Стивен Эриксон – Кузница Тьмы (страница 76)
Аномандер посмотрел на запертую на засов дверь перед ними и покачал головой:
– Маловероятно, верховная жрица. Их культ обращен внутрь. Шейки никогда не стремились вновь вернуть себе старый храм.
Она сообразила, что Аномандер прекрасно понимает, что к чему. Быстрота его мысли превосходила даже ее собственную.
– Возможно, вы правы, повелитель. В таком случае шейки, должно быть, сбиты с толку не меньше нашего. Этого достаточно, чтобы рассматривать их как потенциальных союзников?
– Полагаю, не слишком надежных, – ответил Аномандер. – Ведь они оказались в безвыходном положении – как я понимаю, в монастырях сейчас царит хаос. Поклонение мертвому богу имеет то преимущество, что оно обеспечивает жрецам ничем не ограниченную свободу.
– Но теперь…
Он кивнул:
– Их планы пошли прахом. Шейки столкнулись с вызовом с самой неожиданной стороны.
– Если они хоть что-то соображают, то увидят в этом потенциальный источник силы, возможность поправить свои дела и занять в королевстве более значительное положение, – предположила Эмрал.
– Что касается мирской жизни – да. – Аномандер поколебался, все так же не обращая внимания на Синтару, и сказал: – Мне сообщили, что мать Шекканто тяжело заболела: как я подозреваю, вследствие того, что произошло. И что к ней спешит Скеленал. Оба они стары, но отнюдь не глупы.
– В таком случае нам нужно присмотреться к чародею Решу и ведьме Рувере, чтобы понять, чего ожидать от шейков, – заметил Сильхас.
Еще один острый проворный ум, отметила про себя верховная жрица. Андарист соображал медленнее братьев и отличался некоторой рассеянностью, но Эмрал готова была это ему простить, поскольку он был необычайно проницателен, а интуицией превосходил самого Аномандера, чьи необычайные способности вошли в легенду.
– Мне сообщили, что азатанайку сопровождают чародей Реш и лейтенант Капло Дрим, – сказала она Сильхасу.
– Капло? – переспросил тот.
– Так, – пробормотал Аномандер. – Надо подумать.
– Шекканто боится, – заключила Эмрал. – Никаких других причин для присутствия Капло Дрима быть не может. – Она взглянула на Аномандера. – Он наверняка не сводит глаз с азатанайки.
– Согласен. Но это ведь Шекканто пребывает в панике, а не мы, и я не вижу никакой пользы в убийстве посланника у ног Матери-Тьмы.
– Повелитель Аномандер, – спросила Эмрал, – вы можете этому помешать?
– У нас есть преимущество: мы знаем, чего ожидать, – ответил Аномандер, бросив взгляд на Сильхаса, который кивнул и пожал плечами.
– Вы все колеблетесь, – заметила Эмрал.
А ледяной дождь продолжался. Слой замерзших градин на полу становился все толще.
Аномандер вздохнул:
– В жизни не встречал никого, кто орудовал бы клинком так же проворно, как Капло Дрим. Боюсь, если даже я буду стоять рядом, у меня может ничего не получиться.
– Тогда встаньте между ним и азатанайкой, – прошипела Синтара. – Они идут сюда, а мы тут несем всякий вздор, квохчем, будто старые курицы, лишь понапрасну теряя время! Матерь-Тьму нужно предупредить…
– Она все знает, и от нас ей ничего не требуется, – сказал Аномандер. – Сестра Синтара, нам, старым курицам, многое нужно решить, а ты упрямо пытаешься обозначить свою территорию.
– Вообще-то, я ее избранная верховная жрица!
– Тебя повысили, чтобы облегчить бремя управления сестре Эмрал, – отрезал Аномандер. – Матерь-Тьма мало что знала о твоих корыстных амбициях, а если ты считаешь, что тугие сиськи и влажное гнездышко – самый надежный путь к власти, то позволь напомнить тебе поэму Галлана «Трофеи юности». К концу ее даже слов не разобрать. – Он повернулся к Эмрал. – Верховная жрица, я решу вопрос с Капло Дримом еще до того, как мы войдем в Большой зал.
– Рада слышать, – ответила она, с трудом скрывая удивление: слова Аномандера, обращенные к Синтаре, стали для нее сюрпризом. «Тебя повысили, чтобы облегчить бремя управления сестре Эмрал». Надо же, а она и не подозревала…
«Не жалеет ли он теперь, что проговорился?»
– Так что там насчет пробудившегося речного бога? – осведомился Сильхас.
Эмрал облегченно вздохнула. Эти братья, первые избранные дети Матери-Тьмы, уверенно разбивали вдребезги любые страхи. Каждый раз, глядя на них – Аномандера, Сильхаса и в особенности Андариста, – она видела их отца, и в ней вновь с вызывающей силой вспыхивала любовь, закованная в цепи и кровоточащая от навязчивого самобичевания. Наслаждение таится в страданиях, а надежда – в давно нарушенных обещаниях: Эмрал почти чувствовала, как в присутствии троих сыновей Матери-Тьмы с ее плеч спадают многие годы.
