Стив Каплан – Скрытые инструменты комедии (страница 51)
• Все действие развивается последовательно и органично, исходя из предпосылки и ориентируясь на персонаж.
В «Большом» паренек обращается за помощью сначала к матери, а затем — к лучшему другу. Потом он и его лучший друг стараются разыскать автомат-предсказатель будущего. Городской чиновник говорит, что на обработку их запроса уйдет месяц, поэтому друг ворует деньги из дома и устраивает паренька в ночлежку, где тому приходится переждать эти тридцать дней. Действие в целом, начиная с предпосылки, ориентировано на потребности персонажа, сфокусировано на том, что поможет ему «победить», а не на предположении: «А, может, будет смешно, если...?»
• Персонажи появляются по мере НЕОБХОДИМОСТИ и исходя из ТЕМЫ.
• Предпосылка — мотор; тема — руль управления.
Если в вашем сценарии пара ужинает в ресторане, то вам понадобится официант. В «Дне сурка» есть главное действующее лицо — Фил. Есть также Рита — ангел любви. Зачем же нам понадобился Дом, оператор? Потому что без него «картинка» была бы ужасной, ибо камера оказалась бы на земле, ведь некому было бы ее держать. Дом появляется по необходимости. На самом деле помимо этих троих в «Дне сурка» есть еще только один персонаж — сам городок. И все его обитатели появляются исходя из самой темы.
Какова же тема «Дня сурка»? Многие полагают, что темы сродни месседжам или девизам наподобие выражения: «Для любви нет преград». По мне, это больше напоминает почтовую открытку «Для любви нет преград. Жаль, что тебя здесь нет». По мне, тему лучше всего представить в виде вопроса. «Ромео и Джульетта» — вовсе не о том, что «Для любви нет преград». В пьесе ставится вопрос: «Какова природа любви?» И один из ответов — любовь живет вечно.
Вопрос, который ставится в «Дне сурка»: «Как можно быть mensch в этом в мире?» Mensch на идиш означает «хороший, честный человек». Можно ли быть хорошим человеком в этом мире? Если в фильме ставится именно этот вопрос, значит фильм должен создать для Фила мир, где он может стать хорошим человеком — это городок Панксатони и его обитатели. А вы знаете, кого нет в «Дне сурка»? Президента Соединенных Штатов, потому что там речь не идет о политике. Нет в нем и матери Фила, потому это фильм не о семье. И Стефани тоже нет. Если вы смотрели фильм, то, вероятно, не помните Стефани. Но Стефани есть в той версии сценария, которая выложена онлайн. Потому что студия потребовала, чтобы колдовство как-то объяснялось. Дэнни Рубину и Гарольду Рэмису пришлось ввести во второй вариант сценария Стефани — девушку с телестудии в Питтсбурге, с которой Фил спал и которую бросил, Стефани — дока в спиритических досках и магических кристаллах — злится на Фила и насылает на него проклятие.
Но что произойдет, если ввести в сценарий Стефани? Если Стефани — отвергнутая современная ведьма со спиритической доской, насылающая на вас проклятие, — появляется в качестве катализатора событий, меняется тема: вопрос «Как можно быть хорошим человеком?» превращается в вопрос «Как можно быть верным любовником?» Появление ненужного персонажа приводит к тому, что и тема, и фильм в целом размываются и мельчают.
• Персонажи определяют События и Структуру; События и Структура не должны диктовать персонажам.
Как говорит Билл Прэди, один из сценаристов «Теории Большого взрыва»: «Мы идем вслед за персонажами и разрешаем им рассказать нам, что они будут делать дальше».
• Потребности остальных персонажей имеют не меньшее значение, чем потребности главных героев.
В фильме «Глава государства» (Head of State) кандидаты на пост президента и вице-президента от некой партии разбиваются в авиакатастрофе — всегда смешное начало фильма. Коварный глава этой партии решает не идти на выборы в текущем году, поэтому он делает все для выдвижения наименее «проходного» кандидата всех времен. Им оказывается чернокожий Мэйс Гиллиам (Крис Рок), сотрудник городской управы из Вашингтона, округ Колумбия. В фильме есть сцена, где Гиллиам приветливо пожимает руки богатым белым спонсорам на вечере, посвященном сбору денежных средств для своей кампании. На вечере также присутствует пара политтехнологов. Один из них — женщина, замешанная в этой подставе, а второй — мужчина, который не подозревает о махинации и не понимает, почему он связался с таким паршивым кандидатом. В сцене этого вечера есть момент, когда Гиллиам, пытаясь хоть как-то оживить весь процесс, берет на себя роль диджея. Он заставляет всех пожилых белых танцевать хип-хоп (просто умора!) и, стоя у микрофона, подбадривает их: «А теперь я хочу видеть ваши руки, потрясите руками, будто вам все равно, и если я заполучил ваш голос, то хочу слышать ваше дружное: “Да!”» И все белые что есть силы орут «Да!»
