Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 123)

– Это почему же? – спросил Техол.

– Да потому, что на интересы простых людей, ясное дело, просто-напросто наплюют. Это будет война за свободу для денежных воротил: чтоб им денежек еще больше загрести и народ похитрее обдурить. Сам посуди, какая может быть свобода у должников? Или их, как всегда, погонят на бойню, пообещав списать долги?

– А если эта война как раз и будет направлена против бойни? Против истребления народа? Против тирании, породившей чудовищную сеть пожизненных долгов?

– Ты еще скажи, что вашему королю до слез жалко своих подданных! И с какой, интересно, тиранией ты собираешься воевать? По-моему, у летерийцев есть лишь одна тирания: денежная. А ее ты никогда не опрокинешь. Выдумал тоже: высокоморальные принципы!

– Хиджана, ты сейчас выдвигаешь те же доводы, которые я и сам себе приводил, когда думал обо всем этом. Летерийцы оказались в жутком положении: у нас утрачено доверие. Любые действия властей или полное их бездействие народ встретит примерно так же, как и ты, Хиджана. Вопрос в том, как восстановить доверие и можно ли вообще это сделать. Если обратиться к опыту прошлого…

– Нам и без твоих рассуждений тошно, – напомнила ему Шанда. – Лучше выкладывай, зачем пришел.

– Не все так просто, милые дамы, как могло показаться поначалу. Чтобы пошатнуть или опрокинуть устои государства, одних волевых усилий мало. Приходится дожидаться момента, когда все вокруг охвачено хаосом, а то, что мы старательно давили в себе, вдруг вырывается наружу. Тут нужна рассудительность и еще раз рассудительность, дабы не сокрушить все без разбору и не кусать потом локти.

– Ты можешь говорить яснее? – закричала Шанда.

– Я выражаюсь с предельной ясностью. Это ваша всегдашняя нетерпеливость мешает следить за ходом моих рассуждений. Так вот, мы не можем с чистой совестью разрушить финансовую систему Летерии до тех пор, пока не поймем, в чем суть начавшейся войны.

– Что за чушь ты несешь? Да плевать мы хотели на совесть! Нам важно отомстить. Летерийцы вот-вот начнут убивать тисте эдур. Вот тебе и чистая совесть.

– Остынь, Шанда, – велел Техол, у которого уже начинала кружиться голова. – С тисте эдур тоже не все так просто. Хорошо, тебе не жаль летерийцев. Но в Летерасе хватает обездоленных, запутавшихся в долгах нереков, тартеналей и фарэдов. И я хочу, чтобы их всех вывезли из столицы на острова. На мои острова. Все прочие дела могут обождать… и подождут, пока я не скажу.

– Ты предаешь нас.

– Ни в коем случае, дорогие мои. И не веду двойную игру. Я не собираюсь оправдывать летерийцев только потому, что они мои соплеменники. И я прекрасно понимаю, что наше государство построено на законах ненасытной алчности, а все красивые слова о «предначертаниях свыше», «велении судьбы» и прочем – лишь цветистая болтовня.

– Ты никак всерьез веришь, что тисте эдур способны победить летерийцев? – вдруг спросила Хиджана. – Но они же дикари: совсем еще недавно колошматили друг друга, ведя межплеменные войны.

– Мне от одного предположения о подобном исходе войны становится не по себе. Но разве тисте эдур не могут оказаться иными, нежели все прежние враги Летерии? Думаю, это вполне вероятно. Тисте эдур – древний народ, гораздо старше летерийцев. Золотой век их цивилизации миновал, причем очень и очень давно. Их жизненный уклад строился на совсем иных принципах, и потому нынешние тисте эдур с опаской и ненавистью глядят на Летерию, где властвуют золото и всемогущие деньги. Наше государство для них подобно яду. Они видели, как летерийцы планомерно отравили соседние народы. Тисте эдур поняли, что выбор невелик: либо они позволят сделать себя очередной колонией, либо обратятся против Летерии. К сожалению, они настолько ненавидят все летерийское, что их взгляды обращены не вперед, а назад. Тисте эдур вспоминают свое славное прошлое и мечтают вернуть былые времена. Но повернуть время вспять не удавалось еще никому. Пойми, Хиджана, я не верю в бескорыстие своих соотечественников. Но даже если бы вдруг Летерия искренне предложила тисте эдур помощь, они бы расценили это как призыв к капитуляции. Это ударило бы по их гордости. Увидев в руке помощи угрозу всему, что для них дорого и свято, они рассудили бы, что такую руку нужно поскорее отсечь, после чего устроить торжествующие пляски в лужах крови. Если тисте эдур победят в начавшейся войне, то подобный вариант развития событий будет для них наихудшим из всех возможных.

– Да какое там славное прошлое тисте эдур? – усмехнулась Хиджана. – Летерийцы разобьют их еще на границе.

– Выводы делать рано. Пока нам нужно внимательно следить за событиями. И не забывайте, что есть дела, не зависящие от исхода войны. Кстати, что с тем нерекским семейством?

