Стивен Бакстер – Стойкость (страница 6)

- Больше скрытности, я полагаю. Не нужны двигатели.

- В этом и заключается идея. Мы прибыли утром по местному времени. Сутки на Титане длятся пятнадцать земных дней, и мы можем многого достичь до наступления темноты - на самом деле я намереваюсь как следует воспользоваться дневным светом. Прямо сейчас мы направляемся к южному полюсу, где сейчас лето. - А на летнем полюсе, как знал даже я, метан и этан скапливались в открытых озерах - единственных стабильных поверхностных бассейнах жидкости в системе, не считая тех, что на Земле и Тритоне.

Пул ухмыльнулся. - Лето на Титане. И мы летим на старейшем летательном аппарате из всех! - Очевидно, он начинал получать удовольствие.

Мириам улыбнулась в ответ, и их руки в перчатках сомкнулись.

Оболочка вздулась и взвилась над нами, когда теплый воздух наполнил ее.

6

 Итак, мы дрейфовали над замерзшим ландшафтом Титана, направляясь к южному полюсу. На данный момент Майкл Пул держал нас запертыми в этом нерасширенном корпусе и даже в наших скафандрах, хотя мы сняли шлемы, в то время как экипаж проводил новую серию проверок гондолы после входа в атмосферу. Мне ничего не оставалось делать, как смотреть сквозь прозрачные стены на очень похожие на землю облака, усеявшие темное небо, или через плечо на пейзаж, разворачивавшийся подо мной.

Теперь, когда мы были достаточно низко, чтобы разглядеть детали, я увидел, что эти темные места были обширными участками дюн, выстроившихся параллельными рядами из-за преобладающего ветра. Грунт выглядел взрыхленным, как огромный сад дзен. А более светлые участки представляли собой обнажения более светлых пород, плато, изрезанные оврагами и долинами. На этой широте не было открытых водоемов с жидкостью, но можно было ясно видеть ее присутствие в недавнем прошлом в извилистых долинах и на берегах высохших озер. Этот ландшафт дюн и ущелий был усеян круглыми шрамами, которые, вероятно, были остатками ударов метеоритов, и более странными куполообразными образованиями с неправильной формы кальдерами - вулканами, извергавшими "лаву" из жидкой воды. Как я узнал, у всех этих объектов были названия, присвоенные им земными астрономами, умершими столетия назад, которые изучали первые изображения этого ландшафта, полученные с помощью роботов. Но поскольку никто никогда не бывал здесь, эти названия, позаимствованные у исчезнувших раев и мертвых богов, так и не ожили.

Я рассеянно слушал, как Пул и другие рассказывали о своей научной программе. Атмосфера состояла в основном из азота, как и на Земле, но в ней содержалось пять процентов метана, и этот метан был ключом к чудесам и тайнам Титана. Даже помимо своей загадочной центральной роли в парниковом эффекте, который стабилизировал атмосферу, метан также занимал центральное место в сложной органической химии, которая там происходила. В нижних слоях атмосферы метан вступал в реакцию с азотом, образуя сложные соединения, называемые толинами, разновидность пластика, который выпадал на грунт в виде жидкого дождя. Когда эти толины попадали в жидкую воду, например, в нагретые ударами кратерные озера, образовывались аминокислоты - строительные блоки нашего вида жизни...

Когда я слушал, как они обсуждают эти вопросы, меня поразило, что никто из них не начинал свою карьеру в качестве биолога или климатолога: Пул и Берг оба были физиками, Дзик - инженером, а в последнее время - руководителем проекта. Однако и Берг, и Дзик прошли специальную подготовку на достойном академическом уровне, чтобы подготовиться к этой миссии. Амбициозные типы, подобные этим, ожидали, что проживут долго; периодически они переучивались и выбирали совершенно другие профессии. У меня никогда не было таких амбиций. У меня было хорошее образование, которое обеспечило мне хороший словарный запас и выбрало меня для моей синекуры в качестве куратора, наряду с влиянием моего отца - но пользы от этого было примерно столько же, сколько и от меня самого. Зачем тратить время на повторное прохождение всего этого? Кроме того, почему-то, несмотря на современные технологии, я не представляю себя достигшим какого-либо преклонного возраста.

Однако их разговор имел преимущество даже в те первые часы. Все они были обеспокоены тем, что делали, с этической точки зрения, и эти сомнения всплыли на поверхность теперь, когда они были вдали от давления Гарри Пула.

- В какой-то момент, - сказала Мириам Берг, - нам придется столкнуться с вопросом о том, как мы будем реагировать, если обнаружим здесь разум.

Билл Дзик покачал головой. - Иногда я не могу поверить, что мы вообще здесь, что мы вообще ведем этот разговор. Я точно помню, что ты сказал в Готовой Аляске, Майкл. Если мы не сможем защитить экологию, "мы взорвем чертову червоточину. Мы добудем средства для "Коши" каким-нибудь другим способом". Это то, что ты сказал.

