Стивен Джонс – Проклятие Озерной Ведьмы (страница 97)

– Беги ко мне, – говорит девушка, которая ничего такого про Джейд никогда не знала, и потирает швы на плече, задерживает там пальцы, потому что ей кажется, что так она не дает себе развалиться на части.

Когда старуха увидела одно из ее почти исчезнувших ушей, выставленное на обозрение после короткой стрижки, она поцокала языком, а потом начесала остатки волос девушки ей на ухо. Но у этой девушки волосы только что были розовыми, а потому она тряхнула головой – пусть хоть весь мир смотрит, пошли они все в жопу.

Старуха только кивнула, увидев это, и попыталась попить из пустой кружки.

– У меня… у меня не осталось слюны, – сказала она, словно в этом было что-то смешное.

Это фраза из одного из любимых фильмов всех времен девушки с ярко-синими волосами, и она пошла, а эти слова снова и снова звучали в ее голове.

«Беги ко мне», – беззвучно говорит теперь девушка, которая потопила один остров.

Она повторяет эти слова, потому что помнит, как потерявшаяся девочка выбегала к машине отца, чтобы он мог обхватить ее руками, поднять и кружиться, кружиться.

Маленькая девочка помнит звук этого гудка.

Об этом думает девушка, у которой никогда не было водительских прав, садясь за руль. Может быть, если она проедет вокруг озера, все время нажимая на гудок, то потерявшаяся девочка найдет ее, так?

Пока что ничто другое не сработало.

Эта девушка с личным делом длиной с ее руку шарит вокруг рулевого колеса, пытается завести этот большой пикап, сообразить, как его вести, когда она его поведет, но… а где ключ?

Она соображает.

Проверяет приборную панель, бардачок, открывает маленькую дверку на панели, а потом, вспомнив, что однажды это помогло одному роботу из будущего, опускает козырек и подставляет ладонь, на которую должны упасть ключи.

Но они не падают.

Зато падает лист плотной бумаги. С картинкой, нарисованной потерявшейся девочкой: шериф, его жена, девочка – их семья.

Девушка, у которой никогда не было семьи, сжимает губы, чтобы не потекло из глаз, прижимает рисунок к груди, глубоко дышит. Потом она убирает рисунок назад – это не ее – и садится прямо в кресле.

Этот рисунок не ее. А другой вполне ее.

Две минуты спустя девушка, которая прежде только вылезала из окна туалетной комнаты в офисе шерифа, теперь влезает через него.

Рисунок все еще на потолке, где она его оставила.

Девушка, которая дала обещание, тяжело падает на колени.

Секунду спустя она пробегает через приемную, не отвечая на вопросы девушки за столом.

На рисунке потерявшаяся девушка в бухточке озера. За ней какие-то смешные деревья.

Старый шериф много лет назад устроил для третьего класса, в котором тогда училась девочка, еще даже не знавшая про фильмы ужасов, экскурсию, он показал им дерево, которое походило на то, что она увидела на этом рисунке, он рассказал, что в старые времена, во времена ковбоев, индейцы перевязывали молодое деревце, отчего оно вырастало вот таким кривым, и это дерево было хорошим ориентиром на долгие, долгие годы.

И вот оно, это дерево.

Это был обычный школьный день, и не весь класс поместился в аэроглиссер старого шерифа, а потому…

Девушка, которая помнит все, даже то, что не хочет помнить, бежит, тяжело дыша, к берегу. Здесь никого нет. Все ищут потерявшуюся маленькую девочку.

Но эта маленькая девочка не в лесу за плотиной, где все ее ищут. Ищут там, где она потерялась. Обескураженная мать, которая столкнулась с ее похитителем, знала, что на руки девочку лучше не брать, а потому она провела, или убедила, или каким-то образом уломала маленькую девочку вернуться сюда, верно? Чтобы та была в безопасности? Вероятно, поэтому с раннего утра следующего дня эта мать появилась здесь, на пристани.

Иначе и быть не может.

Девушка, которая видела все эти фильмы и знает все правила, кивает, соглашается со всеми этими соображениями. Определенно. Наверняка.

Она представляет себе маленькую девочку, играющую на кромке воды у дерева странной формы. Девочка гоняет туда-сюда по воде ветку в форме рогатки и издает звук мотора. Когда ветка уплывает от нее, она становится на сгнившее бревно, чтобы достать ее, но с бревна она видит игрушку получше: бумажный кораблик!

И не один – вон плывут еще, и еще, и еще, целая маленькая флотилия бумажных корабликов.

Маленькая девочка не знает этого, но если твой кораблик доберется до противоположного берега, твое желание должно сбыться.

Девочка, может быть, хотела, чтобы кто-то поиграл с нею, ну пожалуйста.

И ее желание сбывается.

Когда второй и третий бумажные кораблики прибивает к ветке упавшего дерева, девочка опускается на корточки и пытается до них дотянуться, чтобы перенести в безопасное место, но отдергивает руку. У самого бревна покачивается на воде очень мертвая взрослая девочка с полусгнившей кожей, на ее лбу сидит маленькая птичка, которая своим крохотным клювом долбит ее глазницу.

Живая маленькая девочка еще некоторое время смотрит на мертвую девочку постарше, ждет, не сделает ли та что-нибудь. Птичка продолжает клевать, не хочет расставаться со своей находкой.

– Я хочу пройти сюда, – говорит наконец девочка мертвой девочке и ждет, может быть, мертвая желтоволосая девочка кивнет или отрицательно покачает головой. Когда мертвая девочка долгое время никак не реагирует, живая отходит, оглядывается она всего один раз – посмотреть, не села ли мертвая девочка.

