Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 122)

– Ужасная потеря для женщин.

– Теперь вы говорите забавные вещи, госпожа Хитрющая.

– Я серьезно, Багг. Мне кажется, ты был удивительным любовником.

– Да уж. В былые времена аж океаны вздымались, – пробубнил он. – Не переменить ли нам тему? Налить вам еще вина? Больше не хотите? Великолепно.

Багг подвинул к себе графин, затем достал из-за пазухи плоскую фляжку и с чрезвычайной осторожностью перелил туда напиток.

– Ты собрался добавить вина в рыбный супчик? – поинтересовалась женщина.

– Естественно. Уха будет вкуснее.

– Слушай, ну почему меня так тянет к тебе? – прошептала главная дознавательница. – Ты не просто мне понравился. Во мне пылает откровенное желание, в чем я совершенно не стесняюсь признаться. Почему так?

– Не знаю, госпожа Хитрющая. А можно я возьму оставшиеся лепешки?

– Бери, мне не жалко. Может, мне исторгнуть для тебя съеденное мясо?

Багг замахал обеими руками:

– Умоляю, не надо таких жертв!

– Да не пугайся. Желудок у меня работает превосходно. А если к мясу добавилось немного проглоченных мною соплей… ты вообще испытаешь редкое наслаждение.

– Мне, пожалуй, пора. – Багг порывисто встал. – Приятного вечера, госпожа главная дознавательница.

Багг ушел не оглядываясь. Хитрющая откинулась на спинку стула.

– Безотказный способ избавиться от нежелательного общества, – довольно промурлыкала она. – Эй, слуга! – позвала она. – Принеси еще вина.

Дознавательница похвалила себя за находчивость. Ловко она ввернула насчет соплей. Главное, это помогло ей побороть поднимавшуюся внутри тошноту от собственного предложения.

Любой мужчина, намеревавшийся варить суп из подгнившего угря, заслуживал вечного безбрачия.

Оказавшись на улице, Багг остановился и проверил содержимое своих многочисленных потайных карманов. Вино, угорь, кошачьи косточки. Очень плодотворная встреча. Но больше всего ему понравилось поведение Хитрющей. Такая союзница должна прийтись Техолу по вкусу.

Багг негромко рассмеялся. Теперь можно возвращаться домой.

Техол Беддикт с нескрываемым удивлением смотрел на трех убитых горем женщин. За столом развалилась Шанда. Ее лысый затылок заметно потемнел, словно бы его вымазали сажей. На жесткой скамье лежала Риссара. Рыжие волосы закрывали ее лицо и часть пыльного пола. Хиджана устроилась на мягком стуле. Она отрешенно набивала табаком трубку. Вид у подруг был крайне понурый.

– Ну и зрелище, – сказал Техол, упирая руки в бока. – Прямо сцена из ярмарочной трагедии.

– А, это ты, – подняв на него затуманенные глаза, выдохнула Шанда.

– По правде говоря, я думал, что вы встретите меня по-другому, – заметил Беддикт, проходя на середину комнаты. – Что стряслось?

– Он ушел, – упавшим голосом сообщила Хиджана. Она поднесла свечу к треножнику с жаровней и, когда фитиль вспыхнул, принялась раскуривать трубку. После чего со злостью добавила: – Это все Шанда виновата.

– Не больше твоего, – огрызнулась Шанда. – И Риссара тоже хороша. «Ах, Ублала, поноси свою девочку на руках! Ублала, покружи меня по комнате!» Вот и доигрались.

– Так это вы из-за ухода Ублалы так переживаете? – наконец сообразил Техол. Он тряхнул головой. – Дорогие мои, да вы же сами, считай, его выгнали.

Насладившись впечатлением, какое произвели его слова, Беддикт продолжил:

– Да, мои красавицы. Причина очень простая: каждая из вас тянула одеяло на себя, забыв, что Ублала – не игрушка. Теперь вот и расплачиваетесь за свою беспечность.

– Да мы разве спорим? – вздохнула Шанда. – Ясное дело, надо было проявлять к парню побольше внимания.

– И уважения, – подхватила Риссара.

– Конечно, – согласилась Хиджана. – Как можно не уважать человека, у которого такой…

– Прекратите! – потребовал Техол, зажимая уши. – Я сейчас тоже впаду в отчаяние.

– Ты, вообще-то, сам решил его нанять, – снова вздохнула Шанда.

– В качестве телохранителя. Откуда мне было знать, чем все обернется? Вы совсем замучили беднягу.

– Неправда! – крикнула Хиджана. – Ну… если только чуть-чуть. Мы просто хотели немного развлечься.

– Вот и допрыгались. Теперь мне придется искать вам нового телохранителя.

– Ни в коем случае! – запротестовала лысая женщина. – Даже не думай. Мы уже избалованы Ублалой.

