Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 102)

– Здесь. Ты узнал, о чем я просила?

– Разумеется. Цена вполне приемлемая, так что можно сохранить основную часть твоего богатства.

– Все, что осталось в шкатулке, Техол может забрать себе, – сказала Шарука. – А то, что я заработала в «Храме любви», – мое.

– Как, ты даже не претендуешь на свою долю награбленного? – удивился слуга. – Мой хозяин обрадуется и половине. Ты ведь рисковала.

– Техол не вор. А я своим ремеслом всегда добуду еще.

– Как тебе это обиталище? – осведомился Багг. – Другого, к сожалению, пока нет.

– Устраивает. Здесь хотя бы сухо. И тихо. Но без Ублалы мне скучно.

– Я хочу острые зубы и когти, – вмешался в их разговор Харлест. – Шарука говорила, что вы с Техолом мне поможете.

– Не беспокойся, Харлест. Мы уже тебе помогаем.

– Меня должны бояться. Я хочу выглядеть устрашающе. Я тут пока упражняюсь. Учусь пострашнее рычать и шипеть.

– Можешь не волноваться. Ты станешь непревзойденным страшилищем, – успокоил его Багг. – Ладно. Навестил вас, теперь пойду дальше.

– Не торопись, – остановила его Шарука. – Что в городе говорят про кражу в доме Геруна Эберикта?

– А ничего не говорят. Известно лишь, что какой-то громила ночью ворвался в усадьбу и отдубасил караульных Эберикта. Про Харлеста вообще никто не знает. Хозяйский кабинет охраняется заклинаниями. Кто из слуг сунется туда проверять?

– Если я наемся человечины, она будет гнить у меня в желудке, – снова вторгся в их беседу Харлест. – Ох и вонища оттуда пойдет. Мне это нравится. Приятно видеть, как людишки нос зажимают. По-моему, судьба именно так и должна пахнуть.

– Выходит, слуги Геруна даже не знают, что их хозяина обчистили? – усмехнулась Шарука.

– Представь себе. И потом, Герун их так замордовал, что они шагу боятся ступить без его позволения. Кабинет был закрыт? Закрыт. Они туда не совались? Не совались. А уж что случилось за закрытой дверью – пусть хозяин сам разбирается.

– Похоже, ты прав, – согласилась женщина. – Не забудь передать Ублале, чтобы пришел сюда. Скажи, я по нему скучаю. По нему и по его…

– Обязательно передам. Это я тебе обещаю. Будут еще просьбы?

– Дай подумать.

Багг терпеливо ждал.

– Ты что-нибудь знаешь про такие гробницы? – вдруг поинтересовалась Шарука. – Те, кого тут хоронили, – они что, были намного выше нас?

– С чего это ты взяла?

– Ну, подобный вывод напрашивается сам собой: достаточно лишь взглянуть на этот каменный саркофаг. Так ты что-нибудь знаешь про такие гробницы? – снова спросила она, не спуская с Багга своих безжизненных глаз.

– Мне известно лишь немногое. Надписи на двери сделаны на языке форкрул ассейлов. Был в древности такой народ. Сейчас они вымерли, но память о них осталась. И не только гробницы и надписи на дверях. Один из Опорных черепков – это Скиталец. Говорят, он был из форкрул ассейлов. Но гробницы они строили не для себя, а для яггутов – другого древнего народа, который тоже исчез с лица земли. Черепки хранят память и о нем – это Обитель Льда. Защитные заклинания применяли, чтобы не допустить в гробницы неких т’лан имассов – заклятых врагов яггутов. Т’лан имассы неустанно преследовали их и беспощадно уничтожали везде, где только могли. Не щадили они даже тех яггутов, которые добровольно покидали мир и переходили в состояние, напоминающее смерть. Их души отправлялись в Обитель Льда, а тела оставались в гробницах вроде той, где мы сейчас находимся. Но т’лан имассов не устраивало даже это. Форкрул ассейлы не примыкали ни к тем, ни к другим и считались своего рода третейскими судьями… Вот и все, что я знаю, – пожимая плечами, закончил свой рассказ Багг.

Пока он говорил, Харлест сел, и теперь его голова торчала из саркофага. Шарука стояла неподвижно, как статуя.

– У меня есть еще один вопрос, – сказала она.

– Слушаю.

– Все слуги знают про древние народы? Или только ты у нас такой образованный?

– Откуда же мне знать? Я ведь с другими слугами это не обсуждаю.

– Не понимаю, Багг, чего ты приклеился к Техолу? С такой головой – прямая дорога в ученые. Или ты все это на ходу придумал? Признавайся!

– Ну, если только отчасти. Я стараюсь по мере сил обуздывать фантазию.

– И как, удается?

– Не всегда, – вздохнул старик.

– Ты вроде бы торопился, – напомнила ему Шарука.

– Да, мне пора уходить. Непременно скажу Ублале, чтобы заглянул вечерком.

– Тебе никак еще мужчины нужны? – удивился Харлест. – Не волнуйся, я подглядывать не стану.

