Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 109)

– Летерийская сталь, – сказал Брис, протягивая руку к мечу.

– Да. Это так называемый «голубой клинок». Был такой старинный способ изготовления летерийской стали. Тогдашним оружейникам удавалось делать более тонкие лезвия, чем у нынешних мечей. Утраченный секрет. Лезвие этого меча и сейчас готово к сражению. А вот рукоятка…

– Согласен, сэда. Я тоже считаю, что ее надо бы заменить. Зато во всем остальном… Неужели и этот меч проклят?

– Настолько, насколько проклято все оружие, сделанное по способу «голубого клинка». Как ты знаешь, основу лезвия составляет особая стальная проволока. Туда входят пять косиц, по шестьдесят нитей в каждой. Косицы накрепко сплавлены между собой. Такие клинки отличаются необычайной, просто неправдоподобной гибкостью. Но у них есть один недостаток. Сейчас ты сам убедишься. Слегка коснись лезвия. В любом месте.

Брис дотронулся, и меч отозвался странным звуком. Прошла уже минута, а он все не исчезал.

– У каждой части лезвия свой звук, который очень долго не умолкает.

– Похоже на предсмертный крик козы.

– Там у основания имеется надпись. Ты умеешь читать магические письмена?

Брис прищурился. Вязь была слишком запутанной, и он не сразу разобрал ее.

– Вроде бы «Храбрая коза». Если это проклятие, то какое-то уж больно безобидное. И это вся магия, вложенная в меч?

– Нет, не вся. Кромки его лезвия не тупятся, а трещины и зазубрины затягиваются сами собой.

– Это как же? – удивился Брис.

– Происходит некое перераспределение металла. Трещины и зазубрины вовсе не исчезают. Они перекочевывают внутрь. Законы природы не обманешь.

Сэда потянулся за другим мечом:

– Тот, мне думается, великоват. Я нашел более удачный.

– А по-моему, в самый раз. Узник очень высокий.

– Значит, вследствие пребывания в темнице Азатов он не стал меньше ростом, – пробормотал сэда.

Брис перебросил первый меч в левую руку, а в правую взял тот, что протянул ему маг.

– Для меня тяжеловат.

– Это один из последних мечей, сделанных по способу «голубого клинка». Потом секрет был окончательно утрачен. У этого меча есть имя – «Слезы Сарата». Ему более двухсот лет. Он принадлежал тогдашнему королевскому защитнику.

– Урудату?

– Похвально, что ты знаешь это имя.

– Я видел его на шпалерах и стенных росписях. Могучего телосложения был человек.

– И при этом, если верить летописям, отличался необычайным проворством.

– Вдвойне удивительно, как он управлялся с этим мечом. Мне, например, клинок оттягивает руку, даже когда я просто его держу. Глядите, сэда: судя по тому, в каком состоянии кромки лезвия, Урудат был левшой.

– Согласен.

– Раз узник попросил у меня два меча, значит он сражается обеими руками одновременно.

– Такое иногда встречается.

– А какое магическое свойство заключено в «Слезах Сарата»?

– После смерти владельца меч должен был разлететься на мелкие кусочки.

– Но ведь он…

– Да, финадд. Видно, и здесь чародею не хватило умения… Итак, мы не зря сюда прогулялись. Нашли два великолепных старинных меча.

На лезвиях цвета морской волны играли тусклые блики от фонаря.

– С вашего позволения, сэда, я забираю оба.

– И когда ты передашь их узнику Азатов?

– Завтра. Что-то мне не хочется впотьмах отправляться к развалинам башен.

Брис вспомнил о Плошке и сразу же ощутил на запястье прикосновение ее холодных пальчиков. Однако об этой подробности он предпочел умолчать. В Летерасе полным-полно бездомных детей, и, наверное, сэда посчитал Плошку обычной беспризорницей. Вряд ли маг заподозрил, что девочка принадлежит к нежити.

Брис призадумался. Может, надо было рассказать все без утайки? Возможно, узнав правду, Куру Кан принял бы другое решение. Но теперь было уже поздно. Перекресток, на котором еще можно было свернуть в другую сторону, остался позади.

Техол и Багг остановились на крыльце Чешуйчатого дома. Вечер выдался теплым, а приятный ветерок разгонял зловоние сточных канав.

– Утомил меня этот разговор, – признался Техол. – Скорее домой и спать.

– Хозяин, а разве вы не хотите перед сном поужинать?

– Ты сумел раздобыть еды?

– Нет.

– Тогда нам нечего есть.

– Да, хозяин.

– В таком случае зачем же ты спросил, не хочу ли я поужинать?

– Просто из любопытства.

Техол стиснул кулаки, упер их в бока и сердито поглядел на слугу:

– Между прочим, по твоей милости мы чуть не вляпались в крупную неприятность.

– Верно, хозяин, впредь нам обоим следует действовать более осмотрительно.

– Я тут вообще ни при чем. Это ты позволил себе тыкать писцу в глаза.

– Но вообще-то, я отправился туда не по своей воле, а по вашей. Это ведь вам в голову пришла мысль заключить договор с Гильдией крысоловов.

– Я посылал тебя узнать насчет встречи. Проверять их трюки я тебе не велел.

– Понимаю, хозяин. Поверьте, я глубоко раскаиваюсь в содеянном.

– Да ну? Что-то я сильно в этом сомневаюсь.

– И совершенно напрасно, хозяин. Я из тех, кто умеет признавать свои ошибки.

– И в доме у нас опять не прибрано, – продолжал ворчать Техол.

– Непременно приберусь, если у меня хватит времени.

– Тебя весь день не было. А что ты успел сделать?

– Сущие пустяки, хозяин. День сегодня выдался какой-то неудачный.

Техол подтянул штаны.

– Пойдем-ка лучше домой, утро вечера мудренее.

Глава тринадцатая

По снежным равнинам вечной зимы,

Где солнце сражается с мглой,