Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 140)
А потом приверженцы этого культа исчезли. Наверное, вымерли или подались в другие края. Возможно, совершили массовое жертвоприношение, бросившись в колодец. Он был очень глубоким, настолько, что от одного лишь вида его темных, уходящих вниз стенок замирало сердце.
Дух был обречен на голодную смерть. Рано или поздно он бы погиб… если бы море не поглотило эту часть суши, разрушив колодец и выпустив духа на свободу.
Морские берега всегда являлись местами поклонения. Древнейшие летописи Первой империи многократно это подтверждали, рассказывая об обычаях местных племен и народов. Граница между сушей и морем наделялась особым смыслом. В ней видели символ перехода из знакомого мира в мир непознанного, от ограничений – к безграничной свободе. Море не дожидалось приношений; оно забирало жертвы само, отправляя их на дно. Какими бы спокойными ни выглядели морские воды, любое плавание по ним могло окончиться гибелью в пучине.
Однако вместе со свободой дух из колодца получил и безжалостных соперников. Некала догадывалась, что ему пришлось несладко. Ослабленный, познавший страдания, дух предпочел возвратиться на прежнее место. Он вернулся умирать.
Как колдуны тисте эдур сумели узнать природу этого духа и его возможности? Опять-таки точного ответа у летерийских магов не было. Ясно было лишь одно: чародеи тисте эдур исправно кормили духа, пока к тому не вернулись прежние силы и былой неутолимый голод.
«И теперь я должна изыскать способ убить его».
Трейтская ведьма чувствовала приближение могущественного врага. В сравнении с его силой лодки тисте эдур казались игрушечными. В гавани было людно. Солдаты спешно готовили метательные орудия. Пылали костры. Летерийцы избегали сражений на воде. Зачем понапрасну рисковать людьми, когда катапульты скоро начнут забрасывать огонь на палубы неприятельских судов?
На дальнем конце главного причала застыл черный силуэт Арахатана. Как и Некала, боевой маг следил за быстрым подходом флота тисте эдур. Арахатану предстояло перетянуть все внимание духа на себя, вступить с ним в единоборство, дабы Некала смогла незаметно нанести магический удар в самое сердце этой сущности. Если, конечно, у духа было сердце.
Плохо, что Энедикталь не остался в Трейте, а вернулся со своим батальоном в Шило. И Зыбучий батальон был бы здесь как нельзя кстати. Пока она и Арахатан сражаются с духом, Энедикталь сумел бы разметать вражеские корабли. Интересно, сколько сил отнимет у них с Арахатаном это противоборство? Быть может, все. И тогда летерийцев ждет в гавани рукопашный бой.
В схватке магических сил, как и в обычной битве, иногда все решает численное преимущество.
В подчинении у Некалы было несколько магов средних способностей. Сейчас все они находились на причале, среди солдат Глиняного батальона. Хватит ли у них сил, чтобы противостоять колдунам, плывшим на кораблях тисте эдур? Мысль об этом не отпускала Некалу.
Залив наполнялся красными парусами. Глаза ведьмы начали различать фигуры вражеских воинов, облепивших мачты и палубы. Флот неумолимо приближался к Трейтской гавани. Казалось, что передовые корабли попали в темную, почти черную приливную волну и она несла их на себе.
Да вот только это не волна, а какое-то гигантское существо. Некалу аж передернуло от страха. Ей вдруг подумалось, что не нужно никакого флота. Достаточно древнего чудовища, вскормленного тисте эдур. Оно выплеснется наружу и раздавит город.
Чародейка вновь взглянула туда, где находился Арахатан. Боевой маг стоял, широко раскинув руки. Один против неведомой силы.
Черная волна росла, продолжая набирать скорость. Дух гнал ее на причалы, на солдат с их бесполезными копьями и щитами. Кто-то выстрелил из катапульты, пустив навстречу волне пылающий смоляной шар. Некала как зачарованная следила за его полетом. За шаром тянулся хвост черного дыма.
Еще мгновение – и шар исчез за облаком пара.
Даже на маяке было слышно, как взревел Арахатан. Прибрежная полоса воды буквально вскипела. И сейчас же дух нанес удар по берегу.
Каменный маяк заходил ходуном. Некала пошатнулась и взмахнула руками, удерживая равновесие. Парой этажей ниже находился железный балкончик, где теснились зеваки, щедро заплатившие смотрителю маяка за возможность собственными глазами увидеть сражение с тисте эдур. Содрогнувшийся маяк стряхнул их, как блох. Вниз, прямо на камни. Железные балки согнулись, словно проволока, и рассыпались в пыль. Отчаянно скрипя, каменная башня начала раскачиваться.
А возле Арахатана шла яростная битва между паром и черной волной. Силуэт мага растворился в наползающих тенях.
Маяк рушился.
Некала повернулась лицом к гавани, раскинула руки и прыгнула.
