Стив Каплан – Скрытые инструменты комедии (страница 7)

Комедия говорит правду. И, конкретнее, комедия говорит правду о людях.

Юмор присутствует во всем том малом, что делают люди. Если вы покажете им, как они выглядели, когда сделали то, что сделали, они будут смеяться.

Комедия говорит правду.

Комедия — это искусство говорить правду о том, как быть человеком. Кто-то может усомниться в правильности этого утверждения, отметив, что драма тоже говорит правду о том, какие мы благородные, самоотверженные, бескорыстные или любящие. Но это не вся правда.

А правда в том, что:

У всех нас есть недостатки

Мы все бываем идиотами

У всех нас есть слабости

Все мы можем облажаться...

Какие-то недостатки драма скрывает, иные — корректирует, многие — превозносит, а остальные — оправдывает. Из драмы удаляется любой изъян Героя, если из-за него последний представляется грубым или смешным. Например, вы когда-нибудь видели постановку «Гамлета», в которой принц пукает? Конечно, нет. Потому что тогда это будет комедия, не правда ли? А с другой стороны, комедия вмещает в себя всю нашу человеческую природу и присущие ей грехи, нашу нелепую жизнь и ее глубокие горести с печалями, ни от чего при этом не отказываясь. Гениальность комедии состоит в том, что она любит род людской, не обязательно прощая его.

Итак...

Вы знаете, в чем состоит правда обо всех людях?

У всех нас есть недостатки.

Мы встаем. Идем в ванную. Берем зубную нить (ладно, может быть, не все это делают, но надо — всем). Мы работаем, едим, спим и повторяем все снова на следующий день. По ходу дела мы где-нибудь портачим. Мы врем, лукавим, ошибаемся, блефуем. И каждый божий день мы все совершаем ошибки, множество мельчайших ошибок. Но некоторым из нас удается испортить все дело в огромных масштабах. А предельная лажа, неисправимый недостаток? Конечно, смерть. Мы умираем. Мы все умираем. Но именно в связи со смертью мы и начинаем понимать комедию. Не только комедию, но искусство в целом.

Борис Пастернак, русский поэт и романист, лауреат Нобелевской премии, однажды сказал: «Искусство всегда, не переставая, занято двумя вещами. Оно неотступно размышляет о смерти и неотступно творит этим жизнь»[13]. Искусства бы не было, если бы мы не умирали. Если бы мы жили вечно, не было бы необходимости писать картины или стихи; мы бы думали, что еще успеем, доберемся до этого, ведь у нас вечность в запасе. В конце концов мы еще увидим эту конкретную поляну или гору, или напоем эту мелодию, или додумаем эту поэтичную мысль. Но на самом-то деле мы умираем, и искусство — наша попытка осознать и запечатлеть эту эфемерную (для нас, во всяком случае) реальность.

Поэтому вовсе не удивительно, что драматические и комические актеры «размышляют» о смерти совсем по-разному. Актер драматический смотрит на смерть человека и торжественно говорит: «Умер человек. Как грустно». Актер-комик, наблюдая то же самое событие, говорит несколько суховато: «Посмотрите, как он жил, как нелепо!»

Нелепо? Звучит грубовато и бесчувственно? «Возможно, — ответит наш комик. — Но посмотрите, как он жил! Он ведь знал, что умрет».

Мы знаем, что смертны, но как же мы живем? Помните, человек — единственное животное, которое осознает свою смертность[14]. Мы, люди, единственные живые существа, обладающие практическими знаниями о собственной кончине. Но как же мы все-таки живем, невзирая на эти знания, на понимание того, что мы все умрем? Что же мы все-таки делаем? Мы что, сидим дома и сочиняем хокку, беззвучно проливая слезы?

Нет.

Каждый божий день мы просыпаемся и стараемся сделать нашу жизнь хоть немного лучше. Даже зная, что умрем, мы все-таки выходим из дома и по мере возможности стараемся не унывать.

Я знаю, потому что сам поступаю именно так. Сегодня я переделаю сотню дел, и все они направлены на то, чтобы стрелочка на моем личном счетчике счастья прошла еще одно деление в сторону полного блаженства и прочь от агонии. Сегодня утром я проснулся и воспользовался зубной нитью с привкусом корицы, чтобы люди, нашедшие мой высохший череп лет через двести, не только убедились в отсутствии предательского зубного камня, но и чтобы сам череп был приятен на вкус. Выходя из дома и направляясь на лекцию или семинар, я надеваю красивый костюм в полоску или брюки цвета хаки, чистую, хрустящую белую сорочку и белые кроссовки (отдаю дань Джерри Сайнфелду). Моя обычная семинарская процедура. Она меня радует, я чувствую себя хорошо, примерно так: «Великолепно, сегодня я буду говорить о комедии!» Каждое решение, принимаемое мной как сознательно, так и подсознательно, принимается с надеждой на то, что оно приблизит мою радость или умерит мой страх.

