Стивен Джонс – Проклятие Озерной Ведьмы (страница 99)

Спасибо моей матери – она всегда умеет находить плотины для меня и моих братьев. Помнишь, как ты закрывала глаза и кричала так, что слышно было на другой стороне всех плотин, на которых мы оказывались, и все мы прижимались к спинке сиденья и кричали: «Левее, левее, правее!»? Это ощущение знания, что мы непременно свалимся вниз в несколько мгновений тишины… оно определенно присутствует здесь. В одной из оград этой книги присутствует и олень, и за это я выражаю благодарность Уильяму Дж. Коббу, хотя ты, Билл, и говорил мне, что не помнишь этой истории. Если вспомнишь когда-нибудь, я с удовольствие ее перечитаю. Здесь есть старая, развалившаяся хижина, и я абсолютно уверен, что это тоже в некоторой мере покража из «Зимы в крови» (Winter in the Blood) Джеймса Уэлча. Или эта хижина появляется в моей истории приблизительно в том же месте, что и ваша, сэр. И еще благодарность Джо Хиллу за то, что вручил халлиган своему пожарному в «Пожарном». А я все изыскивал возможность применить этот инструмент в деле. Спасибо и Брюсу Спрингстину. Я украл строку из твоей последней бродвейской работы. Прости? Строка эта была столь хороша, что не украсть ее не было сил. Спасибо также «Детективу Монку» за Шарону. Пойми меня правильно, мне нравится Натали, она прекрасна. Но для Джейд и Леты Шарона подходит больше. Спасибо одному из моих братьев, Скаю, за то, что рассказал мне про систему JPay, хотя ни один из нас не хотел в это вникать. Спасибо Кэндейсу, Финису и старшей сестре Ферба за определенное влияние, проявившееся здесь. Спасибо за подержанный «Кона Хей-Хей» и сверкающий новый «Ибис Рипмо АФ» – два велосипеда, на которых я стирал покрышки, пока писал это. Вот какими были мои дни летом, когда я работал над «Проклятием Озерной Ведьмы»: несколько часов за клавиатурой, потом двадцать или тридцать миль туда-сюда по дорогам, чтобы сообразить, какие события будут разворачиваться дальше. Я не знаю, сумел ли бы я закончить книгу без этих двух велосипедов, поскольку без всех этих миль и кручения педалей на восстановление уходит слишком много времени. Спасибо за поэтическую антологию «Жизненно важные знаки» под редакцией Рональда Уолласа: это была первая книга стихов, которую я прочел. Мне тогда было девятнадцать. Мои любимые стихи в этой книге до сих пор выделены, и каждый из них сегодня составляет громадную часть моего писательского ДНК. И первое среди них – стихотворение Джона Чиарди. Оно про изумруды, но на протяжении тридцати лет я помнил его иначе, и теперь уже поздно менять имена некоторых героев. «Изумруд Дэниэлс» звучит неважно. И конечно, я думаю, что в долгу перед Дугом Кроуэллом, моим первым учителем писательского ремесла, спасибо ему за подпись на этой книге стихов и рассказах о них – о том, что они исполнены смысла, сердца, мира. Так оно и было, Дуг. Они были исполнены всего этого и продолжают такими и оставаться. Я честно не знаю, стал бы я когда-нибудь относиться к писательству серьезно без ваших разговоров об этих стихах. Учителя бывают бабочками, которые машут крылышками, поднимая ураган, правда? Я думаю, мне повезло в жизни – меня обдували ветра от крыльев этих бабочек. Мне повезло стоять на этом ветру. Но я стою на нем не один. Со мной рядом Джо Монти, редактор из «Саги». Без него… старина. Без уверенного карандаша Джо в «Бензопиле» не было бы трилогии, а без его вклада в «Проклятие», я думаю, что избрал бы, наверное, легкий выход и позволил бы себе солгать. Но Джо не позволяет мне лгать. Без Джо ничего бы этого не было. А без Кристин Калелла, Савванны Брекенридж и Бьянки Дукассе, которые сообщали о «Проклятии» в многочисленных рецензиях, и отзывах, и журналах, и газетах, и сайтах, и еще бог знает где, «Проклятие» мог бы остаться каплей в океане, о которой не знает никто. Спасибо вам всем огромное. А еще спасибо за организацию моей жизни и составление графика, мне бы самому это наверняка было бы не по силам. Спасибо и Стиву Бреслину, и всей команде редакторов и подготовки рукописи к печати за их работу. Спасибо также за недавно вышедший фильм «Спасатели Малибу». Вы научили меня кое-чему касательно предыстории, и эту науку я использовал в моей книге. Только, пожалуйста, пусть меня никто не спрашивает, что это такое? Не потому, что это тайна или что-то неприличное, а потому, что я забыл. Я пишу романы только потому, что до безумия люблю выражать благодарности, а потому веду блокнот, куда записываю, у кого и из чего я краду, – вот почему в моей «Теории демона» почти пять сотен примечаний, – и почти в самом начале списка, на который я смотрю в этот момент, написано: «“Спасатели Малибу” – как писать предысторию». Я не знаю. Правда не знаю. Но я много раз пересматривал этот фильм, потому что он идеален. И я хорошо помню, что я в последний возможный момент украл из «Миссия невыполнима: Смертельная расплата». Я, счастливый, позволил себе на пару часов оторваться от авторского редактирования и отправился смотреть очередной фильм Тома Круза. И спасибо за подкаст «Книги в морозилке». После того как я погостил там, Стефани Ганьон позволила мне добавить одну песню (в исполнении Ареты, конечно) в плейлист BITF песен последних девушек. Работая над первой главой Джейд, я обнаружил, что плейлист, который я использовал для «Бензопилы» и «Не бойся жнеца», более не работает – я думаю, по той причине, что повествование ведется от первого лица? А может быть, плейлисты просто перестали быть действительными, не знаю. Как бы там ни было, я набрал плейлист песен последних девушек, использовал его на нескольких страницах, а кончил тем, что украл некоторые из треков и последовательностей, кое-какие песни исключил, добавил несколько других, и через день-другой у меня был плейлист, который жег меня, пока я работал над этим романом, а я приглядывал за ним, чтобы он оставался действующим, я думаю, что добился этого, воспроизводя песни, которые и не думал вносить в плейлист. Но потом, на протяжении двух последних глав, когда пришло время расставлять точки над «i»? Тогда мне помог старый плейлист. Не только старый плейлист, но и огромные, рассыпающиеся горсти драже, смешанного с орешками пекан. Вопрос «Зачем Я Пишу?» всегда не дает мне покоя, но иногда я думаю, что не для того ли я пишу, чтобы подкормиться драже с пеканом, а потом измучить себя ездой на велосипеде.

