Стивен Бакстер – Трансцендентные (страница 34)

— Это зависит от меня?

— Так было всегда, дитя. Ты уже должна была это знать. Постарайся немного поспать.

Но, как она ни старалась наедине с собой в темноте, сон не приходил. Еще один день — ее последний день на Ржавом Шаре — и еще одно занятие в мрачной комнате с Кампоками и их большой семьей.

Но сегодня все было по-другому. Она оглядела их лица, которые, казалось, мягко светились в мягком розовом сиянии комнаты. Все они были повернуты к ней, выражение их лиц было открытым. Они смотрели на нее, они думали о ней и о том, что она открыла о себе с тех пор, как пришла в это сообщество.

И внезапно она оглянулась на себя.

Это был взгляд со многих сторон, как будто глаза вокруг нее превратились в зеркала. Она пережила еще один резкий переход, еще одно расширение своего осознания, как будто открылась дверь, впуская свет. Она дрогнула, как побитая.

Бейл коснулся ее руки. Шок от физического контакта был, но сейчас не так, как раньше, просто еще одно звено в паутине связей. И, кроме того, после ее близости с ним в его прикосновениях появилась нежность.

— Ты чувствуешь это? — спросил он.

— Думаю, да… — Когда он держал ее за руку, ощущение расширенной перспективы поколебалось, но не исчезло.

Он сказал: — Теперь ты можешь увидеть себя моими глазами. Можешь заглянуть в хранящиеся во мне воспоминания, даже о себе. Другие тоже. Как будто мы все в этой комнате — единый разум, объединенная нервная система, память и мыслительные процессы распределены и в то же время объединены. Ты можешь взглянуть на себя не только изнутри своей головы, но и через умы других.

Ей сказали, что это было необходимо, необходимо для роста ее разума. Если ее сознание было основано на способности заглядывать внутрь себя, то теперь она могла видеть себя и глазами других — и таким образом ее сознание расширилось на порядок.

— К этому нужно привыкнуть, — сказал Ден.

— Ты можешь сказать это снова, — печально сказал Сиир.

Алия спросила: — Как?..

Ей сказали, что существовала технология, или, возможно, это была биология, очень древняя, которая могла связывать людей на каком-то уровне, более глубоком, чем слова. Некоторые даже говорили, что эта способность произошла от инопланетного вида, давно ассимилированного человечеством. Но ее происхождение не имело значения. Общение происходило не от разума к разуму, поскольку это было невозможно; разум был всего лишь возникающим свойством мозга, тела. Но это было так, как если бы физические барьеры между одной нервной системой и другой стали неуместными.

Бейл сказал: — Это непосредственное общение. Здесь нет символических барьеров. Ты будешь знать, о чем я думаю, так, как я это думаю — и я тоже буду знать твои мысли, как если бы они были моими собственными, такими же прямыми, как объятие или удар в челюсть. — Он колебался. — Это еще не полностью развито в тебе. Даже если ты пойдешь дальше, ты сможешь отступить. Хочешь ли ты…

— Да, — сказала она, не давая себе времени подумать. — Сделай это.

Внезапно зеркальные сознания в комнате засияли ярко — все барьеры между ними исчезли — и она увидела себя, не только в этот момент, не только физически, но и в глубочайшем восприятии местных. Она могла чувствовать, что они думают о ней. Она порылась в их воспоминаниях о том, какой она была во время своих бесед с этой группой. Она могла видеть язык своего тела, ее застенчивость, медленно уступающую место энтузиазму по мере того, как говорила, и те моменты, когда в ее словах не было всей правды, и она была уклончивой, прерывала зрительный контакт, отворачивалась, без необходимости смеялась, теребила мех на теле.

Она знала, что эти люди думают о ней. Это было шокирующе, сбивало с толку.

Но, когда она посмотрела на себя своими глазами и глазами других, та "я", которую она видела, была не такой уж плохой. Да, иногда она была недоброжелательна к своей сестре, движимая соперничеством. Но подобные инциденты, врезавшиеся в память, занимали лишь малую часть их отношений. Она была всего лишь ребенком, многообещающим, ущербным, несформировавшимся. Она не знала ничего лучшего.

И, к своему удивлению, она поняла, что простила себя. Внезапно она заплакала, ее зрение затуманилось от слез.

Ее за плечи обнимает рука: двоюродная бабушка Бейла. — Ну, ну, — сказала она. — Мы все проходим через это. Три шага. Ты должна увидеть себя; ты должна принять себя; и ты должна научиться прощать себя. Но прощать так же трудно, как и обвинять, не так ли? Ну-ну, это пройдет.

Так и будет, поняла Алия, даже когда заплакала.

