Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 139)
Но мужчина вместо этого опустился на соседний стул.
– Я весь вечер наблюдаю за тобой. Не похожа ты на красоток, ошивающихся в подобных местах. Вот сидел я и размышлял: интересно, что привело тебя в эту паршивую таверну? Потом не выдержал, полюбопытствовал у местных, кто ты такая. Мне ответили: аквитор Серена Педак. Много лет работала со здешним торговцем Буруком Бледным. А потом что-то у этого Бурука случилось. Что именно стряслось, никто толком не знает. Только сказали мне: дескать, нашла ты беднягу в его собственном доме висящим на потолочной балке. Ох, думаю, не приведи Скиталец такое увидеть. Тут и приличная дама к бутылке потянется… Вижу, не получается у тебя напиться.
Серена уставилась на незнакомца. Лицо все в шрамах, но чисто выбрито. Седеющие волосы до плеч. Выговор правильный, но довольно странный.
– Ты не летериец, – сказала она.
Мужчина широко улыбнулся, показывая ровные белые зубы:
– Правильно. И ничуть об этом не сожалею. Наоборот, очень рад.
– Ты не из нереков. И на фарэда не похож, не говоря уже о тартеналях. Не фент. Не мекрос.
– Дорогая, о таких, как я, ты даже не слышала. Я из очень далеких краев.
– И что тебе нужно?
– Хочу кое-что тебе предложить. Но не здесь. В тихом месте.
– Догадываюсь, к чему ты клонишь.
– Нет, совсем даже не то, о чем ты подумала. Хотя… я посчитал бы себя счастливейшим из людей, случись такое.
Он подался вперед, жестом показывая, чтобы и Серена сделала то же самое. Язвительно улыбаясь, аквитор пододвинулась так близко, что их носы едва не соприкоснулись.
– Ну говори уже, не томи, – прошептала она.
Незнакомец чуть отпрянул:
– Прости, дорогая, но от твоего дыхания можно опьянеть. А мне сейчас нужна трезвая голова… Слушай… У нас есть корабль.
– У кого это «у нас»?
– Потом узнаешь. Главное, у нас есть судно, и мы намерены как можно скорее покинуть этот прыщ в заднице Худа, который зовется Летерийским королевством.
– И куда же вы поплывете? В Коршенн? В Пюлот? В Трюс? Или, может, в Коланс?
– А смысл какой? Из четырех мест, перечисленных тобой, три платят Летерии дань. В Колансе, по слухам, своих заварушек хватает. Мир, дорогая аквитор, куда обширнее, чем ты думаешь.
– Неужели? В действительности он гораздо меньше, чем кажется.
– И везде одинаковая помойка. В чем-то ты права, но не во всем.
– Кто ты такой? – спросила Серена.
– Когда мне задают этот вопрос, я отвечаю так: человек, забравшийся слишком далеко от родного дома. Мы едва унесли ноги из Ассейла и вот очутились здесь. Не успели сойти со своей дырявой посудины, как оказались опутанными долгами. А когда выбрались за пределы гавани, долг вырос еще. Это было семь месяцев тому назад. Теперь нам, похоже, не расплатиться до конца жизни. Даже у самого князя К’азза не хватило бы денег, чтобы вызволить нас отсюда. Питались отбросами, соглашались на любую гнусную работу, только бы окончательно не сгнить в этом вашем дерьмовом королевстве.
– Значит, ты был солдатом?
– Я им и остался, дорогая.
– Так вступай в армию. Солдаты всегда нужны.
Собеседник Серены поскреб чисто выбритую скулу, прикрыл глаза, будто раздумывая над сказанным, а потом устремил на аквитора взгляд холодных голубых глаз.
– Говорить с летерийцами – все равно что кричать в Бездну. Никто не услышит. Твой народ в беде. В большой беде. Сумеречная сдала Фент-на-Косе. А ведь она опытный командир, да и вообще не робкого десятка. Как думаешь, аквитор, что толкнуло ее на такой шаг?
– Наверное, осознала безнадежность положения. Город ее гарнизону не удержать, а отступать некуда.
Пришелец издалека кивнул:
– Тебя не было здесь, когда в Трейт вернулись летерийские корабли. Из тех, что промышляли тюленей у берегов тисте эдур… На борту – ни одного уцелевшего. Только трупы, а они управлять судном не умеют. Мы видели, кто привел эти мертвые корабли в гавань. Знаешь, дорогая, если у дхэнраби есть бог, он побывал в здешней гавани.
– Что еще за дхэнраби такие? – удивилась Серена.
Ее собеседник не ответил.
– На нашем корабле найдется место достойным людям. И ты окажешься там не единственной женщиной. Так что не думай, будто я заманиваю тебя для солдатских утех.
– Но почему именно я? Чем я вам приглянулась?
– Тем, Серена Педак, что ты – одна из немногих, кто не ослеплен происходящим.