Что же касается того, откуда взялся пекан. У моих бабушки и дедушки, которые, в отличие от нас, всю жизнь прожили на одном месте, около дома росли пекановые деревья. В воскресные утра я смотрел мультики и ел орешки пекана, пока меня не начинало тошнить, и чего бы я только ни отдал сегодня, чтобы вернуться в те времена, хотя бы на день. Так что пекан мне помог. Немного. А может быть, еще и разглядывание обложки книги «Как растить мертвецов в Техасе»? Это мы с братом – два мальчика из «Составления карты внутренностей» – стоим среди пекановых деревьев и пытаемся, как говорит Джейми Джонсон, спасти друг друга. Выжить.

Я думаю, что немалая моя часть все еще там.

И я говорил, что меня пугало отсутствие идей для этой третьей части, с одной стороны, и обязательство написать ее – с другой, но тем не менее у меня уже были озеро Индиан, Пруфрок, Кровавый Лагерь, Утонувший Город. И конечно, у меня была Джейд, и на сей раз не отрывочные сведения – она собиралась поведать мне главное. Не могу сказать, что эта идея принадлежала исключительно мне. В течение тех восьми лет, что у меня ушли на то, чтобы свести воедино все мои мысли о книге «Мое сердце – бензопила», мои первые читатели говорили мне, что роман читается хорошо в тех главах, где повествование идет от лица Джейд, но когда от лица Харди или Леты? Тогда получается какая-то фигня, старина. И потому в последней книге я передал микрофон ей, и только она могла довести роман до конца.

Итак, Джейд, спасибо, что ты пробилась. Что позволила мне написать о тебе. Но теперь? Теперь я оставляю тебя, отпускаю – иди дальше своим путем по миру, живи той жизнью, какую заслуживаешь. Не отпуская далеко Холмса и Харди. А еще этого слабого на голову футболиста из исторического класса, они – часть тебя, но еще крепко держись за Лету и твою крошку-племянницу. Вырасти из нее самую свирепую последнюю девушку, каких видел Пруфрок, а это уже немало. И стой на остановке, когда из автобуса выйдет Йэззи. Она будет нервничать в открытом пространстве, но ты, я думаю, понемногу приучишь ее к нему. Может быть, тебе стоит сводить ее на пристань. На скамью Мелани. И посидеть там с ней.

Это нам нужно больше всего, думаю я.

Я же сажусь на скамью с моей женой Нэнси. Нэн, ты помнишь того священника, который венчал нас, когда нам было – сколько? двадцать три? – и это после того, как мы уже четыре года жили вместе? Прежде чем начать венчание, он отвел меня в сторону, словно для испытания, и задал мне один вопрос о тебе, и после его вопроса мне стало абсолютно ясно, что я сделал правильный выбор. Это была странная проверка вслух и в последнюю минуту, но и ответ у меня был готов в одну секунду. Я в тот день сказал ему, Нэн, что если ты в проходе продуктового магазина увидишь кого-то, кто слишком сильно дергает за руку своего ребенка, то каким бы устрашающим ни казался этот человек, какими бы последствиями для тебя ни грозило твое вмешательство, даже если бы весь мир рухнул из-за твоего поступка, ты бы прокричала ему в лицо, чтобы он перестал издеваться над ребенком и не отступила бы ни на шаг.