Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 125)
Эти слова заставили спутника Плошки на некоторое время умолкнуть. Потом он спросил:
– И после того как я одолею всех остальных узников, ты должна была меня убить?
– Башня мертва, – ответила Плошка. – Я не обязана выполнять ее повеления. Или обязана?
Она подняла голову и поймала на себе внимательный взгляд спутника.
– Дитя мое, а какой путь выберешь ты сама?
Девочка улыбнулась:
– Твой путь, если ты… хороший. Я очень рассержусь, если ты окажешься плохим.
– Я рад это слышать, Плошка. Лучше, если мы будем держаться вместе. Надеюсь, мы исполним то, что должны.
– Понимаю. Возможно, тебе придется меня уничтожить.
– Да. Если смогу.
Ручонка Плошки указала на груду костей.
– Тебе это будет легко.
– Будем надеяться, что до этого не дойдет. И еще давай надеяться, что душа внутри тебя не до конца пробудилась.
– Так оно и есть, а потому все остальное не важно.
– Но откуда такая уверенность?
– Башня мне сказала.
– Башня? Что именно она тебе говорила? Попытайся вспомнить ее слова.
– Она никогда не произносила слов. Башня показывала мне картинки. Показала мое тело, завернутое в какую-то ткань. Люди стояли вокруг и плакали. А мне было видно сквозь ткань. Я проснулась и все видела двумя парами глаз. Очень странно. Одни глаза смотрели сквозь ткань, а другие… стояли неподалеку.
– А что еще показывала тебе Башня Азатов?
– Глаза других людей. Кроме меня, там было еще пять женщин. Мы все стояли на улице и смотрели, как родственники умершей девочки несли хоронить ее тело. Мое тело. Нас было шесть человек. Мы все увидели одинаковый сон и отправились в дальний путь. Несколько недель мы провели в Летерасе, ожидая, когда Азаты сделают свой выбор. Все мы шли сюда вместе и по одной причине, но я отличалась от остальных. Они были нерекскими ведьмами. Они готовили меня: и ту меня, что находилась рядом с ними, и ту, которую несли хоронить.
– А та ты, что стояла рядом с ведьмами, тоже была ребенком?
– Нет. Я была взрослой. Высокой. Конечно, не такой высокой, как ты. И прятала лицо под капюшоном, чтобы никто не увидел, насколько я отличаюсь от тех ведьм. Я пришла из прошлого. Из далекого прошлого. В молодости я ходила по горячим пескам, покрывавшим Первую империю. Это была пустыня… а может, и нет.
– А как нерекские ведьмы к тебе обращались? У тебя было имя?
– Нет.
– Может, титул?
Девочка пожала плечами:
– Я все забыла. Они называли меня Безымянной. Это важно?
– Думаю, да, хотя могу и ошибаться. Я почти не знаю окружающего мира. Меня пленили, когда я был совсем молод. Ты уверена, что тебя изначально называли Безымянной? Может, это придумали нереки, не знавшие твоего имени?
– Это было звание. Они говорили, что меня готовили с рождения. Я была дочерью Эрес. Мне предстояло стать ответом на Седьмое завершение, поскольку во мне есть кровь рода. Ты знаешь, что это такое?
– Когда я стану полностью свободным, – непривычно напряженным голосом произнес спутник Плошки, – я прикоснусь к тебе, милая. Мои пальцы лягут на твой лоб. И тогда ты сама дашь мне ответ.
– Значит, моей настоящей матерью была Эрес?
– Да.
– И вскоре ты узнаешь, кто мой отец?
– По крайней мере, пойму, какой он крови.
– Интересно, он еще жив?
– Эрес играет в странные игры со временем. Представь себе, что сейчас твой отец еще не родился. Никто не понимает, как она путешествует по разным эпохам. Больше такое не удавалось никому. Но этот мир во многом сродни ей самой. Эрес похожа на неугасимый огонь… Она выбирала… или будет выбирать… очень тщательно. Твой отец был, есть или будет весьма незаурядной личностью.
– Так сколько душ во мне сейчас?
– Сейчас труп неупокоенного ребенка делят две души. Но нам нужно будет найти способ вытащить тебя из этого тела.
– Зачем?
– Потому что ты заслуживаешь оболочки получше.
– Я хочу вернуться. Ты отведешь меня обратно?
– По-моему, этот угорь никогда не разварится, – возвестил Багг, помешивая суп. – Он до сих пор жесткий.
– И все равно, мой дорогой слуга, запах просто восхитительный.
– Это из-за вина, хозяин. За это вам надо благодарить главную дознавательницу Хитрющую. Кстати, ее предложение о встрече с вами было вызвано не только деловыми интересами.
– И что, ты хорошо справился, действуя от моего имени?
– Уверен, ее интерес к вам стал еще сильнее.
– По причине нашей с тобой полной несхожести?
– Вот-вот, хозяин.
– Считать ли это удачей? Честно сказать, вид Хитрющей тогда порядком испугал меня.
– Вы не знаете и половины, хозяин. Но чего-чего, а острого ума у нее не отнимешь.
– Вот это мне и не нравится, Багг… Слушай, я так давно не ел рыбу. Может, отрежешь кусочек угря? Разжую как-нибудь.
Слуга поддел ложкой и извлек из котелка нечто черное и сморщенное; если это и было похоже на рыбу, то лишь с весьма значительного расстояния.
Техол наклонился и некоторое время пристально вглядывался.
– Багг… – дрогнувшим голосом позвал он.
– Да, хозяин.
– Ты сварил суп из… башмачной подметки!
– Неужели? То-то я все никак не мог понять, почему один край тоньше другого.
Техол отправил подметку обратно в котелок и глотнул вина.
– Странно. Запах, вне всякого сомнения, рыбный. Должно быть, кто-то забрел на рыбный рынок, наступил этой подметкой на угря, а уже потом она отвалилась.
– Будем радоваться, хозяин, что он наступил только на угря, и больше ни на что.
– Мне как-то не хочется развивать эту мысль дальше. Расскажи лучше, как у тебя прошли день и вечер.
– Весьма обыденно, хозяин. От Хитрющей я узнал, что за минувший год Герун Эберикт убил около трех тысяч человек.
– Неужели три тысячи? Это уже слишком.
– Я тоже так подумал, хозяин. Налить вам еще супчику?
– Да, пожалуй. Как по-твоему, чем это вызвано?