Стивен Джонс – Проклятие Озерной Ведьмы (страница 98)
Я пришел к мысли написать не одну книгу о Джейд, а сразу три. Если это не мечта, то я не знаю, что это такое. Мечта эта поведала мне многое о человеческом характере, о дружбе, о сотворении мира, о географических картах, о тех нарративных колебаниях, которые мы называем «сюжет», но которые вполне можно было бы назвать «жизнь». Так я думаю. Еще она показала мне в очередной раз, в чем мои сильные места и где мои многочисленные слабости в масштабе целых трех книг. Это не значит, что я с этого времени и до конца буду играть на этих сильных местах, я надеюсь, что буду работать и над слабостями, потому так обычно поступают те, кто хочет стать лучше. Еще я узнал, что у трилогий есть одна отличная особенность: ты можешь в полной мере использовать все свои замыслы. Что же касается третьей части трилогии, то про нее я узнал, что твои приказы – по крайней мере те, что я слышал, – сводятся к тому, что педаль газа нужно вдавить до упора, пока ее не застопорит, и оставлять там, пока хватает сил, вот так, старина.
Именно так и писалась эта трилогия. Я понятия не имел, как развиваются события и как они придут к концу, но я знал, что в последней книге они должны быть ужаснее и кровавее, чем в двух первых, хотя и в двух первых ужасов и крови тоже хватало. Я знал, что не могу защитить и палубную команду, и это… не было сотворением добра. Но? То, что ты делаешь со своими героями, не должно быть сотворением добра, оно должно показывать тебе дорогу к добру.
Вот только впервые за многие годы я, размышляя об этом новом проекте, испытывал страх. И потому я сделал то, что должно: при пяти месяцах, отведенных на написание трилогии, я написал другой роман: «Я был подростком-потрошителем» (I Was a Teenage Slasher[35]). Таким образом, я прочистил себе голову, убедился, что бак абсолютно пуст и можно начинать наполнять его заново, так что мне пришлось искать новое наводящее ужас топливо. Но подросток-потрошитель занял у меня два месяца из пяти, отведенных на трилогию. А это означало, что, покончив с подростком во вторник, я должен был начать трилогию в среду утром, все еще не имея ни замысла, ни настоящего представления о том, что я должен делать. Со мной уже случалось такое или что-то вроде, тогда это закончилось книгой «Как растить мертвецов в Техасе» (Growing Up Dead in Texas). И, я думаю, таким же образом появились на свет «Полукровки», и «Долгий суд над Ноланом Дугатти», и «Составление карты внутренностей» (Mongrels; The Long Trial of Nolan Dugatti; Mapping the Interior), а потому я знал, что если я сожму губы, если буду подсчитывать все переходы по ссылкам в пределах доступности и в порядке поступления, то, может быть, мне повезет и я смогу вытащить из шляпы вполне приемлемого кролика. Правда, нельзя было исключать и такой вероятности, что шляпа на этот раз откусит и пережует мою руку. Такова уж природа романов, верно? Я имею в виду их написания. Вдоль долгой дороги к сердцу читателя валяется шелуха брошенных романов – типа каркасы сожженных «Шевроле».
И к слову: моя благодарность энергетическим напиткам «Йерба Мате». Тем, что на ананасе с кокосом. Не будь вас, мне пришлось бы вас изобрести, чтобы написать эти три книги, которые есть мое бьющееся сердце.
Особые благодарности моему литературному агенту Б. Дж. Роббинсу, которая поняла, что я не собираюсь просто зажечь свечу с обоих концов, чтобы подвести черту, я собирался поджечь динамитные шашки, чтобы пробиться до последней страницы. Она позвонила моему редактору в «Сага Пресс» Джо Монти и перенесла срок сдачи рукописи. Сейчас начало июля. Как Б. Дж., так и Джо знали, что я могу успеть к назначенному сроку, потому что я никогда не нарушаю договоренностей, но, сказал Джо, он хочет быть уверенным, что третья книга трилогии сможет подобрать все хвосты, как полагается, и еще он хотел быть уверенным в том, что мне хватит покоя и времени, чтобы сделать это. А это, конечно, означает «большие надежды, Стив». Но такого рода давление забавляет.
