Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 130)
Серена встала. Балахон оказался матросским плащом. Он соскользнул вниз, а она не успела его подхватить.
Матрос – высохший сгорбленный старик – поставил кружку и поднял плащ:
– Дай-ка я помогу тебе одеться. И застегнуться надо. Чуешь, как холодно? Вон, уже дрожишь. Повернись, я сам застегну.
– Спасибо, – с трудом ворочая языком, произнесла Серена.
Плащ был тяжелым. Он давил на плечи и шею, отчего у нее снова начала болеть голова.
– У нас когда-то была дочь. Мы тогда еще в Летерасе жили. Задолжали мы, и один тип, из знати, забрал ее в счет долга. Сказал, что она, дескать, будет работать швеей. А потом мы узнали… оказывается, этот мерзавец поставлял девчонок в заведения… сама догадываешься какие. Жена у меня после этого и захворала. Тогда я и решил: надо из проклятого Летераса убираться. Все боялся, что наткнемся где-нибудь в закоулке на дочкин труп с вывернутыми внутренностями. Может, слыхала, как иногда с такими девчонками поступают… А эля ты все-таки выпей. Хлебни хоть немножко. Полегчает.
Чтобы не обижать матроса, Серена взяла кружку и сделала три маленьких глотка.
– Вот так-то оно лучше.
– Мне надо идти, – сказала аквитор. – Да и тебя небось жена заждалась.
– Еще как! А идти-то сможешь?
– Кажется, смогу. У меня был мешок. Куда он делся?
– Мешок твой спутник унес. Сказал, что оставит в сарае, за домом. Несколько раз повторил, что именно в сарае. И велел передать: в дом тебе заходить не надо. Нечего тебе там делать.
Серена направилась к сходням.
– Помоги мне, – попросила она старика.
Грубые и довольно сильные руки подсадили ее и поддерживали, пока она спускалась.
Серена поблагодарила матроса и пошла вперед не оглядываясь.
Город спал. Когда она проходила мимо каменного склада, изнутри донеслось поскуливание сторожевых собак. Дальше Серену сопровождал лишь звук собственных шагов. Несколько раз она спотыкалась. Матрос оказался прав: эль приглушил боль и разогнал туман в голове. Мысли потекли с пугающей ясностью.
Бурук жил неподалеку, в старом, но хорошо сохранившемся двухэтажном доме. Еще издали Серену насторожило, что в жилище торговца закрыты все ставни. Вместо того чтобы заглянуть в сарай, она взбежала на крыльцо и дернула дверь. Заперто. Серена постучала. Дом словно вымер. Тогда она отошла и с размаху ударила в дверь ногой. Один раз, второй. После четвертого удара задвижка упала.
К этому времени проснулись обитатели соседних домов. Кто-то звал на помощь. Потом невдалеке зазвонил колокол, вызывающий городскую стражу.
Серена вбежала в темную переднюю. Никого. Миновав темный коридор, она оказалась на лестнице и добралась до верхнего этажа. Ощупью найдя дверь спальни Бурука, женщина распахнула ее.
Торговец висел на потолочной балке. К счастью, темнота не позволяла увидеть его лицо. Возле узкой кровати валялся опрокинутый стул.
Охваченная внезапной яростью, аквитор закричала. По коридору первого этажа уже стучали сапоги караульных.
Она снова закричала, и хриплый вопль перешел в судорожные рыдания.
«Ты всегда владела моим сердцем».
Дым широкой пеленой поднимался над землей, чтобы тут же снова окутать ее серой завесой. Он закрывал пространство, где было нечего прятать.
Обветренное лицо Ханрада Халага не выдавало истинных чувств вождя мерудов. Земли, познавшие опустошительный магический удар, он осматривал так, словно бы перед ним лежала незнакомая местность. Трулль Сенгар тоже молчал. И с чего это вдруг Халага потянуло к нему сейчас, когда десятки воинов сворачивали лагерь на лесистых склонах холмов?
– Халл Беддикт сказал правду, – прервал молчание предводитель мерудов. – Летерийцы нанесли упреждающие удары по деревням бенедов, хиротов и арапаев.
Эту ночь уже успели прозвать Ночью красных огней. Летерийская магия уничтожила не менее четырех поселений, в том числе и родную деревню Трулля.
«Вот и все, возвращаться некуда».
Он повернулся к холмам, представлявшим собой громадный человеческий муравейник. Воины и рабы, женщины, дети и старики. Летерийская магия сровняла с землей их дома. Пустые жилища в опустевших деревнях, где остались лишь вороны и крысы.
И горстка несчастных нереков. Одно громадное пепелище.
– А знаешь, Трулль, минувшей ночью к нам присоединились союзники. Их три тысячи. Когда они увидели тебя, то очень заинтересовались. Похоже, эти союзники знают тебя, по крайней мере по рассказам. Они знают вообще всех сыновей Томада Сенгара, но о тебе почему-то говорили больше, чем о твоих братьях. Вождь у них такой здоровенный, ну просто ходячая гора. Наполовину седой. Может, ты даже слышал его имя – Б’нагга. В переводе с их языка это означает «главарь».
– Ничего я не слышал, – довольно резко прервал Халага Трулль. – Всех союзников не упомнишь. Наверное, в прошлом им досталось не меньше нашего. И еще достанется. Поход на Летерию легким не будет.
