Стив Каплан – Скрытые инструменты комедии (страница 52)
Она должна отражать его уникальный взгляд на мир. Что такое комик-халтурщик (hack comic)? Это человек, ведущий прицельный огонь по очевидным мишеням для шуток, не пытаясь внести хоть какие-нибудь коррективы или изменить угол цели. «Смотри-ка, носки! Ты заложил в стиралку три пары, а вышло из нее — две с половиной! Что бы это значило?» Мы уже все это видели, разве нет? Потому что в этой шутке нет уникального взгляда на мир; она «смотрит» на мир самым банальным образом. Такое приходило в голову каждому. А если такое приходило в голову каждому, зачем же я стою перед вами и произношу этот текст? Почему именно я, а не вы? Джерри Сайнфелд тоже делает номер со стиркой. Стиралка для него — ночной клуб одежды: темно, все вокруг танцуют. Он представляет себе, что носки выходят из сушилки, потому что совершают побег. Он проходит весь сюжет бегства из тюрьмы. Вы думаете, что носок прилипает к барабану просто по законам статики? Да нет, это один из ребят ждет, когда можно будет улизнуть. Итак, вам нужен собственный уникальный взгляд на мир, а не расхожие стереотипы.
И наконец, шутка должна быть сжатой, лаконичной. Джордж С. Кауфман, американский комедиограф, автор сценария к фильму «С собой не унесешь» (You Can’t Take It With You) и множеству других классических комедий, часто стоял за спиной у зрителей и считал слоги в шутке. Потому что он знал: выразить ту же идею, использовав на один слог меньше, — значит получить лучшую реакцию зала. Всего лишь на один слог меньше.
Как же «работает» шутка? Физиология и неврология шутки состоит в том, что мозг создает маленькие автострады под названием «проводящие пути нервной системы»; шутка следует по этому пути, как вдруг забойная реплика заставляет ее изменить маршрут, и мысль вынуждена проложить новый проводящий путь. В мозгу происходит небольшой взрыв. В результате взрыва возникает чисто физиологический эффект: воздух выталкивается из легких. Маленький взрыв в мозгу зеркально отражается в легких, в результате чего и возникает смех.
Все это значит, что шутка существует не в строке диалога, который вы написали. Она существует между вами и зрителями. Именно им предстоит завершить шутку. Если вы даете слишком много информации, они подумают: ОК, все ясно. Если слишком мало — они просто встанут и уйдут. Поэтому вам следует дать им достаточно информации для того, чтобы игра продолжалась. Как будто вы придумываете небольшое словесное судоку, только не до конца разгаданное, и зрителям приходится заполнять пустые клеточки.
Для примера возьмем сцену из фильма Братьев Маркс «Большой магазин» (The Big Store). Граучо проходит собеседование на должность детектива магазина.
В магазине стоят ГРАУЧО, МЕНЕДЖЕР МАГАЗИНА и ЖЕНЩИНА.
МЕНЕДЖЕР
А сейчас задам вам простой вопрос. День распродажи, в магазине толпы людей, какая-то женщина падает в обморок. Ваши действия?
ГРАУЧО
Сколько ей лет?
МЕНЕДЖЕР
(в шоке!)
Шутка стимулирует действие, потому что, отвечая на вопрос, персонаж продолжает участвовать в собеседовании. Тем, кто считает, что на вопрос он не ответил, хочу сказать: как каждый добропорядочный еврей, он отвечает вопросом
ГРАУЧО
Ну, все зависит от того, сколько ей лет.
Мысль та же. Слогов больше. Шутка не становится лучше.
В чем был смысл различных предложений в Тесте На Восприятие Комедии?
Помните Тест На Восприятие Комедии?
А. Человек, поскользнувшийся на кожуре от банана.
Б. Человек в цилиндре, поскользнувшийся на кожуре от банана.
В. Человек, поскользнувшийся на кожуре от банана, после того как пнул собаку.
Г. Человек, поскользнувшийся на кожуре от банана, после того как потерял работу.
Д. Слепой, поскользнувшийся на кожуре от банана.
Е. Собака слепого, поскользнувшаяся на кожуре от банана.
и
Ж. Человек, поскользнувшийся на кожуре от банана, умирает.
Итак, эти семь предложений представляют семь комедийных жанров.
Б. ЧЕЛОВЕК В ЦИЛИНДРЕ, ПОСКОЛЬЗНУВШИЙСЯ НА КОЖУРЕ ОТ БАНАНА, представляет социальную комедию, или комедию нравов. Человек в цилиндре, по существу, врет. Сам цилиндр словно бы говорит: «Сила притяжения на меня не действует и не подействует. Я могу ходить где угодно и не упаду никогда». Кожура от банана разрушает вранье и доказывает, что человек в цилиндре такой же, как все мы, — со своими недостатками и ошибками.
