Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 105)
Не в силах смотреть дальше, Брис перевел взгляд на небо. Теперь там плавали белесые хлопья. А из зияющей раны вылезало нечто, чему трудно подобрать название: в языке летерийцев просто не было таких слов. Явление сие сопровождалось сверкающими молниями и душераздирающими криками.
«Тебе нужно это видеть, – вдруг прозвучало в мозгу у Бриса. – Они сражались против Каллора. Достойное занятие. Но что… что им понадобилось здесь?»
Беддикт не мог отвести взор от пылающего шара, вокруг которого извивались молнии. Внутри был заключен некто, скованный огненными цепями.
– Кто это там? – спросил финадд.
«Бог. Он, Брис Беддикт, заперт в своем мире, где вынужден сражаться. Среди богов тоже существует соперничество, и им знакомо искушение помериться силами».
– Это картины из прошлого? – задал новый вопрос летериец.
«Прошлое продолжает жить, – ответил призрак. – Стоя здесь, невозможно понять, минувшее мы видим или будущее. Да и как нам определить, где начало, а где конец? Для всех нас сегодняшний день похож на вчерашний, а завтрашний окажется повторением сегодняшнего. Нам этого не уразуметь. Точнее, мы понимаем, но ради спокойствия ума предпочитаем не видеть. И не думать. – Призрак взмахнул рукой. – Одни говорят, будто миром правят двенадцать магов, другие утверждают, что лишь семь. Но число не имеет значения, ибо им суждено превратиться в прах».
А огненный шар разрастался. Брис с ужасом подумал, что еще немного – и огненная стихия ударит по городу.
«Эти маги пытались изменить привычный ход вещей, но погубили себя и свой мир».
Призрак умолк.
И тут бог нанес удар по городу. Все внизу потонуло в ослепительной вспышке. Площадь избороздили трещины. К небу поползли клубы дыма. Очень скоро он сплошь окутал пространство: обломки колонн на площади, обрушившиеся башни вдали и пылающие деревья окрестных рощ.
«Ими двигало отчаяние, подхлестываемое неукротимой яростью, – снова заговорил призрак. – Желая любой ценой добиться победы, они призвали на помощь чужого бога. Это стоило им жизни. Но можно ли сказать, что они проиграли? Нет. Я говорю не о Каллоре, а об их беспомощности, повлекшей за собой желание перемен. Если бы их призраки оказались рядом с нами, на этом месте, они бы, наверное, ужаснулись. Бог, упавший на землю и плененный другими богами, до неузнаваемости изменил стены своей тюрьмы. Его яд распространился повсюду и отравил мир и всех живущих в нем».
– Ты не оставляешь мне надежды, – вздохнул финадд.
«Мне жаль, Брис Беддикт. Только не пытайся искать надежду среди своих правителей. Они – сосуды с отравой. Ты нужен им до тех пор, пока они в состоянии тобой управлять. Они требуют повиновения и исполнения долга и вбивают тебе в голову понятие о деятельной вере. Они ищут последователей, и горе тем, кто осмелится им возражать или хотя бы усомнится.
В каждой цивилизации неизменно появляется свой тиран, и мир послушно падает к его ногам. Робкого человека не надо даже убеждать в необходимости подчинения; это свойство впечатано в его память и передается по наследству, из поколения в поколение. Пугливому уму безоговорочное подчинение кажется основой порядка и незыблемости. Находятся, правда, и смутьяны, но с таковыми разговор короткий, да и суд над ними тоже вершится быстро. Выбор невелик, и обсуждать иные способы мироустройства тираны не любят. Жертвам лик деспота видится исполненным праведности и стойкости, войны плодятся, как вши. И люди гибнут».
А внизу огненный вихрь пожирал прекрасный город. Брис вдруг поймал себя на мысли, что ему не хочется знать ни названия города, ни имени народа, жившего там.
«В твоем мире близится время исполнения пророчества, – вновь зазвучал у него в мозгу голос призрака. – Ваша цивилизация избрала войну средством развития. Все торговые пути плотно замощены костями, но для вас это в порядке вещей».
– Не все так считают, – возразил Брис.
«Те, кто думает по-иному, предпочитают помалкивать. Ваше государство разрушило и подмяло под себя не один народ, и это уже говорит само за себя. Теперь твои правители вознамерились завоевать тисте эдур. У вас любят рассуждать о различных причинах и обстоятельствах завоеваний, находя в каждом конкретном случае оправдание своим действиям. Поверь мне: все причины и обстоятельства одинаковы. Вы привыкли уповать на военное могущество Летерии. Но знай, Брис Беддикт: такого понятия, как „судьба“, не существует. Победа вовсе не обязательно достанется вам. Среди вас затаился враг. Ему даже не нужно особо прятаться. Достаточно пустить слух о мнимой угрозе, как ваша воинственность пробудится, а взоры обратятся совсем в другую сторону. Враг этот говорит вашим языком, пользуется вашими словами, обращая их против вас. Он насмехается над вашей верой в идеалы, поскольку давно уже научился хорошо в них разбираться».
