Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 111)

– Удинаас, я вообще не желаю видеть тебя рядом.

– Раньше это было бы проще простого. Но ты служанка Майены, а я превратился в личного раба Рулада. И теперь мы оба вынуждены находиться при императоре и императрице. Придется смириться, ибо от нас ничего не зависит.

– Ладно. Тогда давай общаться лишь по необходимости.

Он кивнул:

– Хорошо, как скажешь.

– Я не доверяю тебе, Удинаас, – сказала Ведьмино Перышко.

– Дело твое. Мне все равно.

Что-то явно тяготило юную ведьму.

– Какую игру ты ведешь, Удинаас? Кто говорит твоими устами? – Она попятилась. – Зря я не сказала Майене про то, что ты скрываешь внутри.

– Сделай это, и лишишь себя единственного шанса.

– Что ты имеешь в виду?

– Возможность стать свободной.

Ведьмино Перышко поморщилась:

– Ты рассчитываешь купить мое молчание? До чего же ты глуп, должник. Я родилась рабыней. Меня не мучают воспоминания о прошлом.

– Думаешь, меня они мучают? Знала бы ты, каково быть должником в королевстве, где даже смерть не освобождает от обязательств. Я помню, как отец всю жизнь бился как рыба об лед, пытаясь вырваться из долгов. Такая же участь ожидала меня и моих детей. Ты не поняла, Ведьмино Перышко. Я говорил совсем о другой свободе: не возвращенной, а обретенной.

– И как же ты собираешься меня освободить? – язвительно спросила девушка.

– Ты знаешь, что скоро начнется война. Тисте эдур пойдут против Летерии.

– Ну и что? Как будто раньше не было войн!

– Таких еще не было. Руладу недостаточно успешных набегов. Он намерен завоевать Летерию.

– Завоевать Летерию? Тисте эдур проиграют.

– Возможно. Но я не об этом толкую. Армия тисте эдур двинется на юг, и мы отправимся вместе с ними.

– Откуда вдруг такая уверенность? Или новый император делится с тобой своими замыслами?

– Император созвал всех духов Тени. Понимаешь? Всех.

– Ты не можешь знать об этом.

Удинаас молчал.

– Не можешь, – упрямо повторила колдунья.

Она повернулась и исчезла за поворотом коридора. Удинаас вернулся к двери. Он знал, что рано или поздно император его позовет.

Император и раб. Двадцать шагов, разделяющих их, длиннее тысячи лиг. Но приказание и подчинение сглаживают любые расстояния. Это движение по проторенной дороге, где никогда ничего не менялось и не изменится. Хозяин и раб, даже если хозяин вдруг превратился в императора.

В окрестных лесах собрались легионы духов. И вместе с ними – могучие демоны, доспехами которым служат собственные цепи. Они легко потащат на юг четыре сотни к’ортанских баркасов с воинами-завоевателями. В каждой деревне сейчас маги торопились выполнить приказ императора.

Тисте эдур готовились к войне.

Удинаас остановился. У него под ногами двигались по ковру победоносные полки летерийцев.

За дверями пронзительно закричала Майена.

Халл Беддикт не понимал, что происходит. Бурук Бледный подгонял нереков, нагружавших повозки. Серена прицепляла к доспехам оружейный пояс. Заметив Халла, она выпрямилась и стала ждать, когда он приблизится.

«Бледный какой. Здорово осунулся. И лицо настороженное».

– Пока ты странствовал, Халл Беддикт, здесь много чего произошло, – сказала Серена, когда он подошел к ней.

– Вижу. Дело дрянь, если вы сматываетесь.

– Бурук распорядился.

– А что с железом? Сумел продать хоть несколько слитков?

– Железо он увозит обратно… Пошли со мной. Мне предстоит прощальный разговор с первым евнухом.

– Идем, – согласился Халл. – Мне нужно много чего тебе рассказать.

– Представь себе, мне тоже, – невесело усмехнулась женщина.