– Да вот только он не был избалован хотя бы крупицей вашей заботы. Но ничего, теперь парень нашел ту, которая по-настоящему его ценит и заботится о нем.

– Не говори глупостей, Техол, – прошипела Шанда. – Она мертвячка. Разве дождешься заботы от трупа?

– Не совсем так. Я хотел сказать, внутри у нее не все умерло. Там есть живая частица. Очень даже живая. Но я пришел сюда не затем, чтобы смотреть, как вы нюни распускаете. Хватит уже вздыхать и охать. Впереди полно дел.

– Недавно ты брехал то же самое. Имен нам наговорил – вагон и маленькую тележку. Мы как дуры все старательно запомнили. И что в результате оказалось? Половины названных тобой заведений вообще нет в природе и никогда не существовало. Ловко ты нас облапошил, Техол. Небось все придумал от балды.

– Нелепое обвинение, дамы! Если я добавил в список пару-тройку несуществующих имен, то для вашей же пользы, чтобы головы ваши были заняты. Или вы станете отрицать, что за это время значительно приумножили капиталы? Да вы о таком богатстве даже и не мечтали. До сих пор ни один мой совет по части вложения денег не оказался пустым. Забыли, сколько скопилось у вас векселей от торговых домов и ссудных заведений?

– От всех крупных есть, – подтвердила Шанда. – Но вот только мы не занимаем там главенствующее положение.

– Неправда. Две пятых – этого вполне достаточно. А две пятых у вас точно есть.

– С каких это пор сорок процентов – вполне достаточно? – забыв о горестях, прорычала Шанда.

– Все очень просто, дорогая: ведь еще двадцать процентов принадлежит мне. А если и не мне лично, то моим доверенным людям, включая Багга. Не забывайте, красавицы: мы поставили своей целью развалить Обменную гильдию и все, что с ней связано. И теперь в силах сделать это.

Наконец-то Техолу удалось завладеть их вниманием. Даже Риссара поднялась со скамьи. Три пары глаз устремились на него. Может, их хозяйки и соображали туго, но совсем уж дурами точно не были.

– Когда? – спросила Хиджана.

– Вот это уже вопрос по существу. Видите ли, появились кое-какие новости. Кабы вы не предавались охам и вздохам, то и сами бы уже обо всем знали. Итак, мои дорогие красавицы: Летерия вляпалась в войну.

– С тисте эдур?

– Угадала.

– Отлично! – Шанда хватила кулаком по столу. – Теперь еще мы нанесем удар, и все развалится!

– Возможно, – согласился Техол. – Но последствия будут ужасными. Неужели вам хочется, чтобы тисте эдур дошли до Летераса, оставляя за собой выжженную землю?

– Мне без разницы. Летерийское королевство прогнило насквозь!

– Пойми, Шанда: положение может стать гораздо хуже, чем сейчас.

– Хуже уже некуда.

– К сожалению, есть куда. Представь себе, что будет, если тисте эдур победят в этой войне.

– Погоди, Техол! Ты же нам с самого начала долдонил про свой замысел – развалить к чертям собачьим это поганое королевство. А теперь вдруг идешь на попятную? Ты просто дурак, если думаешь, что тисте эдур сумеют победить без нашей помощи. Никому еще не удавалось сокрушить летерийцев. И не удастся. Но если мы сейчас нанесем им удар в спину…

– Выслушай меня внимательно, Шанда. Я не уверен, что тисте эдур окажутся разумными завоевателями. Скорее всего, они поведут себя как варвары: будут убивать направо и налево, а тех, кого не успеют убить, превратят в рабов. Тисте эдур не нужны наши города и селения. Их солдаты начнут жечь все без разбору. Ну и как, нравится вам такая картина? Одно дело – сломать основы государства, чтобы в нем начались повсеместные перемены, включая основополагающие ценности. И совсем другое – если Летерия вообще перестанет существовать как государство. Я отнюдь не жажду истребления своих соотечественников.

– Жалко тебе их стало? – взвилась Риссара. – А вспомни, как твои соплеменники истребляли другие народы! Сколько тартенальских деревень сожгли летерийцы? Сколько детей нереков и фарэдов погибло от их копий? А ваши хитрые сети долгов – это что, не рабство?

– Я не оправдываю своих сородичей. Но зачем нам опускаться до их звериного поведения? Зачем повторять то, что ужасает вас самих? Неужели вы обрадуетесь, если летерийских младенцев будут насаживать на копья или бросать в огонь?

Техол поочередно остановил взгляд на каждой из трех собеседниц. Женщины молчали.

– А теперь представьте другую картину. Можете называть ее сказкой, если хотите. Летерийцы начинают войну за свободу, за торжество высокоморальных принципов. Как вы отнесетесь к такой войне?

– Выглядит подозрительно, – ответила Хиджана; она разожгла потухшую трубку, и ее лицо скрылось за клубами дыма.