Стив Каплан – Скрытые инструменты комедии (страница 53)

А. ЧЕЛОВЕК, ПОСКОЛЬЗНУВШИЙСЯ НА КОЖУРЕ ОТ БАНАНА — потому что такой комедии недостает деталей. В пьесе Тре-вора Гриффитса «Комедианты» старый актер-комик, обучающий своему ремеслу взрослых людей, говорит: «Комик рисует картину мира; чем пристальнее смотрит, тем лучше рисует». Отсутствие деталей — вот что отличает будничное от комического. В фильме «Ханна и ее сестры» (Hanna and Her Sisters) персонаж Вуди Аллена боится, что у него неоперабельный рак мозга. Среди ночи он выпаливает молитву Богу: «Я не хочу... кончить так, как парень в шерстяной шапочке, рассыльный в цветочном магазине». Такая пронзительная деталь и конкретика придают блеск этой реплике. Представьте, если бы это звучало следующим образом: «Я не хочу кончить, как какой-то идиот!» Жесткий современный комик может усилить реплику, добавив нецензурщину: «Я не хочу кончить, как какой-то долбанный дебил!» Он может также пошутить: «Я не хочу кончить, как какой-то монгольский недомерок!» Конкретика, к которой обращается Аллен, позволяет нам понять степень и глубину его обеспокоенности и полностью сфокусироваться на его комическом ужасе. Комедия без деталей приходит в упадок, перерождается в школу комедии «Уолтер Кранкейс»[44], где шутки создаются с помощью каламбуров, глупых прозвищ или прямых оскорблений.

И для некоторых Ж. ЧЕЛОВЕК, ПОСКОЛЬЗНУВШИЙСЯ НА КОЖУРЕ ОТ БАНАНА, УМИРАЕТ — самый смешной вариант. Я не спорю с ними, ибо они правы, если полагают, что это смешно. Это смешно для них. (С другой стороны, пункт Ж — выбор большинства французских нигилистов.) Но, я думаю, не смерть лишена комизма, а смерть надежды. Смерть сама по себе может быть невероятно смешной (если, конечно, она приходит не к вам); но даже в смерти должен быть элемент надежды. До некоторой степени комедия — это рассказ о людях, которые имеют глупую, бесполезную, идиотскую, неуместную надежду и действуют, принимая ее за основу. Безумные, нелогичные действия основаны на самой хрупкой надежде (Вуди Аллен — людям, которые хотят его убить: «Эй, ребята, не стреляйте в меня! У меня кровь плохо сворачивается! Я весь ковер испорчу!»).

Возьмем для примера фильм «Этот безумный, безумный, безумный, безумный мир» (It’s A Mad, Mad, Mad, Mad World), довольно несмешное кино 1963 года, где снимаются самые смешные комики 50-х и 60-х. В самом начале фильма мы видим Джимми Дюранте, который играет вора, укравшего бриллианты и скрывающегося от закона. Он несется на авто над тихоокеанским побережьем, пытаясь оторваться от копов. Вслед за ним едет целая кавалькада комиков того времени: Милтон Берл, Сид Сизар, Джонатан Уинтерс, Бадди Хэкетт, Мики Руни и прочие. Вор объезжает опасную скалу... пропускает поворот... его выбрасывает из машины, а сама машина летит со скалы. Увидев аварию, масса других персонажей спешит вниз по скалистому, открытому ветрам спуску. И вот перед ними лежит умирающий вор. С натужным хрипом он рассказывает, где спрятаны украденные бриллианты: «Под большой буквой «дубль вэ»!» А затем, умирая, в предсмертной судороге выбрасывает вперед ногу и пинает ведро, которое летит вниз по склону, чем вызывает изумление и потрясение очевидцев.

Обычно сцена эта вызывает смех, но вопрос: почему? Над чем мы смеемся? Над смертью человека? Неужели мы столь жестоки, что смерть человека, пусть и с таким носищем, может вызвать у нас смех? Кто-то из слушателей пытается оправдаться: «Ну, мы смеемся не над смертью человека, а над игрой слов, ведь он буквально «толкнул ведро»[45]». Ладно, допустим, речевой штамп претворен в жизнь.

Но представим себе альтернативный вариант сцены: оторвавшись от преследователей, вор с бешеной скоростью несется среди скал над Биг-Суром. Его машина слетает с холма, когда рядом с ним никого нет, и никто этого не видит. Здесь, на каменистом склоне, в одиночестве, он умирает, и в это мгновение его нога судорожно отбрасывает стоящее рядом ведро, которое катится вниз по склону.

Такой же смешной образ, как в оригинале? Вероятно, нет. Чего недостает? Других людей! Комедия говорит правду о людях. Мы не смеемся над смертью человека; в этом нет ничего смешного. На самом деле мы смеемся над людьми, которые наблюдают за тем, как ужасно воплощается в жизнь этот речевой штамп. Потому что комедию подпитывает не сам дурацкий штамп, а реакции людей (показанные в основном широким планом): потрясенное замешательство и смехотворные попытки осознать, что персонаж «пнул ведро». Комический эффект возникает из их попытки понять смысл бессмысленной смерти. Надежда присутствует в сцене в виде их неловких, неуклюжих, ошеломленных потуг понять, разобраться с этой странной ситуацией «ожившего» речевого штампа. Это и есть человеческое уравнение в сцене. Для нас комична не смерть, но их надежда — надежда на понимание. Без надежды нет комедии.

