Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 101)

– Допустим. Но если это официальная статистика, то сколько же у нас тогда пропадает людей, об исчезновении которых не заявляют?

– Нужно увеличить имеющиеся цифры на треть и даже больше. Обратите внимание, господин финадд: свиток, который вы держите в руках, снабжен синей окантовкой. Видите? Он относится к так называемым синекаемочным документам, каковые мы храним в специальном шкафу с надписью «Для внутреннего пользования».

– И где он стоит? – спросил Брис.

– Прямо за вашей спиной, господин финадд. Там столько свитков, что скоро нам придется заказать еще один шкаф.

– Что означает эта синяя кайма?

– Положение вещей, близкое к реальности. Цифры, которые заносятся сюда, отличаются от официальных данных. Те зачастую занижаются вдвое. Но для своих расчетов мы всегда пользуемся синекаемочными материалами. Нам необходима более правдивая картина, господин финадд.

– Двойная бухгалтерия, стало быть?

– Да, господин финадд. Это необходимо для общественного спокойствия. Представляете, если бы сведения из синекаемочных свитков стали всем известны? Тут сразу бы такое началось: бунты, мятежи, поджоги. Лучше уж держать народ в неведении. А статистика, прямо скажем, неутешительная.

Брис снова пробежал глазами колонки цифр:

– Это что же, только за прошлый год в Летерасе бесследно исчезли семь тысяч человек?

– Шесть тысяч девятьсот двадцать один, господин финадд.

– И к ним нужно добавить еще три с половиной тысячи?

– Точнее, три тысячи четыреста тридцать с половиной человек, господин финадд.

– Неужели никто не пытался выяснить, в чем дело? – поинтересовался ошеломленный Брис.

– Разумеется, попытки расследования предпринимались, господин финадд. Нанимали специальных людей, по договору подряда.

– Представляю, сколько денег ухлопали впустую!

– Нет, господин финадд. Деньги были потрачены весьма разумно.

– Это как же?

– Документы в полном порядке, комар носа не подточит. Потраченные суммы досконально отражены в официальных отчетах.

– А кто нанимал специалистов? Ваше ведомство?

– Нет, господин финадд, другое. Такими делами ведает Палата подрядов и землемерных работ.

– Впервые слышу о такой. Где она находится?

Писец встал и подошел к незаметной дверце в стене между шкафами:

– Идемте со мной, господин финадд.

Комнатенка, куда провожатый привел Бриса, была чуть просторней кладовки. Три ее стены занимали полки, плотно набитые свитками с синей каймой. Чиновник подошел к одной из них, достал свиток и развязал скреплявшую его ленточку.

– Взгляните, господин финадд. Это относительно новый контракт, заключен не более трех лет тому назад. Исполнители работ обязуются проводить постоянные расследования и дважды в год, в назначенные даты, представлять свои отчеты. У нас не было оснований заподозрить их в недобросовестности.

– И кто же взял на себя такой труд? – осведомился Брис.

– Гильдия крысоловов, господин финадд.

– Теперь вы меня окончательно сбили с толку. Какое отношение все это имеет к ним?

Писец аккуратно перевязал свиток и положил его на прежнее место.

– Вы напрасно недоумеваете, господин финадд. Гильдия крысоловов весьма опытна во многих делах.

– Но полагаю, все эти дела так или иначе касаются отлова и уничтожения грызунов. Поручать крысоловам поиски пропавших людей более чем странно.

– Позвольте с вами не согласиться, господин финадд. Они скрупулезно предоставляют нам отчеты, точно в назначенный срок. Никаких неясностей. Недаром контракт с ними дважды продлевали. Потому я и говорю, господин финадд: в Гильдии крысоловов трудятся весьма опытные специалисты.

– Только вот что-то незаметно, чтобы крыс в городе поубавилось. Даже на главных улицах эти твари беззастенчиво шныряют средь бела дня.

– Смею вас уверить, господин финадд: гильдия всячески сдерживает разрастание крысиного поголовья. Мне даже страшно подумать, что творилось бы в Летерасе, не будь у нас этой достойной организации.

Брис ничего не ответил. Чиновник некоторое время молча глядел на него, а затем решительным тоном изрек:

– Деятельность Гильдии крысоловов, господин финадд, достойна всяческой похвалы.

– Благодарю за ценные сведения и за то, что уделили мне время, – сказал Беддикт. – Провожать меня не надо. Я сам найду дорогу. Всего вам доброго.

– И вам тоже всего доброго, господин финадд. Рад был услужить.