– Врешь, – спокойно ответила Шарука. – Будешь, и еще как.

– Ну зачем же ты так? Думаю, моя врожденная порядочность…

– Плевать я хотела, что ты там думаешь. Ублала придет – я про тебя вообще позабуду.

Багг оставил их препираться и, подхватив фонарь, тихо вышел из гробницы и задвинул дверь.

Выбравшись наружу, он тщательно стряхнул с себя пыль, убрал на место фонарь, а вместо него взял свитки с чертежами и отправился к зданию, которое «Строительное заведение Багга» недавно приобрело с целью реконструкции.

Изначально здесь располагалась школа для детей самых богатых горожан. Попадая в такое учебное заведение, ребенок оказывался в замкнутом мирке, где порядки мало отличались от тюремных. Почему-то отцы несчастных мальчишек считали, что подобное суровое воспитание пойдет их чадам только на пользу.

Трудно сказать, сколько судеб успели поломать в стенах этой школы. Все закончилось внезапно, когда однажды сырой, дождливой весной в цокольном этаже вдруг провалился пол, увлекая в глинистое месиво всех, кто там находился. Но это было лишь началом трагедии. Вслед за этим обрушились стены актового зала на первом этаже, погребая учителей и учеников. В черную зияющую яму затягивало всех без разбору. Спастись удалось лишь единицам, тогда как десятки несчастных утонули. Треть тел так и не сумели найти. Разразился грандиозный скандал: строителей, возводивших школу, обвинили в халатности и некомпетентности.

Все это случилось пятнадцать лет назад. С тех пор покореженное здание пустовало. Горожане обходили его стороной. Злые языки утверждали, что там витают призраки нескольких ретивых мелких чиновников из судейского ведомства, которые решили докопаться до правды, но вместо этого сами увязли в глине.

«Строительное заведение Багга» купило развалюху по весьма скромной цене. Хотя второй и третий этажи уцелели, любое сотрясение могло обрушить и их тоже. Поэтому вначале требовалось укрепить стены особыми стяжками и только потом переходить к подвалу. Багг пообещал городским властям, что все найденные кости будут тщательно собраны и переданы для захоронения. А дальше предстояло вести работы испытанным способом: копать опорные шахты, ставить сваи и уже на них воссоздавать фундамент. Контрфорсы, арки, башенки и прочее Багга совершенно не занимало.

Возрожденное здание превратится в роскошный особняк, который непременно купит какой-нибудь богатый торговец или аристократ, лишенный вкуса. А поскольку и тех и других в Летерасе хватало, вложение денег в реконструкцию обещало верную и немалую прибыль.

Едва лишь Багг появился на месте работ, как его сейчас же обступили десятники. Они тыкали пальцами в чертежи, говорили о необходимых изменениях и спрашивали у хозяина согласия. Только через час, похвалив десятников за усердие, он сумел ретироваться.

Улица, по которой шел слуга Техола, тянулась вдоль канала. За городской стеной она превращалась в широкую проезжую дорогу, ведущую к каменоломням. В этой части Летераса слой глины был не особенно глубок и упирался в камни древнего морского побережья, что уберегало здешние дома от проседания. Многим особнякам было по двести и больше лет. За это время архитектурные вкусы настолько изменились, что они казались выстроенными на иностранный манер.

Узкий и высокий Чешуйчатый дом буквально втиснулся между двумя своими внушительными соседями. Слева помещался архив какого-то храма, а справа – угрюмое, похожее на крепость здание Гильдии уличного порядка. Лет сто назад один весьма одаренный камнерез украсил фасад и фронтон Чешуйчатого дома многочисленными фигурками крыс. Точного количества изображений не знал никто. По слухам, оно все время менялось. Здесь были крысы флиртующие, танцующие, пирующие, воюющие, отдыхающие и так далее. Они ползали по трупам и по обеденным столам, среди равнодушных собак и пьяных слуг. Более того, крысиные хвосты переплетались между собой, образуя прихотливую вязь. Когда Багг поднимался по ступенькам, ему казалось, что краешком глаза он видит движения и ухмылки каменных грызунов.

Старик повел плечами, прогоняя наваждение, затем толкнул дверь и вошел.

– Количество? Как давно появились? Насколько мешают?

Багг наткнулся на тяжелый стол из серого мрамора. Стол перегораживал собой почти все пространство вестибюля, оставляя узенький проход справа. Чиновник, скороговоркой задавший посетителю эти вопросы, едва поднял голову от пухлой конторской книги и снова углубился в записи.

Слуга Техола молчал.

– Я жду ответа. Кроме того, нам нужно знать, где находится ваш дом и как вы собираетесь расплачиваться. Новых договоров мы сейчас не заключаем. Советую заказать разовый выезд специалистов.

– Нет, – коротко ответил Багг.

Писец опустил перо и уставился на визитера маленькими блестящими глазками. На смуглом лице выделялись густые сросшиеся брови. Заляпанные чернилами пальцы потянулись к носу, словно бы чиновник собирался предотвратить чихание.