Во-первых, прочтите книгу Чэда Джервича «Маленький экран, большая картина» (Small Screen, Big Picture), а также книгу Эллен Сандлер «Учебное пособие для телесценариста» (The TV Writers Workbook). Но поскольку сейчас вы читаете эту книгу, я хочу поделиться с вами Семью Секретами Самых Успешных Сценаристов Ситкомов.

СЕКРЕТ №1. Прежде чем приступить к написанию сценария, необходимо выяснить, что именно сегодня читают агенты, менеджеры, редакторы и исполнительные продюсеры. При этом речь идет не только о самых популярных проектах. Вкусы насчет ситкомов регулярно меняются в основном из-за того объема материала, который приходится читать агентам и продюсерам. В этом месяце «Теория Большого взрыва» и «Новенькая» (New Girl) — это как раз то, что нужно, а через три месяца или полгода все изменится. Кроме того, агентам все чаще хочется читать новые, оригинальные тексты, чтобы услышать ваш голос!

В Интернете существуют сотни форумов, групп и электронных досок объявлений, как, например, #tvtwitterchat в Твиттере, где вы можете задавать вопросы, обмениваться информацией и общаться в Сети. (Спасибо Господу Богу за Интернет! И что только делали писатели, когда не было Гугла?)

СЕКРЕТ №2. Выбрав интересующее вас шоу, вы делаете следующий шаг: по-настоящему сосредотачиваетесь на нем. Смотрите это шоу столько часов, сколько выдержите, и читайте сценарии, которые были запущены в работу. Если шоу не очень новое, тогда его можно разыскать в Музее телевидения и радиовещания.

Вам необходимо распознать интонацию шоу, услышать его «голос». Нельзя просто сесть за стол и приступить к написанию шуток. Реплики, работающие в «Американской семейке» (Modern Family), неуместны в сериале «Умерь свой энтузиазм» (Curb Your Enthusiasm). Уловив интонацию шоу в целом, вы должны также изучить голоса отдельных персонажей. Осознав, что шутка из одного шоу не сработает в другом, точно таким же образом вам следует понять каждого персонажа, способ его мировосприятия и самовыражения. Один из наиболее распространенных аргументов по поводу отклоненных сценариев: «не звучит как Шелдон/Гомер/и т. д.»

ОК, шоу у вас есть. Вы уловили общую интонацию и голоса персонажей. Дело в шляпе, правда? (Уверен, вы уже знаете ответ на этот вопрос.)

Мы наслышаны о сценаристах, которые сидят часов до двух ночи, вымучивая из себя последний штрих (понимая под этим финальную шутку или заключительную реплику сцены). Но больше всего времени у сценаристов на проекте уходит на то, чтобы придумать «биты». «Биты» — это поэпизодный план 22-минутной истории, где вспомогательная линия (сюжет «Б») часто вплетается в главную (сюжет «А»).

СЕКРЕТ №3. Следующий важный шаг — сильная история. Лучшие сценарии сфокусированы на главных персонажах сериала (только давайте на этот раз обойдемся без придурковатого дядюшки из Куинса); постарайтесь не повторять сюжет, который уже был использован или еще только появится в текущем сезоне, и обзаведитесь сильной эмоциональной основой. Ну и конечно, чтобы смешно было.

Многие сценаристы ошибаются, полагая, что на страницу должно приходиться определенное количество шуток. Квоты на шутки не существует. С другой стороны, не следует откладывать конфликт до восьмой страницы. В вашем распоряжении всего две-три страницы (по мнению агентов — только одна), чтобы убедить читателя в том, что у него в руках сильный образчик настоящего шоу. И подсадить его на главную линию серии. И, возможно, по ходу дела даже пару раз рассмешить.

Как лучше всего удостовериться в том, что вы всего этого добились? Идите и найдите других сценаристов — числом от трех до семи, — которые делают то же самое.

Дэвид Фьюри, известный по сериалу «Грань», до приезда в Лос-Анджелес был скетч-комиком; его группа «Брейн Траст» (Brain Trust) была одной из первых скетч-групп, участвовавших в «Ежевечернем шоу» (The Tonight Show) на канале NBC еще во времена, когда там у штурвала стоял сам Джонни Карсон. Но Дэвиду хотелось большего — писать для телевидения. Поэтому он присоединился к группе сценаристов, собиравшихся каждую неделю, чтобы прочитать друг другу написанное, обменяться замечаниями, рекомендациями и поддержать друг друга. Своего рода «Анонимные алкоголики», но без тяжелого похмелья. С помощью этой группы Дэвид нашел работу в ситкоме. Через несколько лет к этой же группе присоединился Стив Скрован, стэндап-комик и ведущий шоу на кабельном канале. Стив писал скетчи и пьесы, но решил учиться писать ситкомы. В результате работы с группой он попал в команду «Сайнфелда», а затем стал одним из исполнительных продюсеров ситкома «Все любят Рэймонда».