Выйдя в коридор, королевский защитник облегченно вздохнул. От затхлой атмосферы архивов и обилия пыли у него зачесались глаза. Нужно поскорее выбираться на свежий воздух. Точнее, просто наружу, поскольку воздух Летераса лишь с большой натяжкой можно было назвать свежим.

Семь тысяч бесследно исчезнувших людей. И так – год за годом. Брис поежился. А ведь неспроста Техол вдруг заинтересовался этой проблемой. Наверняка братец опять что-то задумал. Удобное обличье он себе избрал – рохля-неудачник, целыми днями валяющийся без дела на крыше. А за всем этим кроется четко работающий мозг незаурядного человека, умеющего претворять свои замыслы в жизнь.

Вот только какие именно замыслы? И не окажется ли так, что этот лежебока, дергая за невидимые ниточки, нанесет удар по самому уязвимому месту Летераса – его денежным потокам? Тогда, во время их ночного разговора, Брис увидел совсем незнакомого ему Техола: чрезвычайно осведомленного и весьма безжалостного. Авантюриста, которого не сдерживают никакие клятвы и обязательства. Словом, человека, способного на все.

«А зачем мне вообще знать о его планах? – уцепился за спасительную мысль финадд. – В отличие от брата, у меня есть обязательства и перед королем, и перед государством. Я вовсе не хочу, чтобы Техол их разрушил. А он это может».

Следом Брис подумал о Халле:

«И ты, старший братец, освободил себя от былых обязательств… Хвала Скитальцу, что наша мама не видит сейчас своих сыновей. Но не из-за нее ли мы трое выросли такими? И какая доля материнского характера досталась каждому из нас?»

Снова вопросы без ответов. И так – день за днем.

Брис выбрался в знакомую часть дворца. Ожидавшие его упражнения с гвардейцами казались желанной переменой. Хоть ненадолго вынырнуть из водоворота тягостных мыслей в знакомый мир, где все просто и однозначно.

«Что ни говори, а у неупокоенных есть свои преимущества. Ни пищи им не надобно, ни воды. И даже воздуха не требуется. Так что можно запросто спрятаться в любую дыру».

Багг приподнял и отодвинул одну из плит в полу заброшенного складского строения. Ему открылась черная дыра, в недра которой вела шаткая бронзовая лестница. Слуга Техола засветил фонарь и, осторожно спустившись по двадцати трем скрипучим ступенькам, попал в подземный ход, прорытый в твердой глинистой почве. Чтобы своды не осыпались, их потом обожгли, превратив в крепкий панцирь. Пройдя с десяток шагов, Багг остановился перед каменной дверью, изобилующей трещинами и древними письменами. Гробницы, подобные этой, были редкостью. Большинство из них просто обрушилось под тяжестью городских строений, иные опустились на недосягаемую глубину.

Ученые силились разгадать смысл надписей, сделанных на дверях в найденных гробницах. Обыватели недоумевали: зачем там вообще нужны двери? Письмена удалось разобрать лишь частично. Они содержали в себе множество проклятий, не то обращенных к самому Скитальцу, не то связанных с ним каким-то непонятным образом. Это изрядно напугало горожан. Интерес ученых мужей угас по другой причине. Все гробницы оказались пустыми. Везде обнаружились только грубые каменные саркофаги. И все: ни черепов тебе, ни костей. Среди простонародья тут же распространились слухи, что захоронения успели разграбить еще в давние времена, но воров якобы постигла страшная кара.

Багг остановился перед дверью. Пол имел наклон вправо, а потому отодвинуть дверь в сторону не составляло труда.

– Это ты? – послышался изнутри голос Шаруки.

– А кто же еще? – отозвался Багг. – Тот, кого ты ждала с таким нетерпением.

– Ошибаешься! Мне нужен вовсе не ты, а Техол. Разговор к нему есть.

– Хозяину малость нездоровится.

Выдав эту ложь, Багг приналег плечом на дверь, сдвинул ее, затем взял фонарь и вошел в проем.

– А Харлест где? – спросил он у воровки.

– В саркофаге.

Крышка у массивного каменного гроба отсутствовала. Багг поставил фонарь на кромку и наклонился.

– С какой это стати ты забрался сюда, Харлест? – полюбопытствовал старик. – Что делаешь в саркофаге?

– Я здесь лежу, – ответил неупокоенный брат Геруна Эберикта. – Удобно. Просторно.

– Но зачем тебе вообще лежать?

– Стульев нет. Сидеть не на чем. Вот я и лежу.

Багг повернулся к Шаруке:

– Где бриллианты?