. И почему эта мысль только сейчас пришла ему в голову?
Впереди еще один воин тисте эдур вскрикнул, неловко взмахнул руками и упал ничком. Рулад тут же убил напавшего, а потом и двух его товарищей. Дальнейший путь был свободен.
На перекрестке улиц император остановился. Он стоял, поглядывая на струйки дыма, и как будто чего-то ждал. Оказалось – не напрасно.
Новый противник появился справа, возникнув словно бы из воздуха. Двое тисте эдур бросились на него и тут же упали, смертельно раненные. Нападающий взмахнул левой рукой, и голова третьего с громким хлопком отделилась от тела. Четвертый кинулся к нему с мечом, но вскоре уже валялся в луже собственной крови. Пятым, оказавшимся у него на пути, был сам Рулад.
Тяжелый пятнистый клинок схлестнулся с простым солдатским мечом нападавшего. Что произошло в следующие мгновения, Удинаас толком не понял. Сражаясь правой рукой, незнакомец ухитрился выбросить вперед левую и дотянуться до лба императора. Пальцы его скользнули вниз. Громко хрустнула сломанная шея Рулада.
Пятнистый меч со звоном ударился о камни. А нападавший успел повернуться влево и пронзить грудь еще одного тисте эдур. Еще через несколько мгновений никого из свиты Рулада в живых не осталось. Вдоль осклизлых булыжников текли ярко-красные ручейки крови.
Заметив Удинааса, убийца императора кивнул, а затем махнул кому-то рукой. Из переулка вышла женщина. Не может быть! Аквитор Серена Педак. Вернее, бывший аквитор. Судя по виду, ей в последние дни пришлось очень туго. Но в компании своего нового спутника женщина могла ничего не бояться, пока… он жив.
Серена находилась в ступоре. Она не заметила ни Удинааса, ни убитых тисте эдур. Мужчина схватил ее за руку и повел прочь. Вскоре оба скрылись за углом.
За спиной Удинааса послышались крики воинов тисте эдур и топот бегущих ног. Он и сам не заметил, как подошел к телу Рулада и встал, глядя на неестественно вывернутую голову и руки, плотно сжимавшие меч. Удинаасу казалось, что император вот-вот откроет глаза и зайдется своим безумным смехом.
– Худ меня побери! Таких странных доспехов я сроду не встречал.
– Что? – рассеянно спросила Серена.
– Но этот парень здорово владел мечом. И в проворстве ему не откажешь. Ему бы еще лет пять поупражняться, он бы встал вровень со многими из наших. Был бы не хуже Кипучего, Сплина и даже Костлявого. Но доспехи, скажу я тебе! Таких диковинных я еще никогда не видел… Это же целое состояние. Столько золотых монет. Жаль, у нас не было времени, а то… Там бы на всю жизнь хватило.
– Ты о ком говоришь?