Вернувшись на берег, живая девочка запускает два своих кораблика в высокую траву, а потом выталкивает один из них назад – в открытую воду, но не идет за ним, не хочет мокнуть, потому что, если ты промокнешь, ночью тебе будет холодно, а скоро снова станет темно.

Но за своим маленьким корабликом она следит, видит, как тот подплывает к ногам, облаченным в драные джинсы. Маленькая девочка переводит взгляд выше, видит лицо девушки с волосами цвета электрик, руки, почти полностью покрытые татуировками, серебряный пирсинг в брови, глаза, которые девушка не сводит с нее, крепко сжатые губы.

Она тоже садится на корточки, чтобы осмотреть кораблик.

– Как мы его будем звать? – спрашивает она.

– Вероятный Халк! – отвечает девочка, потому что а как еще, и тут она понимает, что девушка с сердцем-бензопилой стоит не в воде, а на воде. Это из-за того, что у нее прежде были покусаны пальцы. Эта вода заразила ее кровь, сделала ее такой, какая она есть, а догадалась она об этом, когда как-то раз ступила в ледяную воду, чтобы спасти тонущего старого шерифа, но обнаружила, что вода больше не принимает ее.

– Он весь промок, – говорит стоящая на воде девушка о кораблике, потом пожимает плечами, достает из кармана еще один лист белой бумаги и складывает его в идеальный, как и все остальные, кораблик.

Маленькая девочка сжимает губы, она не хочет улыбаться, глядя на это, но ничего не может с собой поделать.

Ее глаза притягивает мертвая девушка в воде.

– Я думаю, она из Нидерландов, – говорит девушка, которая больше не боится Жнеца с косой. – Она приехала сюда со своим парнем, когда я училась в средней школе.

– Она в порядке? – спрашивает маленькая девочка.

– Мы расскажем о ней кому-нибудь, – говорит девушка, пытаясь не слишком широко улыбаться. – Чтобы она смогла наконец отправиться домой, к своим родителям.

Губа маленькой девочки начинает дрожать, ее подбородок морщится.

– Подожди, все будет хорошо, – говорит девушка, которая приходится ей тетушкой. – Сейчас, может, так и не кажется, но все устроится.

Маленькая девочка кивает, хотя и не понимает толком, о чем речь, просто ждет.

Остальные кораблики валятся набок, они промокли, они тонут, плывя к маленькому мальчику, которому они нужны.

– Хочешь попробовать? – спрашивает девушка, достав дрожащими пальцами лист бумаги.

Маленькая девочка взвешивает эти слова, потом кивает два раза, быстро, один кивок за другим.

– Меня этому научил настоящий старый шериф, – говорит девушка, начиная складывать бумажный лист, девушка, которая знает всю историю. – Смотри-ка, здесь, наверху, акулий плавник.

– Не вижу, – говорит маленькая девочка, поднимаясь на цыпочки.

Девушка, которая на самом деле уже давно женщина, даже учитель истории, вытягивает руку, как это делают взрослые.

– Я знаю одно место, где мы можем посидеть и наделать столько корабликов, сколько захотим, – говорит она, кивая головой в сторону озера и за него, туда, где есть луг, своей формой похожий на овечью голову. – Там мы с твоей мамой посмотрели вместе наш первый фильм.

Маленькая девочка сжимает губы и кивает дважды, потом кивает быстрее и входит в озеро по колени, разбрызгивает воду ногами, подняв высоко руки, чтобы можно было поймать. Женщина, которая помнит себя в таком возрасте и такой же доверчивой, берет девочку за руку, потом разворачивает ее, хватает поудобнее и идет вместе с ней по поверхности воды, а потом в ярком сверкании появляется настоящий Ангел озера Индиан, она идет по водной глади до тех пор, пока у нее хватает терпения, а потом переходит на бег.

Постепенно затухает

Сгорает

Благодарности

Несколько лет назад, когда я проводил книжный фестиваль в моем родном городе Мидланд, штат Техас, у меня выдался свободный вечер. Мне нужно было всего лишь дойти до двери, сесть в арендованную машину и уехать, не включая фар. А направлялся я вот куда: в ресторан «драйв-ин», который всегда был закрыт в мои подростковые годы. Мог я поехать и туда, где мои дядюшка и тетушка смотрели «Хеллоуин», о котором я рассказывал здесь в прошлый или позапрошлый раз. Вот для чего я приехал сюда в этот вечер. Есть что-то привлекательное в том, чтобы видеть город через стекло автомобиля, правда? Как в 1978 году? Позади был долгий день рукопожатий и подписывания книг, и я пытался не выставлять себя полным идиотом и не волноваться при мысли о том, кто войдет или не войдет в дверь. Я был без сил. А в арендованной машине находился только я, а потому мои мысли поплыли куда-то, и я то пропадал, то возвращался спустя немалое время после того, как они нашли ту собаку, которую поедает понемногу Майкл, о чем все помалкивают. Но через каждые несколько минут я возвращался к Лори, Майклу и Лумису, так-то, старина. Я даже не уверен, что просыпался на протяжении этого времени за рулем. Может быть, я до сих пор еду в этой арендованной машине, вот что я хочу сказать, только теперь мне снится девушка, которая каждую неделю перекрашивает волосы в новый цвет, чье сердце слишком велико для ее тела, девушку, которая сражается с монстрами, а потом забывает, как ходить, когда на нее одновременно смотрит слишком много людей.