Таким вот образом, благодаря доброте и доверию Б. Дж. и Джо, у меня было время до сентября. А иными словами, я получил
В каждой передышке роман учит тебя многому о тебе самом, и я это знал. Но я не был уверен, что мне так уже хочется сомневаться в собственной личности. И почему все же я дал волю сомнениям? Все дело было в прологе «Дикая история Пруфрока», работая над которым я испытал самые серьезные трудности в сравнении с другими частями трилогии. Причина: я написал две или пять страниц, когда случилась стрельба в Ювальде[37]. Помните, как сразу после массового убийства в «Колумбайне» много фильмов ужасов были запрещены к показу как пропагандирующие насилие? Я никогда не мог понять это до того самого момента, хотя один из моих братьев находился в том самом кафетерии в «Колумбайне» и впал в кóму еще до начала стрельбы. Я хочу сказать, что, увидев Ювальде в новостях, я принялся ходить по комнате, схватившись за голову, потому что мир утратил смысл, все в нем перестало иметь смысл, потому что как такое вообще могло случиться? Все мы некоторое время пребывали в таком состоянии, правда? Да и как могло быть иначе? Такое не должно случаться. Но литература всегда была моим убежищем от безумного и продолжающего сходить с ума мира, местом, где я могу укрыться, местом, где если мне удастся правильно отбалансировать все эти вращающиеся тарелочки, то события и факты на нескольких страницах могут обрести здравый смысл. И потому я вернулся к Хетти и Полу у входа в библиотеку. Но? Эта парочка в укромном месте в преддверии слэшера, верно? Если это не смертный приговор, то я тогда вообще не знаю, что это такое. Жанр требовал от меня, чтобы я их убил, чтобы их кровь смазала шестеренки романа, установила смертельные ставки, показала, что любой и все вместе могут оказаться жертвой.
Но?
Делать это теперь становилось все труднее и труднее. А раньше со мной такого не случалось. Вот почему глава «А ВОТ И БУГИМЕН» получилась самым длинным прологом в трилогии: эти дети, эти ученики не были расходным материалом. По крайней мере, я не мог их израсходовать. Может быть, много позднее в книге, когда Джейд, учительница, обнимает своего ученика Алекса, с такой силой прижимает его к себе, с таким отчаянием, когда ее миры рушатся вокруг нее? Вот что такое для меня вся эта книга. Многие персонажи умерли на страницах этой трилогии, и в ее последней книге особенно, но я не думаю, что кто-то из них доставил мне столько мучений, сколько Пол и Хетти в ту последнюю неделю мая.
И даже тогда, даже когда пролог был написан, я все еще не мог отпустить Хетти и Пола. Я вот что хочу сказать: я никогда не собирался показывать документалку Хетти на стене плотины. Я даже еще не знал, что там состоится показ фильма, – как такое возможно после «Челюстей» на воде? – но показ фильма означал, что ее мечта могла в какой-то мере сбыться, несмотря ни на что? Это означало, что мне нужно изобрести кого-то, кто похитил бы эту громоздкую видеокамеру, а это в свою очередь означало, что у этого человека были основания сделать это и… Синнамон Бейкер на месте Куинта в дальнем конце комнаты определенно насторожилась в этот момент. Прежде чем я успел спросить, что у нее на уме, она уже отправилась делать то, что надумала, – она не из тех, кто, как говорит Майк Бирбиглия, ждет второй половины предложения. Я даже не знал, что она на тех качелях была в накидке Батюшки Смерти чуть не до самого конца игры, я хочу сказать, что также был сильно удивлен, когда узнал, что она вносила лепту в эти отчеты, и как же кстати пришелся тот факт, что в конце концов ее горло чуточку пострадало. Иначе не объяснить, почему Джейд с самого начала не определила, кто она такая?
Но так рождаются романы у меня: я планирую, вырабатываю стратегию, я предвкушаю, а история развивается сама по себе, не обращая внимания на чувака за клавиатурой.
Ты же не просто бродишь в потемках и натыкаешься на что-то. Или, о’кей, бродишь, всегда бродишь в потемках, я не знаю другого способа писать романы. Но мне повезло, что в этих потемках – Ричард Кэдри назвал бы это «вселенской тьмой» – стоят люди, которые отводят меня от одного пункта до другого. На сей раз Джесс Лоуренс, Мэтт Серафини и Эдам Сезаре помогали мне с названиями некоторых глав, когда я подходил к половине, и тогда участники этого соглашения по наименованиям вступали в жаркие споры. Благодарю также Маккензи Кьера за то, что выдержал одно из таких заседаний и задавал довольно трудные вопросы, которые вынуждали меня придумать что-нибудь новое или изменить текст. Спасибо за разговор, который у меня состоялся с Джошоми Виолой и в несколько измененном варианте появился – без его разрешения, я думаю, – в романе. Джош, ты не возражаешь? Выкинуть его или оставить? В любом случае, Джош, в качестве благодарности за тот разговор, за твое доверие ко мне я вставил сюда Кейси Джонса. Выскажу предположение, что ты, когда я закончил, уже успел обзавестись его татушкой. Моя благодарность Дону Хенли за