Стивен Бакстер – Стойкость (страница 7)

Их техническая болтовня затихла.

- Освещение действует, - сказал я. - Итак, я делаю вывод, что у нас есть энергия.

Майкл Пул сказал, грубо подбадривая: - Потребовалось бы нечто большее, чем такой толчок, чтобы вывести из строя один из моих ВЕС-двигателей.

Дзик злобно сказал: - Если бы мы отключили электричество, ты бы уже превратился в сосульку, Имри.

- Заткнись, Билл, - пробормотала Мириам. - Да, Имри, мы в неплохой форме. Прочный корпус цел, у нас есть электричество, отопление, воздух, вода, еда. Мы не умрем в ближайшее время.

Но я подумал о парящих птицах Титана и удивился, как она могла быть так уверена.

Пул начал отстегиваться. - Нам нужно провести внешний осмотр. Прикинуть наши варианты.

Мириам последовала его примеру и рассмеялась. Она сказала мне: - Романтично, не правда ли? Первые шаги человека на Титане, и он называет это внешним осмотром. - Внезапно она стала дружелюбной. Катастрофа, очевидно, заставила ее почувствовать, что мы каким-то образом сблизились.

Но Билл Дзик ткнул меня локтем в ребра с такой силой, что стало больно даже сквозь слои моего костюма. - Выходи, Имри.

- Оставь меня в покое.

- Мы здесь упакованы, как ложки. Один выходит, все выходят.

Что ж, он был прав, у меня не было выбора.

Пул заставил нас пройти проверку наших экзоскелетов, их элементов питания, целостности уплотнений. Затем он выпустил воздух и распахнул люк в крыше перед нашими лицами. Я увидел небо, мрачное и коричневое, темное по сравнению с яркостью наших внутренних огней. Хлопья черного снега падали вниз. Люк был дверью из этого чрева из металла и керамики в неизвестность.

Мы вылезли через люк в порядке, обратном тому, как вошли: Пул, Дзик, я, затем Мириам. Сила тяжести, составляющая седьмую часть земной, была достаточно близка к лунной, чтобы сделать эту часть опыта, по крайней мере, знакомой, и я достаточно легко переносил свой вес. Как только я оказался снаружи корпуса, фонари на моем скафандре загорелись в ответ на темноту.

Я опустился на метр и, таким образом, доплыл до своего первого шага на Титане.

Песчаная поверхность хрустела у меня под ногами. Я знал, что песок - это водяной лед, крупинки которого на сильном морозе тверды, как стекло. Песок был покрыт рябью, как будто от отступающего прилива, а галька лежала разбросанная, истертая и размытая эрозией. На меня налетел ветер, медленный и мощный, и я услышал низкий басовитый стон. Черный дождь размазался по моему лицевому щитку.

Мы вчетвером стояли вместе, пухлые в своих костюмах, единственные люди в мире, большем, чем Меркурий. За лужицей света, отбрасываемого нашими фонарями, в бесконечную темноту простирался совершенно незнакомый ландшафт.

Мириам Берг наблюдала за мной. - О чем ты думаешь, Йовик? - Насколько я знаю, это были первые слова, произнесенные человеком, находящимся на Титане.

- Зачем спрашивать меня?

- Ты единственный из нас, кто смотрит на Титан, а не на гондолу.

Я проворчал: - Думаю, как это похоже на Землю. Похоже на какой-нибудь пляж или высокогорную пустыню, песок, галька. Как и Марс, за пределами Кахры.

- Конвергентные процессы, - пренебрежительно сказал Дзик. - Но ты совершенно чужой. Здесь твоя кровь горячая, как расплавленная лава. Смотри, от тебя исходит тепло.

И, посмотрев вниз, я увидел струйки пара, поднимающиеся от моих ног в ботинках.

Мы осмотрели гондолу. Ее внутренняя герметичная оболочка была достаточно прочной, чтобы защитить нас, но внешний корпус был смят и поврежден, различные крепления были сорваны, и она сама вросла в лед.

Пул собрал нас на военный совет. - Вот в чем дело. От оболочки не осталось и следа; она была разорвана, мы ее потеряли. Основные системы гондолы исправны, самое главное - энергия. Корпус, однако, пострадал. - Он ударил по металлической стене кулаком в перчатке; в плотном воздухе я услышал приглушенный удар. - Мы потеряли возможность расширения. Боюсь, мы застряли в этих скафандрах.

- До каких пор? - спросил я. - Пока мы не надуем запасной баллон, верно?

- У нас нет запасного, - сказал Билл Дзик, и у него хватило такта изобразить смущение. - Это был анализ затрат и выгод...

- Ну, это ты неправильно анализировал, - огрызнулся я в ответ. - Как мы теперь должны убираться с этого чертова спутника? Ты сказал, что мы должны были совершить какое-то безумное рандеву с разгонным блоком.

Пул постучал себя по груди, и в воздухе возникло виртуальное изображение головы Гарри. - Хороший вопрос. Я прорабатываю варианты. Я изготовлю еще одну оболочку и передам ее вам. Как только мы снова поднимем гондолу, у меня не будет проблем с тем, чтобы забрать вас. А пока, - сказал он более сурово, - у вас там, внизу, есть работа. Времени мало.