– Полагаю, теперь все зависит от чародея Реша, – ответила она на многозначительный вопрос Сильхаса.
– Подождем их здесь, – решил Аномандер.
– Нас слишком много, а это свидетельствует о слабости, – заметил Андарист. – Я вас покину. Сильхас?
Сильхас с улыбкой повернулся к Аномандеру:
– Каждый из нас в одиночку справится с любой угрозой, так что необходимости оставаться сразу двоим нет. Пожалуй, я тоже пойду с Андаристом. Говорят, капитан Келларас вернулся, но застрял в таверне в компании Датенара и Празека. Андарист, предлагаю к ним присоединиться. Аномандер, а можно спросить у твоего уважаемого капитана, какой ответ дал Хуст Хенаральд?
– Почему бы и нет? – отозвался Аномандер. – Мне и самому любопытно.
Оба брата усмехнулись и вышли.
Эмрал не поняла, в чем суть последних реплик, которыми они обменялись. Хуст Хенаральд держался вдали от любых политических интриг и махинаций. Ей стало интересно, чего мог хотеть от капитана Аномандер.
«Ну и глупая же ты баба, Эмрал! – отругала она сама себя. – Ясно чего! Ох… если в Цитадели раздастся вопль железа, эхо разойдется весьма далеко».
Однако ни Андарист, ни Сильхас не колебались ни единого мгновения. Учитывая все обстоятельства, их вера в способности брата была просто невероятной.
«Чему удивляться? Они – сыновья своего отца. Остается лишь молиться о том, чтобы им не передались недостатки матери».
– А нам что, просто стоять тут? – недовольно спросила Синтара.
– Ты здесь не нужна, – сказал Аномандер. – Можешь укрыться в обществе Матери-Тьмы.
– Предлагаешь мне личную аудиенцию у нашей богини? – усмехнулась Синтара. – Я уж точно не стану возражать. – Она пренебрежительно махнула бледной рукой. – Можете оставить все внешние приличия в коридоре, если хотите. Я буду выше этого, поскольку, похоже, только я одна действительно понимаю, что означает положение верховной жрицы.
– Коленопреклоненное, Синтара?
Несмотря на краску на лице и царивший в коридоре полумрак, Синтара заметно побледнела. В глазах ее вспыхнула ярость, и молодая женщина, развернувшись, направилась к двери. Мгновение спустя та с грохотом захлопнулась, и по коридору прокатилось эхо.
Эмрал покачала головой:
– Она не забудет этого оскорбления, повелитель Аномандер. И не думайте, что Синтара так уж безобидна, это весьма тщеславная особа.
– Это было неразумно с моей стороны, – согласился Аномандер. – Однако, если она разгневается, рискуешь ты, а не я. Прошу меня простить, верховная жрица.
– Извиняться не за что, повелитель. Я наносила Синтаре и куда более глубокие раны.
– Но наверняка без свидетелей. Все осталось между вами.
Эмрал пожала плечами:
– Сомневаюсь, учитывая, сколько при дворе шпионов.
– Такова опасность тьмы, – промолвил Аномандер. – Мир, который сделали невидимым, располагает к интригам.
– Нелегко высечь веру из мирского тщеславия, повелитель. Рождение любой религии всегда происходит бурно.
– Все оказалось бы куда спокойнее, – заметил Аномандер, когда в дальнем конце коридора послышались приближающиеся шаги, – если бы здесь был Драконус.
И одной этой его фразы хватило, чтобы выбить почву у нее из-под ног. Эмрал не ответила, больше не доверяя собственному голосу.
«Не смотрись в зеркало, ибо увиденное может тебе не понравиться».
Когда Дорсан-Рил вышла из берегов, заливая своими мутными водами улицы и переулки Харканаса, и по городу волнами распространились ужас и тревога, Капло Дрим и чародей Реш выехали с Т’риссой на главную дорогу, что вела из леса. Толпы тех, кто бежал от поднимающейся воды, собирались, будто выброшенные рекой обломки, на высоком хребте, посередине между границей города и краем леса.
Наводнения, подобные этому, случались в Харканасе каждой весной. Но сейчас, посреди засушливого лета, явившееся без всякого предупреждения, оно невольно вызывало суеверный ужас.
Там, где главная дорога уходила вниз по склону, пересекая хребет, прямо перед путниками плескалась на камнях забитая мусором вода. Капло натянул поводья, и мгновение спустя его примеру последовал Реш. Т’рисса остановилась сразу за ними. Позади нее, не обращая внимания на вопросы беженцев, попридержали своих лошадей шейки, молчаливые и бледные.
– Азатанайка, – осведомился Капло, – насколько пострадает твоя лошадь, если мы поедем через эти воды?
– Я пойду пешком, – ответила она. – Река противится своему пленению, провозглашая истину природы.
– И что потребует речной бог от этого города? – резко спросил Реш. – От самой Матери-Тьмы? Берега Дорсан-Рила заключены в камень. Возведены мосты. Пристани и причалы надежно противостоят потоку. Неужели все это должно быть разрушено во имя свободы воды?