– Летерией управляет вовсе не тиран.
«Ты имеешь в виду вашего добродетельного короля? И ошибаешься, подобно многим. Ваш король правит государством до тех пор, пока это считается допустимым. На самом деле вами правит алчность – чудовище, окруженное золотым ореолом славы. Победить ее нельзя. Ее можно только уничтожить. – Призрак указал на пылающий город. – В этом – единственное спасение и для тебя, Брис Беддикт, и для твоих соплеменников. Алчность погибает, когда ей уже нечего более стяжать и когда легионы ее рабов легли костьми. Голод, ее убивает голод.
Бог пал. Он корчится от боли, сея разрушение. Взлет – падение, взлет – падение. С каждым поколением дух все слабее, а надежд в жизни все меньше».
– Зачем этот бог издевается над нами? – спросил Брис.
«Он сам знает лишь боль и страдания и хочет распространить их на все живое».
– А с какой целью ты показал мне все это?
«Чтобы ты, Брис Беддикт, собственными глазами увидел того, кто вас погубит».
– Но зачем? – не унимался финадд.
Призрак молчал, будто подбирая слова для ответа.
«Я советовал тебе не уповать на ваших правителей, ибо они кормят вас ложью. Тем не менее надежда есть. Ищи ее в том, кто рядом. В незнакомце, которого ты увидел на другой стороне улицы. Имей мужество пересечь улицу и оказаться на противоположной ее стороне. Не задирай голову к небу и не утыкайся глазами в землю. Надежда никогда не умирала. Ее голос – сострадание и честное сомнение».
Горящий город внизу начал меркнуть.
«Это все, что я хотел тебе сказать. И все, что мог», – в последний раз раздался в голове у Бриса голос призрака.
Он открыл глаза и увидел, что по-прежнему стоит возле кургана, а Плошка все так же сдавливает его запястье своими холодными пальцами. Вокруг начинало темнеть.
– Ты мне поможешь? – спросила девочка.
– Обитатель гробницы ничего мне об этом не говорил.
– Он и не скажет.
– Он мне даже не показался. Понятия не имею, кто он такой. – (Плошка понимающе кивнула.) – Он не пытался меня ни в чем убеждать. Но я увидел… – Брис оборвал фразу и тряхнул головой.
– Ему надо помочь вылезти из гробницы, – промолвила девочка. – Другие тоже хотят выбраться. И выберутся. Наверное, уже скоро. Они хотят сжечь меня и… все вокруг.
– А тот, кому мы должны помочь, сумеет им помешать?
– Да.
– Тогда объясни, что я могу сделать?
– Ему нужны два меча. Из самого лучшего железа, какое сумеешь найти. Двуручные. С прямыми лезвиями. И чтобы они были тонкие, но прочные. А рукоятки узкие и тяжелые.
Брис задумался.
– Я поищу что-нибудь похожее в арсенале. А потом я должен принести эти мечи сюда?
Плошка кивнула.
«Интересно, почему он сам не попросил меня о помощи?» – подумал королевский защитник. А вслух сказал:
– Передай своему другу, что я постараюсь исполнить его просьбу. Но сперва мне нужно переговорить обо всем с сэдой.
– Ты ему доверяешь?
– Кому? – не понял Брис.
– Он спрашивает: ты доверяешь этому сэде?
Беддикт уже приготовился сказать «да», однако что-то его удержало. Узник гробницы достаточно могуществен. Возможно, даже слишком силен, чтобы позволить помыкать собой. Куру Кану такое вряд ли понравится. Но не сэда ли послал его к развалинам, чтобы узнать о судьбе Азатов?
Брис взглянул на квадратную башню.
– Башня Азатов умерла? – спросил он у девочки.
– Да. Потому что была совсем старой и слабой. Она и так очень долго сражалась.
– Скажи, Плошка, ты и сейчас убиваешь людей на улицах?
– Ну, совсем немножко. Я только плохих убиваю. За ночь – одного. Или двоих. Тут еще остались живые деревья. Но им нечего есть. Крови-то у башни больше нет. Вот я и кормлю их. А они мешают тем, что внизу, выйти наружу. – Она вздохнула и заключила: – Но и эти деревья тоже умирают.
– Скоро я приду опять, – пообещал Брис. – И принесу мечи.
– Ты мне нравишься. Ты хороший. Потому что брат у тебя хороший и я ему верю.
Последние слова заставили Бриса нахмуриться. Он осторожно высвободил свою руку из пальцев девочки:
– Будь осторожна, Плошка.
– Ну вот, ты не дал мне как следует отдохнуть, – сетовал Техол, шагая рядом с Баггом. – А я так славно спал!
– Не сомневаюсь, хозяин. Но вы ведь сами попросили меня договориться о встрече.
– Честно сказать, не ожидал от них такой прыти. С чего это крысоловы вдруг так зашебаршились? Видно, ты их чем-то заинтриговал?
– Разумеется, хозяин, иначе бы мы сейчас не шли туда.
– А вот это уже плохо, Багг. Может, ты и имя мое им назвал?
– Нет.