Она видела, что это было целью Рита. Трансцендентные были связаны так же, как были связаны эти местные со Ржавого Шара. Трансцендентность, несомненно, была намного больше, чем это, в своей древности, своей сложности, своей мудрости. Но на данный момент этой экстраординарной связи было достаточно: шаг за шагом.

И теперь она думала, что понимает странное сообщество местных. Там не было искусства, музыки, самовыражения, индивидуальности, потому что ни в чем не было необходимости. Искусство было всего лишь формой коммуникации, к тому же символической; кому нужны несовершенные каналы искусства или музыки, когда вы можете напрямую получить доступ к воспоминаниям, мыслям, эмоциям другого человека? Зачем бороться за самовыражение, если вы знаете свой собственный разум с безжалостной ясностью? И зачем путешествовать, если вы знаете, что, куда бы вы ни отправились, вы не найдете ничего более увлекательного, чем другие люди? Люди интереснее миров: это прямо сказал Ден.

Но каким ограниченным в результате стало это сообщество, подумала она. Какой замкнутой, какой однообразной была их жизнь.

Действительно ли это будущее человечества?

Бейл наблюдал за ней с добрым беспокойством, смешанным с гордостью. Но теперь ее поразило, что каждая секунда, которую они провели вместе, даже те моменты, когда они обнимались в воде, были разделены в головах его братьев и кузин. Они никогда не были одни. Она почувствовала приступ неловкости, укол отвращения. У нас с Томом было двадцать четыре часа до вылета обратно в Штаты. Том хотел посмотреть Лондон. Я решил навестить дядю Джорджа. Джордж жил один в маленьком спальном городке примерно в дюжине километров к юго-западу от Манчестера. Я приехал на поезде из Лондона. По прибытии, сверившись с картой на умном экране, решил не ездить на автобусах и рикшах и пройти пару километров пешком до дома Джорджа.

Это было не очень интересное место.

Когда я был ребенком, Джордж любил говорить мне, что глупо воображать, будто будущее будет отделено от настоящего или прошлого, как будто все будет разрушено и отстроено заново. Он был прав. В этом городе весь старый жилой фонд все еще был на месте, квадратные пригородные дома теснились бок о бок на каждом доступном квадратном сантиметре. Но теперь их деревянные двери были заменены массивными стальными ставнями, защищающими от непогоды, кирпичная кладка покрыта серебристой краской, окна заложены кирпичом. В эпоху автомобилестроения это место стало просто еще одним спальным пригородом близлежащего большого города, его исторические корни были затоплены жилой застройкой. Теперь, достаточно разумно было жить в городе, если вы хотели работать в нем, но это означало, что подобные места утратили то, что было их основной функцией в течение столетия или более.

Вокруг не было никого, кроме меня. Было жутковато идти по тихим улицам. Пятьдесят лет назад это место было бы устлано автомобильным металлом, машины были бы припаркованы на каждом подъезде и натыканы на тротуары. Теперь машины уехали, а дома с затемненными окнами были словно повернуты ко мне спинами.

Мы с Томом в некотором роде помирились. Или договорились не спорить. Или что-то в этом роде. Но теперь я поймал себя на том, что зацикливаюсь на наших спорах об Управлении.

Управление было унаследовано от администрации Амин, хотя и было создано после ее смерти. Это был новый международный орган, "зеленая ООН", созданная с помощью силы и авторитета правительства США. Его главная задача, вызов века, состояла в том, чтобы накормить всех, увеличить производство продуктов питания на душу населения при одновременном снижении потребления материалов и энергии.

Все началось с простых инициатив по быстрой окупаемости, таких как скупка земель, имеющих высокую экологическую ценность, но находящихся под угрозой чрезмерной эксплуатации. Прямо сейчас Управление работало над двумя мощными флагманскими проектами: спасти то, что осталось от тропических лесов Бразилии, очага биоразнообразия и эволюционных инноваций, и стабилизировать Китай, настолько пересушенный и перенаселенный, что река Хуанхэ была отравлена, когда не пересыхала, и чьи обширные низменности представляли собой один огромный гидравлический инженерный проект.

Но были планы пойти гораздо дальше, установить этические рамки и новые экономические правила для перестройки мира — именно в такой работе участвовал Джон.

Это действительно был новый "План Маршалла для пострадавшего мира", смелое сочетание экологического менеджмента, экономики, дипломатии. Постепенно к делу подключились даже религии, и длившаяся десятилетиями волна конфликтов, порожденных агрессивными и триумфалистскими тенденциями во всех основных конфессиях, начала отступать. Управлению даже была придана ограниченная демократическая легитимность, когда остальному миру было разрешено участвовать в президентских выборах в США, как "пятьдесят первый штат", набиравший столько же голосов коллегии выборщиков, сколько Калифорния, — более чем достаточно, чтобы отменить выборы.