Явно уязвленный Пул сказал резко: - Это было тринадцать лет назад, черт возьми, Билл. Ситуации меняются. Люди меняются. И выбор, который мы должны сделать, тоже меняется...

Пока они спорили, я был единственным, кто смотрел вперед, на то, как мы дрейфовали под нашим воздушным шаром. Сквозь мрак мне показалось, что я вижу первые признаки этановых озер полярных регионов, пласты угольно-черной жидкости, окруженные фрактальными ландшафтами, похожими на ложный цветной макет земной Арктики. И мне показалось, что я вижу движение, что-то поднимающееся над этими озерами. Возможно, туман? Но для этого в этих поднимающихся формах было слишком много прочности.

А затем из тумана появились эти формы, твердые и вырисовывающиеся.

Я натянул шлем на голову и вцепился в спинку кушетки. Я сказал: - Если кто-нибудь из вас быстро не предпримет что-нибудь, у нас скоро вообще может не остаться выбора.

Они смотрели на меня, сидя втроем в ряд, рассеянные, поглощенные своей наукой. Затем они посмотрели вперед, чтобы увидеть то, что увидел я.

Они были похожи на птиц с черными крыльями и белыми линзовидными телами. Эти крылья на самом деле хлопали в густом воздухе, когда они взлетали из полярных морей, убедительно имитируя то, как птицы летают в воздухе Земли. Странно, но у них, казалось, не было голов.

И они летели прямо к нам.

Майкл Пул рявкнул: - Давайте. Сбросим плавучесть! - Он ударил по панели, и остальные приступили к работе, одновременно натягивая шлемы.

Я почувствовал, как воздушный шар осел, когда горячий воздух вышел из оболочки над нами. Мы опускались, но, казалось, двигались в мечтательной замедленной съемке, в то время как эти птицы увеличивались в нашем поле зрения с каждым ударом сердца.

Затем они были над нами. Они пронеслись над гондолой, заполнив небо над головой, маслянисто хлопая черными крыльями, которые теперь, когда они были так близко, казались совершенно неестественными, совсем не похожими на крылья земных птиц. Они были огромными, размах каждого крыла составлял десять-пятнадцать метров. Мне показалось, что я слышу их, шелестящий, щелкающий звук донесся до меня сквозь густой воздух Титана.

И они разорвали оболочку. Ткань была разработана, чтобы противостоять метановому дождю Титана, а не подобной атаке; она разорвалась в клочья, и разорванные нити развевались в воздухе. Некоторые птицы пострадали; они запутались в наших нитях или столкнулись друг с другом и с шелестом упали прочь. Одна врезалась в саму гондолу, смялась, как папиросная бумага, и упала, скомканная, далеко под нами.

И мы тоже упали, последовав на грунт за нашей жертвой-убийцей. Наш спуск с восьмикилометровой высоты занял долгие минуты; вскоре мы достигли предельной скорости в плотном воздухе Титана и слабой гравитации. У нас было время пристегнуться, а Пул и его команда лихорадочно работали, чтобы укрепить системы гондолы. В последний момент Пул залил гондолу пеной, которая заполнила внутреннее пространство и приковала нас к сиденьям, как кукол в упаковке, слепых и неспособных двигаться.

Несмотря на это, я почувствовал хлопок, когда мы ударились о грунт.

7

 Пена сошла, и мы остались сидеть в ряд вчетвером. Мы приземлились на Титан так же, как вошли в его атмосферу, сначала задом, и теперь лежали на спине с наклоненной гондолой, так что я падал на Мириам Берг, а масса Билла Дзика давила на меня. Корпус гондолы снова стал непрозрачным, так что мы лежали в плотно упакованной жемчужной оболочке, но внутреннее освещение осталось, и различные информационные панели работали, хотя и были заполнены тревожными красными полосами.

Все трое быстро приступили к рутинным проверкам. Я проигнорировал их. Я был жив, дышал, воздух не был загрязнен, и я испытывал не больший дискомфорт, чем от неприятного тела Дзика, прижатого к моему боку. Значит, ничего не сломано. Но я почувствовал укол страха, такой же острый, как тот, который испытал моя виртуальная копия, когда узнала, что обречена. Я подумал, не шевельнулся ли ее призрак во мне сейчас, все еще напуганном.

И мои внутренности расслабились в системах скафандра. Неприятное ощущение, независимо от того, насколько хороша технология скафандра. Но мне не было жаль, когда мне напомнили, что я всего лишь хрупкое животное, затерянное в космосе. Возможно, в этом корень моей трусости, но в любой день я выберу смирение и реализм, а не высокомерие Майкла Пула.