Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 135)

– А мы действительно здесь? – поинтересовалась она. – Это настоящие развалины города?

– Сомневаюсь, – ответил Удинаас.

– Значит, мы не можем тут остаться?

– В мире черепков для гадания? Тебе это лучше знать.

– Значит, это не тот мир, что ты видел тогда во сне?

– Ну разумеется, сколько можно повторять. А я ведь тебя предупреждал.

– Я все время ждала, когда ты скажешь эти слова. Но не думала, что ты произнесешь их с сожалением.

– Ты думала, что я разозлюсь?

Девушка кивнула.

– Когда-то во мне было предостаточно злости. Но теперь она вся испарилась.

– Как ты добился этого?

Удинаас покачал головой:

– Я особо и не старался. Как-то само получилось. – Он снова повернулся к разрушенному городу. – Какая страшная судьба! Был город, в котором жили мекросы. И вдруг – сплошные развалины и трупы.

– А может, они заслужили такую судьбу? Допустим, сделали что-то ужасное.

– Лучше пореже задаваться вопросами, кто какую судьбу заслужил. Вообще не думать об этом. Потому что дальше невольно выносятся суждения и открывается путь безудержному злу. Жестокость во имя справедливости порождает новую жестокость. Справедливость – настоящее проклятие летерийцев. Ее именем они оправдывают любые гнусности и злодейства.

– И как только тебе, Удинаас, удается оставаться таким… добреньким в невероятно жестоком мире?

– Говорю тебе: когда-то я вскипал по малейшему поводу, но потом от злости не осталось и следа.

– Я не помню, чтобы в хиротской деревне ты хоть кого-нибудь оскорбил или просто задел.

– А что в этом толку? – спросил Удинаас. – Выплески гнева непродолжительны. Осадок после них держится куда дольше. Надо быть рассудительным.

– Даже если тебя обидели?

– Могу поделиться с тобой одной хитростью, Нельзя запретить другим обижать тебя. Но можно запретить себе обижаться.

– Иногда я просто не понимаю тебя, Удинаас.

Он пожал плечами.

– Идем назад.

Они вернулись туда, где их ждали т’лан имассы.

– Эх, если бы мы только понимали их язык, – вздохнула девушка.

– Их шаман мертв.

– Мог бы и не напоминать, – огрызнулась юная ведьма.

Вернувшись в ущелье, Удинаас и Ведьмино Перышко сразу заметили перемену. Откуда-то появились четыре женщины и вместе с ними – мальчишка. Человеческий ребенок.

Тот же воин, что безуспешно обращался к чужакам, теперь заговорил с мальчишкой, который ответил ему на наречии т’лан имассов. Взглянув на пришельцев из иного мира, ребенок хмуро бросил:

– Летерийцы.

– Ты меня понимаешь? – спросил Удинаас.

– Вроде как.

– Ты мекрос?

– Вроде как. Должник. Летерийские должники. Мама с папой. Они бежали к мекросам. Жить вольно, на свободе.

Удинаас махнул в сторону разрушенного города:

– Ты оттуда?

– Вроде как. – Мальчишка сжал руку одной из женщин. – Теперь здесь.

– Как тебя зовут?

– Руд Элаль.

Удинаас знал, что на языке мекросских торговцев слово «руд» означало «найденыш». Странное имя для ребенка, у которого были отец и мать.

– Найденыш Элаль, а сейчас ты лучше меня понимаешь? – осведомился Удинаас по-мекросски.

Мальчишка просиял:

– Еще бы! Хорошо понимаю. Ты моряк? Мой отец был моряком.

– Кто эти люди, которые спасли тебя?

– Бентракты. Так они себя называют. Ты слышал про них?

Летериец покачал головой.

– Найденыш, а кто-нибудь еще остался в живых?

– Нет. Все умерли. Некоторые сразу. Другие потом.

– А как ты сумел выжить?

– Я играл на улице. Вдруг со всех сторон зашумело и затрещало. Улица поднялась вверх, а мой дом провалился вниз. Я упал в большую яму. Там было много острых льдинок. Я думал, что тоже умру, как и все остальные. Но потом я увидел ее ноги. Она стояла… стояла так, как будто улица была ровной.

– Она? – переспросил Удинаас.

– На каком языке ты с ним общаешься? – полюбопытствовала Ведьмино Перышко. – Я вспоминаю отдельные слова. Вы так беседовали с Хуладом, когда не хотели, чтобы другие слышали ваш разговор.

Удинаас не ответил. Он с нетерпением ждал, что Найденыш скажет дальше.

– Она вся была из белого огня. Высокая, очень высокая. Наклонилась и подняла меня. – Мальчишка взялся за воротник поношенной рубахи, показывая, как именно неведомая «она» спасала его из ледяного плена. – И сказала: «Он не должен умереть». А потом мы пошли прочь. По воздуху. Так и шли, пока не пришли сюда. И еще она все время ругалась. Шла и ругалась.

– Она только ругалась? А больше ничего не говорила?

– Говорила. Я понимал слова, но не понимал, о чем она толкует. Она говорила, что это зачатие дорого ей досталось и что проклятая безногая тварь не разрушит ее замыслы. Ни в коем случае не разрушит, да вдобавок еще заплатит за все сполна. «Сполна» – это как? И что такое зачатие?

– Так я и думала, – по-летерийски прошептала Ведьмино Перышко.

«Нет!» – мысленно воскликнул Удинаас.

– Какие у мальчика выразительные глаза, – продолжила колдунья. – Должно быть, материнские. Твои гораздо более темные и тусклые. Зато рот…

«Нет!»

– Найденыш, а сколько тебе лет? – догадался спросить летериец.

– Не помню.

– А сколько тебе было, когда лед разрушил город?

– Семь.