Все нами предпринимаемое делается с надеждой (порой обманчивой), что оно улучшит нашу жизнь. В одежде, которую сегодня надеваем, в выборе, который совершаем, заложена мысль о том, что все это улучшит нашу жизнь хоть на самую малость. Выбор сорочки или блузки на сегодня был сделан потому, что в ней мы почувствовали себя лучше (в той или иной степени), более привлекательными. Может быть, в этой сорочке удобно. А может быть, это моя «счастливая» сорочка. А может быть, просто она пахла не так скверно, как другие из огромной горы одежды, валяющейся на полу. Неважно. Все, что мы делаем, любое принимаемое нами решение — это попытка облегчить жизнь, улучшить ее.

Но разве эти действия, эти поступки помогут разрешить нашу главную проблему?

Нет, мы все равно умрем.

И тем не менее мы проснемся завтра утром и сделаем то же самое. И на следующий день все повторится сначала. Кто-то когда-то сказал: «Мы продолжаем работать с надеждой и искренней верой в завтрашний день, который может не наступить. И однажды он не наступит. Такова природа человека».

Мы будем и дальше стараться хоть немного улучшить нашу жизнь, пытаясь разрешить нашу неизбывную проблему, несмотря на убедительное свидетельство в пользу обратного. Такова правда нашей жизни. Комедия отражает метафорическую истину: пусть мы летим со свистом в пустоту холодной безразличной Вселенной, не зная, откуда мы пришли и куда идем, пусть некоторые из нас порой пренебрегают надеждой и впадают в отчаяние — мы, как раса, как вид, все равно продолжаем наш путь. Невпопад и неумело, но так по-человечески, мы стремимся максимально улучшить каждое мгновение пребывания в этой Вселенной или хотя бы сделать его лучше предыдущего, не имея никаких шансов на конечный успех. Мы из породы тех, кто встает после того, как сбили с ног. И встаем мы потому, что то ли по крайней глупости, то ли из упрямства, то ли из наивного оптимизма — но мы не можем тихо лежать там, внизу, где безопасно и где мы все в конце концов завершим свой путь.

Это глупо, бесполезно, безнадежно. Но, несмотря на нашу полную безнадежность и наши заблуждения, несмотря на эгоизм, мелочность, ничтожность принимаемых нами решений, они остаются по-человечески победоносными и прекрасными. А комик — это просто смельчак, который стоит перед группой незнакомцев и признается в том, что он человек, говоря правду о себе и других. Возможно, люди сидят в темноте и думают: «Я неудачник, я проиграл, я совсем один». Комик выходит и говорит: «Я тоже». Он пожимает плечами — это основополагающий жест комика. «Эй, ничего, переживешь. И у меня так было. Такова жизнь. Жить будешь!»

Искусство комедии — это искусство надежды. Это правда. И в этом комическая метафора нашей жизни.

Как ни странно, эту метафору можно представить в виде уравнения, которое, в свою очередь, приведет нас к целому набору инструментов, пригодных для практического использования.

Глава 4. Уравнение комедии

Я поставил растворимый кофе в микроволновку и вернулся за ним почти вовремя.

Вы выходите на сцену, делаете это, и смех звучит вам в ответ. Вы выходите на сцену, делаете то — и никакого смеха в ответ. На это — громкий смех, на то — никакого смеха. Проделайте это с десяток раз — с десяток раз получите смех в ответ. Проделайте то с десяток раз — на сцену выйдет актер второго состава. Мой друг Брайан Роуз (кстати, большая шишка, преподаватель театрального мастерства, да еще степень доктора философии имеет) обычно называл это явление «физикой комедии».

И, как всякое физическое явление, его можно выразить в виде уравнения, которое поможет нам присмотреться к внутренней динамике и механике искусства, к рычагам, центрам вращения и точкам опоры. Что-то вроде формулы E = mc² для комедии.

Мы исходим из того, что комедия говорит правду. А правда состоит в том, что каждое принятое нами решение принимается в попытке улучшить жизнь. И, даже зная, что в конечном счете эти попытки обречены на провал, мы продолжаем их предпринимать. В каком-то смысле это метафора, показывающая, что значит быть человеком.

Эту метафору, или парадигму (используем модное словцо), можно представить в виде уравнения для комедии.

Вот это Уравнение Комедии.

Комедия — это рассказ об обыкновенном парне или обыкновенной девушке, которые борются с непреодолимыми сложностями без многих практических навыков и средств, необходимых для победы, и при этом никогда не теряют надежды.

Позвольте-ка мне повторить.

Комедия — это рассказ об обыкновенном парне или обыкновенной девушке, которые борются с непреодолимыми сложностями без многих практических навыков и средств, необходимых для победы, и при этом никогда не теряют надежды. Если подумать, то все игровые комедии соответствуют этому уравнению. Говорят, что Джерри Льюис — признанный авторитет (кстати, французы его любят!) — сказал: «Вряд ли у меня есть продуманная теория относительно того, что именно заставляет людей смеяться, но предпосылка любой комедии — это человек в беде». Вот именно: обыкновенный парень, борющийся с проблемой, которая ему не по силам; но он не сдается.