его слова: «Ты называешь какое-то место раем, поцелуй его на прощание», хотя я так никогда и не понял, к кому обращены слова Хенли – то ли к коренным американцам, то ли к захватчикам, склонен считать, что, вероятно, к последним, поскольку мы лишь изредка называли эти края домом. Они стали раем только в обратной перспективе. Но Дон Хенли также говорит, что «если ты находишь кого-то, достойного любви в этом мире, то тебе лучше сжать зубы и держаться до последнего». И это вполне себе Джейд в восемнадцати словах. Благодарю также Пола Тремблея за то, что предложил использовать в этом молодежном романе нашего главного героя, созданного нами в совместной работе несколько лет назад. Я думаю, что Джейд трилогии имеет с ней некоторые общие черты. Или я не думаю, что она стала бы тем, кто она есть, без той нашей совместной работы над образом девушки по имени Мэри. С благодарностями и с разрешением в этой истории присутствует имя Пол. И опять благодарности в адрес Тео Ван Алста за разрешение использовать его имя в этих книгах. В благодарность я мог бы вставить в эту книгу специально для него несколько слов с умляутами. Предполагалось, что это станет большим сюрпризом, но потом мне понадобилась помощь, чтобы правильно их написать. И он в последнюю минуту эту помощь мне оказал. Твоя помощь поспособствовала тому, чтобы все сошлось в лучшем виде. Спасибо. И, говоря о музыке, спасибо еще раз и по-прежнему Эдаму Брэдли за ответы на мои бессистемные вопросы про Тупака. Надеюсь, что мне удалось воздать ему должное. Или хотя бы не соврать в чем-нибудь. И спасибо за эту старую мультяшную песню, или музыку, или что уж она такое есть, «Окончательное сражение добра со злом» (Ultimate Showdown of Ultimate Destiny). На последней трети книги этот мультик был моей полярной звездой. Спасибо за историю Луизы Эрдрич, опубликованную в «Нью-Йоркере», историю о катающейся туда-сюда голове (кажется, это было в «Нью-Йоркере»?), и еще большая благодарность ей за Нанапуша [кажется, в «Следах» (Tracks)], который обкладывает себя лосиным мясом. Это такой несъедобный образ, что я решил стащить его. Но еще больше я благодарен Луизе Эрдрич за то, что она начала «Медицину любви» от третьего лица, а потом так легко и естественно перешла на рассказ от первого, за Джун, которой я посвятил по меньшей мере одну книгу, а может, и больше. Эта твоя выдумка позволила мне использовать такой же прием и здесь. Отдельная благодарность и Джо Р. Лансдейлу прежде всего за все: за то, что он писатель и человек, которому я пытаюсь подражать, за то, что всегда, в любое время дня, говорит со мной по-неандертальски, но применительно к этому роману, спасибо тебе за тот нервный срыв, который ты устроил для Хэпа несколько книг назад. Эта реальность поразила меня и осталась со мной и подсказала мне, что, когда в романе впервые появляется Джейд, она, возможно, имеет дело с таким же материалом. И еще в этом романе был большой изъян, который мне удалось победить, только когда я догадался спросить у себя: что бы сделал в этом месте Джо? – Ответ: он не стал бы врать. А потому мне пришлось быть честным, найти реальный способ довести роман до конца, а не какой-то фейковый, который сразу же был бы раскушен читателем, как бы я ни надеялся на противоположное. Спасибо за эту поэму в старом стиле, начинающуюся словами «бегите, братья» и с длинным названием, которую я никак, никак, никак не могу теперь найти. Никто его не знает? Если кто-то знает, сообщите, чтобы я мог вставить его в Благодарности издания в мягкой обложке. А также поблагодарить и вас – того, кто даст мне эту информацию. Благодарю Майка Бокковена за книгу «Земля фантастики», роман в жанре хоррор, который я за последнее десятилетие перечитывал бессчетное число раз. Чтобы продемонстрировать мою искреннюю и непреходящую любовь к этой идеальной книге, я похитил одну строку из нее и разместил здесь. Мои благодарности Анураге Андре за разговор со мной об «Умнице Уилле Хантинге», после чего моя любимая часть из этого фильма перекочевала на страницы моей книги. Моя благодарность Девону Бройлсу за эту «птичку в волосах». И Дэнну Бройлсу за его всегдашнюю готовность говорить о жанре хоррора, за то, что он так много знает об этом и может мгновенно получить все сведения о нем из его «Ролодекса». И спасибо за то, что столько раз спасал мне жизнь. Спасибо также Брету Истону Эллису за тот последний лирический взрыв в конце «Лунного Парка». Я знал, что ничего подобного не смогу сделать здесь, но, используя кое-какие иного рода трюки, я, кажется, смог утащить что-то отчасти знакомое. И, пожалуй, еще раз спасибо Нельсону Тейлору за сказанные им слова: «Не ешьте рыбу из этих вод». Помнишь, Нельсон, ты написал эти слова в магистратуре? «Лягались, как клейдесдалы[38] на известковых ступенях Канзас-Сити». Это навсегда оставило след в моей душе. Я эти слова не забуду никогда. Мы не знали, что нам делать с ними – до сих пор не знаем, – но я не припомню других слов такой красоты.