В. ЧЕЛОВЕК, ПОСКОЛЬЗНУВШИЙСЯ НА КОЖУРЕ ОТ БАНАНА, ПОСЛЕ ТОГО КАК ПНУЛ СОБАКУ. Это комедия мести, или сатира. Говорят, что Джордж С. Кауфман как-то сказал: «Сатира — это то, что заканчивается в субботу вечером». Этим он вовсе не хотел сказать, что американцы слишком тупы для понимания сатиры. Он просто имел в виду, что сатира — это, в первую очередь, КОМЕДИЯ ИДЕЙ. Комедия говорит правду о людях, в центре внимания комедии не идеи как таковые, а их воздействие на людей. Например, рассмотрим сатирический фильм 80-х годов «Сделка века» (Deal of the Century), о котором, я полагаю, многие читатели и не слышали (что к лучшему). Чеви Чейз и Грегори Хайнс играют бесчестных продавцов оружия странам третьего мира. Авторы старались донести до нас мысль о том, что торговать оружием плохо. В этом весь пафос их идеи. И сколько же понадобилось времени, чтобы эту идею выразить? Около двух минут (кино довольно прямолинейное). К сожалению, после этого остается еще 118 минут экранного времени, которые не приносят особого удовольствия, потому что фильм не имеет никакого отношения к нормальным человеческим существам, заслуживающим любви и заботы.
Сравните упомянутый фильм с картиной «Плутовство/Хвост виляет собакой» (Wag the Dog) — восхитительной пророческой сатирой об опасных точках пересечения политики и индустрии развлечений. В «Плутовстве» — три прекрасные роли, связующим звеном между которыми служит Дастин Хоффман. Его персонаж — неунывающий продюсер, который, оказавшись перед неразрешимой проблемой, радостно отвечает: «Во время съемок «Четырех всадников Апокалипсиса» трое всадников погибло за две недели до окончания съемочного периода. Это ерунда. Ерунда. Это... это... акт первый — Война!» Герой Хоффмана — это смешная и «ругательная» валентинка Голливуду, и он заставляет нас сопереживать персонажам, а значит, и воспринимать сатиру.
Д. СЛЕПОЙ, ПОСКОЛЬЗНУВШИЙСЯ НА КОЖУРЕ ОТ БАНАНА, относится к черной комедии. Конец 40-х, 50-е и начало 60-х годов отмечены появлением таких «больных» комиков, как Ленни Брюс или Морт Сал[42]. Совсем неудивительно, что их взросление пришлось на период, наступивший после Второй мировой войны, Холокоста и Хиросимы.
Вы помните какие-нибудь шутки по поводу Хелен Келлер[43]? Шутки о мертвых младенцах? В детстве все они были нам хорошо известны («Как родители Хелен Келлер ее наказывали? Они переставляли мебель». «Как называется последняя книга Хелен Келлер? “За восемьдесят дней — вокруг квартала”». «Как заставить плавать мертвого младенца? Две части ванильного мороженого и одна часть мертвого младенца».) Почему такие шутки нравятся детям? Потому что дети служат ужасным оправданием человеческого существования, и их следует душить еще при рождении? Нет, они рассказывают эти шутки потому, что больше всего на свете боятся двух вещей: смерти и расчленения. Чтобы справиться с этими страхами, они не вешают нос и не замыкаются в четырех стенах, сидя дома, проливая горькие слезы и придумывая хокку, а совсем наоборот: они шутят по поводу того, чего больше всего боятся. То же самое делали и «больные» комики; они выбирали то, чего мы больше всего боимся, и заставляли нас над этим смеяться.
Е. СОБАКА СЛЕПОГО, ПОСКОЛЬЗНУВШАЯСЯ НА КОЖУРЕ ОТ БАНАНА, представляет собой комедию отчуждения, или современную комедию. Заслышав слово «слепой», вы думаете: «О нет, еще одна шутка о слепом! Мне и первая не понравилась... Минутку, не о слепом, а о собаке? Это уже намного лучше!» Хоть мы и переключились на собаку, шутка-то все равно о слепом. Точно так же Морт Сал появлялся с экземпляром «Нью-Йорк Таймс», и в этом заключался его номер; испытания атомной бомбы, холодная война с Россией, Джозеф Маккарти — словом, все, что нас пугает, Стив Мартин появляется с торчащей из головы стрелой; это все та же шутка о том, что мы смертны, но она настолько остранена — и абсурдна, — что современный зритель ее понимает.
Г. ЧЕЛОВЕК, ПОСКОЛЬЗНУВШИЙСЯ НА КОЖУРЕ ОТ БАНАНА, ПОСЛЕ ТОГО КАК ПОТЕРЯЛ РАБОТУ. Это моя самая любимая ситуация. И вовсе не потому, что она самая смешная. А потому, что, если вы можете заставить людей смеяться над бессчетными трудностями, которые на них обрушиваются и реально влияют на их жизнь, это и есть подлинное искусство. Это комедия Чаплина, Китона, Лорела и Харди, Фрэнка Капры в фильме «Эта замечательная жизнь» (It’s a Wonderful Life), это такие фильмы, как «Теленовости» (Broadcast News) и «500 дней лета» ((500) Days of Summer).
Среди этих предложений всего два не-комичных — первое и последнее.