Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 113)

– Терпеть не могу всех этих дипломатических намеков и недосказанности, – призналась Серена.

– Если тебе нужна определенность, вставай рядом со мной. – Он произнес эти слова едва слышно.

– Я не хочу определенности, – вздохнула женщина. – Она-то как раз больше всего меня пугает.

– Нечто похожее я и ожидал услышать, – тоже вздохнул Халл.

Двое к’риснанов встретили летерийцев у входа и проводили их в Круглый зал.

Император Рулад сидел на бывшем троне Ханнана Мосага, а его молодая жена стояла по левую руку. Кроме них, за исключением все тех же двоих к’риснанов, больше никого в помещении не было. Хотя лицо Майены оставалось непроницаемым, женским чутьем Серена поняла: императрица прошла через первую брачную ночь. Это же подтверждали и темные глаза Рулада. Император не скрывал своего торжества. Держался он очень уверенно.

– Халл Беддикт, по-моему, ты кровный брат Бинадаса. Что заставило тебя явиться сюда в столь сомнительной компании?

– Император, ваш брат не напрасно доверяет мне, – ответил Халл.

– Так, допустим. А что думает на сей счет твой принц?

– Я не считаю этого человека своим властителем, а потому его мнение мне безразлично.

Рулад довольно улыбнулся:

– В таком случае отойди в сторону. Вначале я буду говорить с летерийскими посланниками.

Халл поклонился и отступил на три шага вправо.

– А ты зачем явилась, аквитор?

– Ваше величество, я пришла сообщить, что мы с Буруком Бледным покидаем деревню.

– Приятно, когда нас ставят в известность. Если это все, что привело тебя сюда, вставай рядом с Халлом.

Серена поклонилась и тоже отошла в сторону.

«Зачем Нифадасу понадобилось это представление?» – недоумевала она.

– Император Рулад, вы позволите мне говорить? – спросил первый евнух.

Рулад взглянул на него из-за полузакрытых век и кивнул:

– Мы позволяем.

– Летерийское королевство готово начать переговоры относительно долгов, возникших вследствие недозволенного промысла тюленей.

Принц Квиллас зашипел, словно змея, которой наступили на хвост, а потом сплюнул на пол.

– Нас больше не волнуют долги, – лениво произнес Рулад, не обращая внимания на принца. – Нам больше нет дела до летерийского золота и до вас всех тоже.

– Если вы желаете замкнуться в своих пределах…

– Мы этого не говорили, первый евнух.

Принцу Квилласу удалось восстановить самообладание. Он заставил себя улыбнуться.

– Император, вы никак ратуете за вражду между нашими народами? Хочу предостеречь вас против подобной линии поведения, которая, должен признаться, не вызывает у меня одобрения.

– Что еще скажешь, принц Квиллас?

– Не скрою, нам очень нужны ваши природные богатства. И теперь, благодаря вашей позиции, у нас появляется возможность завладеть ими. Мы предлагали мирное решение проблемы, требующее от вас признания своей задолженности перед Летерийским королевством. Однако в ответ услышали какую-то нелепицу: откровенную ложь, будто это не вы должны нам, а наоборот!

Рулад застыл, словно бы разговор поверг его в дрему, а затем хмыкнул:

– Да вся жизнь Летерийского королевства строится на нелепицах, принц.

– На нелепицах? Возражаю! – взвизгнул Квиллас. – Нашей жизнью управляют естественные и незыблемые законы. И их действие вы очень скоро ощутите на себе, о чем мне остается только сожалеть.

– Первый евнух, принц говорит от имени вашего королевства?

– А так ли уж это важно, император? – пожал плечами Нифадас.

– В отличие от него, ты, первый евнух, умен и потому более достоин беседовать с нами, чем этот косноязычный глупец, которому посчастливилось родиться в королевской семье. Ты прав, первый евнух: это совершенно не важно. Нам просто любопытно.

– Император, я не чувствую себя обязанным удовлетворять ваше любопытство.

– Наконец-то ты показал зубки, Нифадас. Ха! Нас это позабавило. Так и передай своему королю. Еще скажи ему, что тисте эдур больше не будут почтительно склоняться перед летерийцами. Впредь мы не собираемся играть в ваши плутовские игры и глотать отраву ваших слов…

Император неожиданно замолчал. По лицу его пробежала судорога. Он встряхнул головой, откинулся на спинку трона. На какое-то время его глаза утратили осмысленность. Потом Рулад заморгал, морща лоб. Его лицо вновь приобрело отрешенно-величественное выражение.

– Мы еще ничего не сказали о племенах, которые летерийцы подмяли под себя и уничтожили. Для вас настало время ответить за свои преступления.

– Это что же, объявление войны? – тихо спросил Нифадас, склоняя голову набок.

– Наше намерение, первый евнух, мы выразим делами, а не словами. Довольно слов. Можете ехать восвояси. Жаль, конечно, что вам пришлось проделать столь долгий путь, но это уже не наша забота. Наш следующий разговор будет происходить уже в другом месте и совсем при других обстоятельствах.

Нифадас поклонился:

– С вашего позволения, император, мы пойдем готовиться к отплытию.

– Я вас более не задерживаю. А ты, Халл Беддикт, и ты, аквитор, останьтесь.

Принц и Нифадас на негнущихся ногах покинули Тронный зал.

«Император – такая же оболочка, как панцирь из золотых монет, – подумала Серена. – А внутри прячется прежний Рулад, который еще не раз будет вырываться из плена».

Едва лишь за летерийскими посланниками задернули занавес, Рулад обратился к Серене:

– Передай Буруку Бледному, что ему дозволяется покинуть пределы империи. Но наше разрешение действует недолго, так что пускай поторопится.

– Ваше величество, с тяжелыми повозками это сделать не так-то просто.

– Вряд ли он сумеет забрать с собой повозки.

Серена оторопела:

– А как же привезенное Буруком железо? Неужели оставить его здесь?

– Каждое дело сопряжено с риском, аквитор. Летерийцы всегда говорят так, когда положение складывается в их пользу. На этот раз Буруку не повезло.

– Сколько дней вы нам даете?

– Три. И вот еще что: нереки останутся здесь.

– Как… здесь?

– Мы понимаем: они в неоплатном долгу перед Буруком. Мы освобождаем их от долга и от Бурука. Можешь передать ему наше сочувствие.

– Но поймите, ваше величество, Бурук – крупный торговец. Он привык путешествовать в повозках. Вряд ли он выдержит три дня передвижения пешком.

– Тем хуже для него.

Холодные и, как показалось Серене, мертвые глаза Рулада остановились на ее спутнике.

– А ты, Халл Беддикт, что можешь нам предложить?

Халл опустился на одно колено:

– Клятву верности вашему делу, император.

– Но ты еще не знаешь суть этого дела, Халл Беддикт, – усмехнулся Рулад.