- Когда мы вернемся к "Крабу", - сказал Билл Дзик Пулу, - ты подержишь его, а я расправлюсь с ним.

- Он мой отец, - сказал Майкл Пул. - Я сам убью его.

Гарри растворился в брызгах пикселей.

Пул сказал: - Послушайте, вот в чем дело. Нам нужно будет путешествовать, если мы хотим достичь наших научных целей; мы не можем делать все это с одного места на южном полюсе. У нас есть некоторая мобильность. У гондолы есть колеса; здесь она будет работать как грузовик. Но сначала нам придется выкопать ее из песка и модифицировать. А пока Гарри прав насчет ограниченного времени. Я предлагаю нам с Биллом заняться проектированием. Мириам, ты берешь Имри и отправляешься посмотреть, чем можно заняться на озере. Это всего в паре километров, - он сверился с картой на запястье и указал, - в ту сторону.

- Хорошо. - Мириам с грацией, присущей низкой гравитации, подскочила обратно к люку и достала из гондолы рюкзак.

Мне очень не хотелось покидать укрытие разбитой гондолы. - А что насчет тех птиц?

Мириам спрыгнула обратно и подошла ко мне. - Мы не видели никаких признаков птиц с тех пор, как приземлились. Давай, куратор. Это отвлечет тебя от того, насколько ты напуган. - И она зашагала прочь, в темноту, прочь от пятна света у гондолы.

Пул и Дзик отвернулись от меня. У меня не было выбора, кроме как последовать за ней.

8

 Пройти любое расстояние было на удивление трудно.

Многослойный скафандр, сохраняющий тепло, был громоздким и неудобным, но он был гибким, и этим Титан отличался от Луны с ее вакуумом, где внутреннее давление делает жесткими даже лучшие скафандры. Но на Титане вы всегда ощущаете сопротивление тяжелого воздуха. На поверхности давление в два раза меньше, чем на Земле, а плотность воздуха в четыре раза больше, чем на поверхности Земли. Это почти как движение под водой. И все же сила тяжести настолько мала, что, когда вы зарываетесь ногами в песок для сцепления, у вас возникает тенденция отрываться от земли. Мириам показала мне, как делать глубокие, острые отпечатки подошв моих ботинок, чтобы зарываться в рыхлый песок.

Именно плотность воздуха является проблемой выживания на Титане; вы купаетесь в чрезвычайно холодной жидкости, температура которой составляет менее ста градусов над абсолютным нулем и которая с энтузиазмом отводит ваше тепло, и я всегда знал о молчаливой компании системы обогрева моего скафандра и элементов питания, этого хватило бы не более чем на несколько часов.

- Выключи подсветку своего скафандра, - сказала мне Мириам через несколько сотен метров. - Побереги энергию.

- Предпочитаю не ходить по тому, чего не вижу.

- Твои глаза адаптируются. И на твоей лицевой панели есть усилители изображения, настроенные на спектр окружающего освещения... Давай, Йовик. Если ты сам не выключишь, я сделаю это за тебя; твоя подсветка тоже мешает мне видеть.

- Ладно, черт возьми.

С выключенным светом я висел в коричневой мгле. Но мои глаза приспособились, и лицевая панель слегка улучшила мое зрение. Вокруг меня открылся Титан, равнина из песка и изъеденных ветром скал под оранжево-коричневым небом - опять же, мало чем отличающаяся от Марса. Надо мной плыли облака этана или метана, а за ними вздымалась дымка - слои органической грязи глубиной в десятки километров. И все же я мог видеть солнце в этой дымке, искорку низко над горизонтом, а напротив нее - наполовину полный Сатурн, намного больший, чем Луна на земном небе. Других спутников или звезд, да и самого "Краба", я никак не мог разглядеть. Все цвета были взяты из палитры малинового, оранжевого и коричневого. Вскоре моим глазам захотелось немного зеленого.

Когда я оглянулся, гондолы нигде не было видно, ее огни уже терялись в дымке. Я увидел, что мы оставили за собой четкую линию следов. Я испугался, подумав, что это был единственный след во всем этом маленьком мире.

Мы начали спускаться по пологому склону. Я увидел линии на песке, похожие на следы прилива. - Думаю, мы подходим к озеру.

- Да, - сказала Мириам. - Здесь, на южном полюсе, лето. Озера испаряются, а этан выпадает дождями на северном полюсе. Со временем здесь наступит зима, а там лето, и цикл обратится вспять. В маленьких мирах простые климатические системы, Йовик. Как, я уверена, должен знать куратор...

Мы подошли к краю озера этана. В этом тусклом свете оно казалось черным, как деготь, и по его поверхности пробегала вялая рябь. На жидкости лежали пятна чего-то более твердого, круглые, похожие на лилии, отталкивающе маслянистые. Озеро, черное и плоское, простиралось до горизонта, который заметно изгибался, хотя и был размыт в сумрачном воздухе.