– А вот Б’нагга уверяет, что вы знакомы. Он не прочь потолковать с тобой. – (Трулль отвернулся.) – Не понимаю, Трулль Сенгар, почему ты все время упрямишься?
– А я не понимаю, что у тебя на уме, Ханрад Халаг. Но когда-нибудь я это непременно узнаю. Увижу твое истинное обличье, которое ты так умело прячешь. Ханнан Мосаг подчинил тебя своей воле. А потом ты преклонил колени перед моим братом-императором. Покорился самозванцу. Неужели ради этого мы объединяли племена? Неужели ты желал для мерудов такого будущего?
– Самозванцу?! – переспросил Халаг. – Да за такие слова тебя убьют или приговорят к вечному изгнанию.
– Нас никто не слышит, – усмехнулся Трулль. – А Рулад далеко, он сейчас с западным крылом армии.
– Не забывай, теперь ему служат призраки.
– Значит, среди нас завелись доносчики? Хорош император, который боится соплеменников и не желает слышать ни единого слова возражения. Но кто-то ведь должен говорить правду.
– С меня хватит! И не пытайся найти во мне союзника. Ты ведешь себя глупо, Трулль Сенгар. Очень глупо. Твой гнев порожден завистью, и только.
Ханрад Халаг повернулся и стал спускаться вниз, оставив недавнего собеседника на вершине холма. Лишь потом Трулль вспомнил, что не посмотрел, отбрасывает ли тень предводитель мерудов.
А внизу, насколько видел глаз, колыхалось человеческое море.
Три сухопутные армии и четыре флотилии. Все шесть племен тисте эдур пришли в движение, покинув земли, которые привыкли называть своими. Их лагерь занимал целую лигу в длину и две лиги в ширину. Хироты, арапаи, солланты, бенеды.
Трулль рассматривал ту часть лагеря, где расположились воины, находившиеся в подчинении у Фэра. Заметив несколько коренастых фигур в меховых доспехах, он похолодел.
«Так вот, значит, кто наши союзники».
Джеки, которых призвал сюда тот, кого они убили. Племя, поклоняющееся мечу.
Минувшая ночь превратилась в кошмар: едва лишь стемнело, как враги нанесли магический удар. Трулль даже не подозревал, что летерийские чародеи способны повелевать такими могущественными силами. И уж тем более не представлял, что они могут действовать со столь хладнокровной и целенаправленной жестокостью. А ведь это еще лишь самое начало войны. Беспощадной войны, где завоевание и уничтожение будут означать одно и то же. Когда же летерийцы познают на своей шкуре мощь магии тисте эдур? Это зависело от Рулада.
«Летерийцы сожгли наши деревни. Нам некуда возвращаться. Мы обречены двигаться дальше и дальше на юг, завоевывая их земли. Покоряя всю Летерию. Но неужели мы станем без разбору уничтожать их города?.. А если станем?»
Трулль глотнул воздуха. Поговорить бы сейчас с Фэром. Но старшему брату было не до него. Передовые отряды Фэра отстояли от лагеря на полдня пути. Они направлялись к Высокой крепости. Остальная армия двинется следом и, перейдя реку Каттер по старинному каменному мосту, соединится с ними в местечке, называемом Узкой Стремниной.
Ну а потом, при первой же возможности, произойдет сражение с летерийцами. Для Фэра время вопросов миновало.
«Ну почему я не могу последовать его примеру?»
Сколько Трулль ни старался, однако в душе его не прибавлялось ни ясности, ни уверенности. Разум по-прежнему терзали мысли о будущем. Какую цену им придется заплатить за великие победы, обещанные Руладом?
Трулль пошел вниз. Он не знал, почему джеки обосновались на участке Фэра. В конце концов, это заботы старшего брата. Трулль вовсе не обязан вступать с новоявленными союзниками в разговоры.
Повсюду воины тисте эдур готовили оружие и проверяли амуницию. Женщины распевали охранительные заклинания, дабы скрыть лагерь от вражеских глаз. Среди деревьев мелькали призраки. Их осталось не так много; большинство отправилось на юг, через перевал и дальше, в земли врага. К вершинам холмов было проложено множество новых троп, вдоль которых, словно валуны, неподвижно застыли демоны. Сейчас Трулль уже привык, а поначалу всегда останавливался, чтобы посмотреть на их чешуйчатые бронзовые доспехи, густо покрытые зеленым налетом. Облачение довершали тяжелые шлемы, изрядно помятые в былых сражениях. Особые пластины защищали челюсти демонов, чьи лица были почти неразличимы. Вооружение этих существ составляли алебарды, боевые топоры, диковинного вида мечи, булавы. Часть оружия была просто незнакома Труллю. Еще не так давно редко кому удавалось вызвать демонов. Ритуалы обычно проводили женщины, заманивавшие их в этот мир ложными обещаниями. Когда обман раскрывался, было уже поздно: демонов сковывали магическими заклинаниями и вынуждали сражаться за чужие интересы. На свободу их обещали отпустить лишь после окончания войны. Заклинания действовали так, что любая попытка вернуться в свой мир вела к смерти. В армии Фэра были сотни боевых демонов. Но однажды старший брат обмолвился, что вовсе не рад этому.