– Мы переправили их на острова, – отозвалась Шанда. – Мамаша поначалу стряпать не успевала: детки мигом всё уминали и требовали еще. Толстеть начали.

– Между прочим, я сегодня толком не ел. Час уже поздний. Пойду посмотрю, что там Багг приготовил.

– А как насчет Ублалы? – спросила Риссара.

– В смысле?

– Мы хотим, чтобы он вернулся.

– Не получится, мои дорогие. Пусть это послужит вам уроком.

Не дожидаясь ответных слов, Техол быстро выскользнул на улицу. Шагая домой, он вспоминал недавний разговор и был вынужден признаться себе, что встревожен тем, как разворачиваются события. По городу ползли слухи: дескать, нынешняя война будет совсем не такой, как все прежние. Откуда они взялись и кто их распространяет? Конечно, многое можно отнести за счет досужих вымыслов. Каждая война неизбежно взбаламучивает все слои общества, сталкивает разнородные цели и интересы. Но в любых, даже самых нелепых слухах всегда найдется крупица правды. И нет ничего хуже зыбкой неопределенности.

Техол миновал Рогожную площадь и свернул к складам. Там начинался переулок, ведущий к его дому. Пришлось ненадолго остановиться, чтобы подвернуть рукава рубашки и подтянуть болтающиеся штаны. Неужели он еще похудел? Или шерсть имеет обыкновение растягиваться?

– А ты опоздал, – донеслось из темноты переулка.

– Куда опоздал? – не понял Техол.

Из сплетения теней вышла Шарука Элаль:

– Домой. Багг сварил супчик. Где это тебя носило?

– А ты почему здесь? – вопросом на вопрос ответил Техол. – Тебе сейчас следует сидеть тихо и не высовывать носа. Это опасно.

– Мне нужно поговорить с тобой. Дело касается Харлеста.

– Что еще с ним стряслось?

– С ним все в порядке. Но Харлесту позарез нужны острые зубы и когти. Прямо все уши мне прожужжал, надоел хуже горькой редьки! Я уже не знаю, чем ему глотку заткнуть. Где Селюша? И почему ты до сих пор ничего не устроил? Обещал ведь. Обращаешься с нами как с трупами. Пора бы знать, что у неупокоенных тоже есть свои потребности.

– Прошу прощения, не хотел вас обидеть. Передай Харлесту, что Селюша вплотную занимается его просьбой. Скоро он получит желаемое. Просто сейчас не до этого. Тут, вообще-то, надвигаются серьезные события.

– Не смеши меня.

– Извини, совсем забыл. Тебе нужно поменять начинку?

– Что?

– Я говорю про травы и благовония у тебя внутри.

– Не знаю. А что, от меня плохо пахнет?

– Не волнуйся, от тебя исходит просто удивительный аромат. Даже не сомневайся, Шарука.

– Я не склонна верить тебе, Техол Беддикт.

– Печально слышать. Разве я тебя хоть в чем-то обманул?

– Ты лучше скажи: когда возвращается Герун Эберикт?

– Похоже, что скоро. Предвкушаешь волнующие мгновения?

– Волнующие мгновения я могу предвкушать только в одном… сам знаешь в чем. И это никак не связано с Геруном Эбериктом. Просто мне надоело сидеть без дела. Я хочу опять заняться своим ремеслом. Мне все равно, что и у кого воровать. У тебя есть на примете что-нибудь интересное?

– Да, и много чего. Долговое хранилище Обменной гильдии, например. Но туда не пробраться. Да и королевские хранилища тоже давно меня привлекают. Увы, и они недосягаемы.

– Значит, Обменная гильдия? Занятное местечко. У меня аж в носу защипало.

– У тебя ничего не выйдет, Шарука. Ни у кого не получалось, даже у Зеленосвина, когда он еще был магом, почти равным Куру Кану.

– Я знала Зеленосвина. Его погубил избыток самоуверенности.

– Беднягу четвертовали.

– А что тебе нужно украсть из Долгового хранилища?

– Шарука!

– Просто ответь.

Техол на всякий случай огляделся по сторонам.

– Хорошо, я тебе скажу. Я хочу знать, кто из ростовщиков является самым крупным королевским заимодавцем. Наш король постоянно влезает в долги, причем не только в связи со строительством Дворца Вечности. Вот я и хочу выяснить, у кого он брал и сколько. И долги Джаналлы меня тоже интересуют, равно как и наследного принца.

– И это все? А как насчет золота и бриллиантов?

– Нет, Шарука, золота и бриллиантов мне не надо. И еще я не хочу, чтобы в хранилище остались следы непрошеного гостя.

– Хорошо, так я и сделаю.

– Даже и не пытайся, все равно не получится. Тебя поймают и четвертуют.

– А это больно?

– Может, для тебя и не больно. Но потом уже никакая Селюша тебе не поможет.

– Не хочу, чтобы меня ловили… Ладно, а что тебе понадобилось в королевских хранилищах?

– Счета.

– Хочешь знать нынешнее состояние королевской казны?

– Угадала.