Оба политтехнолога в ужасе наблюдают эту картину. У женщины есть основания для ужаса, потому что ей-то нужно, чтобы Гиллиам проиграл. Но почему в ужасе мужчина? Он только что увидел целый зал белых, которым нравится его кандидат. Почему же он не улыбается или хотя бы не делает вид, что все хорошо? Потому что он не настоящий, никогда им не был и не будет. Он здесь для того, чтобы стать предсказуемым персонажем, который самым предсказуемым образом выражает предсказуемую реакцию. Он — просто ходячая схема, так дети рисуют: палочки-ручки, палочки-ножки. И впихнул его в сюжет какой-то сценарист или режиссер, потому что ему нужны образы коварных политтехнологов. На самом деле этот персонаж должен быть вне себя от счастья и явиться на следующий день в мешковатых штанах и бейсболке задом наперед. Именно это я имею в виду, когда пишу о точке зрения персонажа, о мире, который он видит с помощью своих палочек и колбочек. Каждый персонаж, даже второстепенный, должен обладать человеческим достоинством и точкой зрения. И если, с точки зрения такого персонажа, он побеждает, вы должны ему это позволить.
Можно ли написать смешную до упаду комедию о парне и девушке, которые сидят на лавочке и ведут беседу два часа кряду? Конечно. Только справиться с этой задачей трудно.
На каком-то этапе вы столкнетесь с писательским ступором, о котором я столько слышал. (Ладно, признаюсь, не только слышал.) Отличная комическая предпосылка создает историю в целом. Открывшиеся возможности поражают ваше воображение — происходит что-то наподобие креативного Большого взрыва. История разворачивается у вас в сознании, и вы не можете дождаться момента, когда начнете ее записывать. Вы рассказываете об этом своим друзьям — и
Часть III. Ударная концовка. Часто задаваемые вопросы и несколько не очень часто задаваемых вопросов
Ладно, какова скорость темноты?
Что будет, если испугаться до полусмерти дважды?
Если Бог наглотается ЛСД, он увидит людей?
Глава 14. Часто задаваемые вопросы о комедии
В мире есть множество экспертов по части шуток; к ним относится и Грег Дин с его книгой «Шаг за шагом к стэндап-комедии» (Step by Step to Stand-up Comedy). Но, по моему мнению, шутки в повествовании должны:
1. Стимулировать действие
2. Характеризовать персонажа
3. Отражать уникальное мировосприятие
4. Быть лаконичными
В повествовательной комедии шутке надлежит стимулировать действие. Она не должна останавливать поступательное движение персонажа только для того, чтобы он мог сказать что-нибудь смешное, разве что этот персонаж — профессиональный юморист. На наших семинарах мы показываем сценку из ситкома 80-х о некоем «современном» министре. Однажды утром секретарь заходит в его кабинет, смотрит на него и говорит: «О, выглядите так, будто умерли, а вам об этом никто не сказал». Ответ министра: «Да-а-а, я вчера умер! Бу-у-у!» Шутка не только не смешна (по моему мнению), она еще обрывает действие на полуслове. Если вам нечего предложить в ответ кроме слабенькой реплики, то попробуйте хотя бы не тормозить действие и придумайте что-нибудь наподобие сухо произнесенного «Благодарю». Такой вариант как минимум сохранит динамику повествования и не разрушит нашу веру в реальность персонажей (или веру в талант сценаристов).
Шутка должна характеризовать персонажа. Прошло уже лет пятьдесят с того времени, когда исполнители не писали для себя шутки. Эта эра завершилась примерно в пятидесятые годы. Начиная с пятидесятых годов двадцатого века люди стали самостоятельно писать для себя шутки, понимая при этом, что пишут они для определенной личности, персонажа. Поэтому не все смешное, что приходило им в голову, годилось для такого персонажа. У меня множество друзей среди стэндап-комиков, и они часто делятся шутками друг с другом. Один из комиков может сказать: «Пол, эта шутка как раз для тебя. Для меня не годится. Я ее написал; я ее придумал; но не могу ее использовать, потому что она — не в моем характере. Она не соответствует персонажу, которого я играю на сцене». То есть шутка должна характеризовать персонаж.