Его слова почему-то заставили женщину улыбнуться. Ничего общего с пьяными любезностями и заигрываниями. Ее собеседник был трезв.
– И все-таки кто ты? – вновь спросила она.
– Здесь это не имеет никакого значения.
– Тем не менее я хочу знать.
– Меня зовут Железный Обруч. Воин Второго клинка Четвертого полка Багровой гвардии. До того как нас разметало между вашим континентом и вратами Худа, служил под командованием Кэл-Бринна.
– Как по мне, все это звучит слишком длинно и бессмысленно. Но производить впечатление, Железный Обруч, ты умеешь.
– Дорогая, а ты позубастее, чем энкар’ал, сожравший полдюжины крылатых ящериц-ризанов. И зубки у тебя более острые. Наверное, поэтому ты мне так нравишься.
«Ну вот, теперь дело дошло и до заурядных комплиментов».
– Извини, Железный Обруч, но твое предложение меня не привлекает.
– А ты не торопись отказываться, сперва подумай хорошенько. Время на раздумья есть… если, конечно, сумеешь как можно скорее убраться из Трейта.
– До сих пор ты говорил складно, а теперь несешь чепуху, – поморщилась Серена.
– Чепухой это было бы, если бы корабль стоял в здешней гавани. Увы, он далеко отсюда. В Летерасе. Мы через посредника нанялись матросами. А уж когда выйдем в море… – Он не договорил и лишь многозначительно пожал плечами.
– Ты хотел сказать, тогда вы убьете капитана и прочих и сделаетесь пиратами?
– Мы не собираемся никого убивать, разве что придется защищать свою жизнь. И пиратами становиться нам незачем. Мы просто хотим попасть домой. Нам нужно домой, понимаешь? – Железный Обруч выразительно поглядел на Серену и встал. – Если все сработает, как задумано, в Летерасе мы тебя разыщем.
«Я согласна плыть с вами!» – воскликнула Серена в душе. Однако вслух произнесла:
– Ты понапрасну тратишь время, заманивая меня на корабль.
– Знаешь, аквитор, к тому времени, пока мы окажемся в Летерасе, еще много чего переменится. Но сейчас послушайся моего совета. Убирайся из этого города, и поскорее. Как только достаточно протрезвеешь, беги прочь не раздумывая.
И с этими словами Железный Обруч ушел.
Серена сделала еще несколько глотков и почувствовала, что больше пить уже не может. Уши снова заполнились разговорами окружающих.
– Его все-таки поймали, уволокли в закоулок и зашили пасть. Пойдем полюбуемся…
– Чего? Только пасть зашили – и все? Этому поганому предателю? Мало! Ему нужно все зашить, а кое-что и отрезать. Пусть тогда покорчится…
– Жаль, что это не Халл Беддикт. Вот кабы его поймать…
– Не торопись. Наши поймают. Они этому недоноску так отомстят… тебе и не снилось. Имей терпение, приятель. Скоро сам все увидишь…
Некала Бара стояла на крыше маяка, вглядываясь в море. Ветер трепал синий шелк ее одежд. Столько сил потратили, и все впустую. Кто же мог подумать, что магические удары уничтожат пустые деревни? Тисте эдур их перехитрили. Снялись с насиженных мест и всем народом двинулись в поход. Скоро и сюда доберутся.
Вражеский флот, появившийся в Каттерском море, поначалу должен был отрезать пути отступления гарнизону Фента-на-Косе. Но поскольку атри-прэда сдала город, корабли поплыли дальше. С невероятной быстротой, какую не дают ни один хитроумный парус и попутный ветер. Еще немного – и пять сотен кроваво-красных парусов заполонят Трейтский залив. А приведет их туда…
Сэда приказал Некале любым способом узнать природу существа, которое тисте эдур сумели подчинить своей власти. Когда-то и Трейтская гавань, и залив были сушей, равниной с известковыми холмами, под которыми текли быстрые подземные реки. Кое-где они размывали слой за слоем, известняк рушился, и возникали глубокие колодцы. В некоторых местах подземной реке удавалось проделать новое русло, и она продолжала течь дальше. Но там, где крупные каменные обломки и твердые напластования преграждали путь воде, появлялись стоячие омуты.
Давным-давно один из таких омутов стал местом поклонения. Туда бросали золото, серебро, яшму. Но наиболее угодными духу омута были человеческие жертвоприношения. Жрецы утверждали, что он якобы очень любит слушать крики тонущих жертв и перебирать кости, скапливающиеся на дне.
Некала знала о таких капищах. Маги не могли толком объяснить, откуда в подобных случаях берется дух. Одни считали, что он является извне, привлеченный вниманием и приношениями. Другие утверждали, что якобы люди сами взращивают подобных духов своими мольбами о благосклонности, но прежде всего – кровью и отчаянием жертв. Так или иначе, те, кто поклонялся этому духу, исправно лелеяли его желания. Они сами учили его питаться кровью, страданиями и ужасом.