Ведьму окутало магическое пламя, ослепительно-белое в середине и голубое по краям. Словно копье возмездия, понеслась она навстречу духу. Навстречу темной громаде, угрожавшей поглотить летерийского чародея.
«Арахатан не справился с ним!»
Яростно завывающий ветер заживо сдирал с мага кожу. Его кости тут же чернели. Зубов уже не было. Следом исчезли губы, но мгновением раньше Некала увидела страшную гримасу, исказившую остатки лица ее товарища. Потом не стало и глаз, провалившихся внутрь глазниц.
Колдунья почувствовала, что даже в последние мгновения своей жизни Арахатан так и не поверил, что подобное возможно.
Она сумела пробиться внутрь чудовища. В его плоть. Некала продиралась сквозь застывшую кровь, клочья волос, обломки костей. Потемневшие украшения, сплющенные монеты, скелеты новорожденных младенцев, принесенных духу в жертву.
«Мы сами порождаем духов. Зачем? Чтобы трепетать и поклоняться?»
Кости. Жемчужины. Обломки морских раковин.
«Но где же его сердце? Где то, что движет этим чудовищем, требуя все новых и новых жертв?»
Сердца не было. Была лишь оболочка, состоящая из чужих костей и приношений. Оболочка, державшаяся одной только памятью, и больше ничем.
Запоздалое открытие, которое уже ничего не изменит. Некала чувствовала: еще несколько мгновений – и она погибнет. Память духа была страшной силой. Возможно, неодолимой.
«Сэда! Куру Кан! Ты должен это видеть и слышать!»
Ноги плохо слушались Серены. Кое-как она выбралась на улицу и тут же оказалась на пути бегущей толпы. Аквитор не успела даже задуматься, от кого или от чего убегают эти люди. Ее толкнули. Серена закружилась, однако не рухнула на землю, а приземлилась на колени.
Ее выходу на улицу предшествовало пробуждение в каком-то темном подвале. Рядом валялись разбитые пустые бочки. Ощупав себя, Серена поняла: ее ограбили, забрав бóльшую часть доспехов, меч и кинжал. Боль в промежности подсказывала, что этим дело не ограничилось. Женщина облизала воспаленные губы. Сколько мерзавцев оставили на них свои поцелуи? И почему ее волосы слиплись от крови? Бессмысленные вопросы, на которые уже никто не даст ей ответа.
Серена проползла несколько шагов по скользким уличным булыжникам, добравшись до грязной стены ближайшего дома. Там она села, отупело глядя вокруг и пытаясь хоть что-то понять.
Небо побурело от дыма, и над улицей царил сумрак. Издалека доносились звуки сражения. Слева отсюда находилась гавань, справа – северная и восточная части городской стены. Значит, бой шел сразу в нескольких местах. Или уже по всему Трейту? Пожалуй, верна вторая догадка: мимо Серены, не разбирая дороги, бежали ополоумевшие от страха горожане. Тут же двое сцепились в поединке. Наконец одному из них удалось повалить другого на спину и пару раз ударить его головой о булыжники. Раздалось несколько гулких ударов, потом что-то хрустнуло. Поверженный мужчина задергался в судорогах, а победитель поднялся и нетвердым шагом побрел прочь.
Входные двери окрестных домов были сорваны с петель. Дымный воздух вдруг прорезали истошные женские крики. Должно быть, кто-то обнаружил подвал, где прятались горожанки. Потом такие же крики донеслись из другого места. Из третьего.
И нигде ни одного тисте эдур.
Справа к Серене крадучись приближались трое. Скорее всего, мародеры. Один сжимал в руках окровавленную дубину. Второй был вооружен крестьянским серпом, а третий волок за ногу не то мертвую, не то потерявшую сознание девчонку лет десяти.
Серена вжалась в стену, но они заметили ее. Державший палку похотливо ухмыльнулся:
– А мы вернулись за тобой, аквитор. Небось успела по нам соскучиться?
Женщина не узнала никого из троих, однако было в их взглядах что-то ужасающе знакомое.
Человек с серпом расхохотался:
– Мы, девка, решили взять тебя под свое покровительство. Не волнуйся: с нами ты в безопасности.
Она еще плотнее вжалась в стену.
– Не двигайся! Я сейчас с ними поговорю.
Все трое обернулись.
Серена вспомнила, что где-то уже видела этого седовласого голубоглазого мужчину. Или ей показалось? Наверное, показалось, иначе она наверняка запомнила бы и его странные доспехи, и этот необычный кроваво-красный мундир. Его рука тянулась к ножнам с простым солдатским мечом.
– Эй, чужеземная образина! – рявкнул мародер с дубиной. – Не трожь девку. Она наша. Ищи себе других.
– Я уже два дня разыскиваю эту женщину, – спокойно ответил незнакомец.
– Говорят тебе, она наша, – оскалил зубы владелец серпа.
– Только сунься, – угрожающе прорычал третий.
Он подхватил рукой тело несчастной девчушки, недвусмысленно показывая, чем в случае чего будет сражаться.