Стивен Эриксон – Кузница Тьмы (страница 77)

Т’рисса соскользнула со своего «коня»:

– Матерь-Тьма уже ощутила его присутствие. Она утверждает свою власть.

– Будет битва? – поинтересовался Капло.

Азатанайка быстро взглянула на лейтенанта, а затем посмотрела на небо, будто на его куполе были высечены невидимые слова, которые она теперь читала вслух.

– Пробуждаясь ото сна, речной бог открывает глаза и видит во многом изменившийся мир. Даже подушку, на которой покоилась его голова, теперь присвоил кто-то другой: внутри Цитадели ведь есть храм? Когда-то он принадлежал речному богу, однако ныне им владеет другой. – Она хмуро взглянула на город впереди, не обращая внимания на сотни тисте, карабкавшихся на хребет по обе стороны дороги. – Уже сейчас наводнение спадает. Могущество Матери-Тьмы достойно восхищения.

И, пройдя между двумя мужчинами, Т’рисса шагнула в воду.

Реш хрипло вздохнул:

– Лично я предпочитаю оставить ноги сухими, если не возражаешь.

Кивнув, Капло направил свою лошадь вперед.

Процессия возобновилась, на этот раз во главе с азатанайкой, рассекавшей бурлящий поток с таким видом, будто наводнение было для нее неким даром свыше. Капло увидел поднимающиеся над Цитаделью облака.

«Пар. Матерь-Тьма изгоняет его. Воистину, мы видим, как ее мощь растет».

Они двигались чуть быстрее, чем опадала вода, хотя по следам на стенах зданий было ясно, что наводнение скоро закончится. Шум воды слышался повсюду, будто после мощного ливня.

– Матери-Тьме придется запомнить этот урок, – не оборачиваясь, сказала Т’рисса. – Связать – значит ослабить. Удержать – значит сделать уязвимым. Храмы суть не только средоточие поклонения и священных жестов, но и слабые места в доспехах бога. Именно там кожа тоньше всего, именно там могут соприкоснуться смертные и бессмертные пальцы. Встреча губ, общее дыхание. Верьте всей душой, но знайте, что ваш поцелуй может убить.

– Матерь-Тьма еще не освятила храм своим именем, азатанайка, – ответил Реш. – Этот вопрос пока что остается спорным. Возможно, она не нуждается в твоих предупреждениях.

Они приближались к перекрестку, выходившему на прямоугольную площадь. Из окон верхних этажей зданий по обеим ее сторонам жители города следили за их продвижением. В дальнем конце площади возвышались ворота Цитадели. Там никого видно не было.

Остановившись, Т’рисса повернулась к Капло:

– Я слышала разговоры про высокородных и низкорожденных, но тисте не признают королевской власти. Как такое может быть?

– Когда-то у нас была королева, – пояснил Капло. – Последняя в своей династии. Она погибла на поле сражения. Ее муж не принадлежал к знати, но его всерьез уважали за мастерство в бою. Когда супруга королевы смертельно ранили, она возглавила атаку своих стражей, пытаясь забрать его. Но ей это не удалось. Потом тело ее самой так и не нашли, в отличие от тела мужа.

Т’рисса пристально смотрела на лейтенанта.

– Эта королева была кровной родственницей Матери-Тьмы?

– Сводной сестрой, – сказал Реш.

– Однако та не могла занять трон?

– Нет, – ответил Капло. – Хотя можно было сделать исключение, вообще-то, прецедент имелся. Но ее сочли… неподходящей.

– Еще бы! Все интересы этой женщины сводятся исключительно к эзотерике, – проворчал Реш. – Начисто лишена способностей к политике. Идеалистка, романтическая натура – возможно, вполне подходящая на роль божества, но не королевы.

– То есть ваш трон остается незанятым, – констатировала Т’рисса. – Полагаю, это и в самом деле устраивает высокородных.

– Трон изменил свое предназначение, – проговорил Реш. – Теперь это почетное место в храме. На нем восседает Матерь-Тьма, и он именуется Троном Ночи, а вовсе не королевским.

– То есть она будет сидеть на нем во время нашей аудиенции? – уточнила Т’рисса.

– Кто знает? – пожал плечами Капло. – Она ведь обитает во тьме.

Азатанайка перевела взгляд с Капло на Реша и обратно.

– Ты сказал, что погибшая королева была последней в династии. Имеется в виду по прямой линии?

– Да, – нахмурившись, подтвердил Реш.

– Однако остаются еще и дальние родственники?

Капло кивнул.

– Лейтенант, ты со мной почти полностью откровенен. Ответишь честно на мой следующий вопрос?

– Если знаю ответ, – пообещал Капло.

– У королевы были другие родственники. Это Шекканто и Скеленал, которые теперь носят титулы матери и отца?

– Да.

– Но эти двое связаны между собой пожизненными узами?

– Не в плотском смысле, азатанайка, – ответил Капло. – Пожизненные узы – не супружество. Это нечто… иное.

– А Шекканто и Скеленал могут по праву претендовать на трон?

Капло пожал плечами:

– Вопрос спорный.

Повернувшись, Т’рисса снова направилась через площадь.

Вода ушла, оставив лишь несколько луж и влажные пятна на камнях, быстро уменьшавшиеся под лучами солнца. Капло уже собрался пришпорить лошадь, но Реш остановил его, предостерегающе вытянув руку.

Какое-то время они смотрели вслед продолжавшей идти вперед Т’риссе.

– Чародей, – прошептал Капло, – кажется, мы с тобой сболтнули лишнего. Впредь лучше будем помалкивать.

– Согласен, – откликнулся Реш. – Но что ей могут дать эти знания о родословной и чистоте крови?

– Думаю, они помогают Т’риссе чувствовать более надежную почву под ногами.

– И только-то? Ничего больше?

– Эпоха королей и королев давно миновала, чародей, – пожал плечами Капло. – Урок, который ни для кого не прошел незамеченным. Охваченная горем королева погрузила королевство в хаос. Это не должно больше повториться.

– Нам следовало оставить азатанайку тем клятым смотрителям, – с чувством произнес Реш.

И Капло не мог с ним не согласиться.

– Т’рисса уже возле ворот, – заметил лейтенант.

Они нагнали ее, объезжая лужи.

Седорпул, Эндест Силанн и Райз Герат наблюдали с вершины Старой башни за маленькой хрупкой фигуркой, направлявшейся к городским воротам Цитадели. После того как сопровождавшие женщину монахи сперва ненадолго остановились, а затем вновь нагнали ее, Седорпул проворчал:

– Это чародей Реш и Капло Дрим. Любопытную парочку шейки выбрали для такого случая.

Райз Герат взглянул на молодого жреца.

– Естественно, без мага не обойтись, – сказал он. – Река вышла из берегов и затопила город…

– Как будто расчищая азатанайке путь, – пробормотал Эндест Силанн.

– Вера способна пережить небольшое наводнение, – вставил Седорпул.

Историку послышалась в его словах некоторая робость.

– Чувствуешь пробуждение древней силы, жрец?

Круглолицый юноша пожал плечами:

– Когда мы видим нечто, столь неожиданное и… огромное, нас охватывает страх, но это вполне объяснимо. Я бы сказал, что подобная реакция естественна, но вот равнозначна ли она благоговейному трепету? Вряд ли.

– Хотя у нас нет никаких документальных свидетельств, – заметил Райз Герат, – логично предположить, что сезонные подъемы и спады воды в реке были составной частью культа речного бога. Разве не ясно, что мы стали свидетелями чуда?