Они направились к дому для гостей, находившемуся вблизи крепости. Еще одно путешествие по поселению тисте эдур, которое те упорно именовали деревней. Лица встречавшихся им жителей были сосредоточенны и даже угрюмы. Тисте эдур почти не разговаривали между собой. Серене вдруг подумалось, что их с Халлом окружают призраки.

– Я побывал в древних местах, – сообщил Беддикт, – и не увидел там былого запустения.

– О каких древних местах ты говоришь? – спросила аквитор.

– К северу от ущелья лес скрывает остатки некогда обширного города. Развалины тянутся на несколько лиг. Все пространство под ногами замощено камнем. Такого я не встречал больше нигде. Представляешь, каменные плиты не ломаются. Лишь смещаются, когда на них напирают подземные корни.

– И что же ты там увидел? Кого еще могут привлекать такие развалины, кроме духов и призраков?

Халл мельком взглянул на нее:

– Я нашел не просто развалины древнего города. Это… место побоища. Груды костей, успевших за сотни лет превратиться в камень. Обломки скелетов тисте анди. Среди человеческих костей мне также встретились кости ящеров.

– Ну и что? – пожала плечами аквитор. – Я тоже видела такие. Нереки их собирают, размалывают и готовят лечебные снадобья.

– Нереки тут ни при чем. Я заметил весьма характерные следы, которые ни с какими другими не спутаешь. Скорее всего, в тех местах побывали драконы.

Теперь уже Серена посмотрела на Халла с откровенным недоверием:

– Гадатели на черепках утверждают, что Обитель Драконов вот уже тысячи лет не подает никаких признаков жизни.

– А когда ты в последний раз присутствовала на таком сеансе?

Серена сразу же вспомнила о Ведьмином Перышке и безуспешных попытках юной летерийки раскинуть черепки. И вот теперь – неожиданное подтверждение от Халла. Может, древняя Обитель и впрямь ожила?

– Что ж, значит, драконы решили навестить наш мир. – Мысль сама по себе была пугающей, но события окружающей жизни тревожили Серену намного сильнее, чем появление драконов. – Я только не вижу, как это связано с тисте эдур?

– Может, хоть теперь ты наконец поняла, что тисте эдур поклоняются драконам? Отец-Тень и три его дочери – они все элейнты-одиночники. А на дне расщелины… кстати, это совсем недалеко отсюда… так вот, на дне расщелины лежит покореженный череп дракона. Думаю, этот дракон и был Отцом-Тенью. У тисте эдур он зовется Скабандарием Кровоглазым. Возможно, именно здесь и кроется источник предательства и искаженных верований этого народа. В ущелье я обнаружил следы тисте эдур. Кто-то побывал там, причем сравнительно недавно.

– Халл, я никак в толк не возьму: какое отношение твои находки имеют к сегодняшнему дню?

– Самое прямое, аквитор. Скоро начнется война. Судьбоносная война, ибо тисте эдур вдруг вспомнили о славном прошлом и задумались о собственном предназначении. Я опасаюсь за Ханнана Мосага. Быть может, он схватил дракона за хвост. В самом прямом смысле. И теперь ни ему, ни его к’риснанам не удержать эту силу.

– Ханнан Мосаг больше не правит тисте эдур, – тихо сказала Серена.

Халл отпрянул, как от пощечины. Лицо старшего из братьев Беддикт помрачнело.

– Никак королевское посольство явилось сюда, прихватив наемных убийц?

– Ханнана Мосага сместили еще до прибытия летерийцев, – ответила женщина. – Тут без тебя столько всего случилось. Даже не знаю, с чего начать… Рулад, младший брат Бинадаса… в общем, в том походе он был убит, но потом неожиданно ожил. Понятно, что не без помощи меча. Даже мертвый, Рулад не желал выпускать из рук оружие. Когда он воскрес, король-колдун потребовал отдать ему меч. Однако Рулад вместо этого провозгласил себя императором и заставил Ханнана Мосага преклонить перед ним колени.

– Я всегда говорил: от судьбы не уйдешь! – воскликнул Беддикт, и глаза его вспыхнули.

– Какое удобное слово ты выбрал, Халл!

– Серена, что за тон? Почему ты вдруг разгневалась?