Стив Хокенсмит – Союз рыжих (страница 5)

Короче говоря, работать под началом Макферсонов было в равной степени унизительно и тоскливо. Впрочем, будучи ковбоем, я давно смирился и с тем и с другим, и в отупляющей рутине ранчо мои опасения относительно «ВР» постепенно таяли. Однако наступил день, разрушивший распорядок раз и навсегда.

Приближался вечер, и работники Макферсонов уже вернулись с пастбищ. Конечно, осиногнездовцы все еще трудились, пытаясь привести в порядок кузню, больше похожую на хижину бродяги. Старый мазал прогнившие доски белилами, но вдруг замер с кистью в руке и оглянулся.

– Ну надо же, – буркнул он. – А ему-то что здесь понадобилось?

Все обернулись и увидели приближающегося к нам всадника: это был Джек Мартин, помощник судебного пристава из Майлз-Сити.

Мы приветствовали его радостными криками. Не потому, что так уж любили, – все знали, что Джек важничает перед ковбоями и пресмыкается перед скотопромышленниками. Но в тот момент закидоны Мартина не имели значения. Просто после месяца на ранчо все обрадовались, увидев более-менее знакомое лицо.

Услышав наши приветственные крики, Будро и остальные старые работники высыпали из барака, а Перкинс, Паук и Ули вышли из замка, явно не в восторге от появления нежданного гостя.

– Да уж, это, без сомнения, самое расфуфыренное ранчо, что я видел, – сказал Мартин, кивнув на замок, и улыбнулся нам, осиногнездовцам, своей щербатой улыбкой. – Ну и как вам здесь работается?

– А как косоглазым работается на стройке железной дороги? – ответил вопросом на вопрос Всегда-Пожалуйста.

Перкинс поспешил вступить в разговор, не дожидаясь, пока начнут ныть и остальные.

– Вы по какому делу в Кэнтлмир? – спросил он.

Для нас Перкинс все это время был не более чем тенью в окнах замка. Если он когда и выходил наружу, то мы этого не замечали, и кожа его, не видевшая солнечного света, стала такой же бледной, как у Будро.

– Я по службе, – ответил Мартин, настолько преисполнившись важности, что она едва не полезла у него из ушей.

Он сделал паузу и оглядел собравшуюся толпу, явно наслаждаясь возможностью подержать нас еще немного в неведении. При виде призрачно-белого Будро его улыбка слегка притухла, но Мартин быстро опомнился. Он принес важную весть и не собирался упускать возможность произвести должный эффект.

– Три недели назад из дурдома в Колорадо сбежал Боб Трейси.

Едва ли не каждый в толпе пробормотал одно и то же:

– Голодный Боб?

Мартин кивнул.

– Он самый.

Ропот стал громче, только теперь уже без вопросительного знака:

– Голодный Боб!

Здесь, на Западе, не всякий знает, как зовут президента Соединенных Штатов, а вот про Голодного Боба Трейси слыхали все. Боб был траппером, проводником и, что куда примечательнее, самым настоящим каннибалом. По собственному признанию, он съел пять человек, когда их застиг снежный буран зимой 1877-го. Мама когда-то пугала меня: будешь плохо учиться – сожрет Голодный Боб. Хотя со временем я и перестал верить таким байкам, старина Боб еще долгие годы преследовал меня в кошмарных снах.

– Его видели дважды: первый раз у Форт-Коллинз, а потом на реке Литтл-Бигхорн, недалеко от Лодж-Грасс.

– Направляется в Канаду, – объявил Густав, как будто это он пришел сообщить новость.

– Может, и так, – согласился Мартин. – А может, прячется в холмах где-то к югу отсюда. Если он действительно двинется на север, то пойдет как раз через наши места. Так что мы предупреждаем всех, чтобы были начеку.

– Это не проблема. Знаешь ведь, как мы относимся к посторонним на ранчо, – процедил Ули. – Я бы сказал, тебе повезло, что доехал сюда и никто тебя не… остановил.

– А теперь удвоим бдительность, – добавил Паук. – И если вдруг кому взбредет в голову искать Голодного Боба в здешних местах, предупреди, чтобы не совались. Раз Боб рыщет по округе, мы церемониться не будем. Как знать, кому случится схлопотать пулю.

Мартин нахмурился и откинулся в седле.

– Знаем, у вас много важных дел. Не смеем задерживать, – еще не договорив, Перкинс развернулся и зашагал к замку. – Всего доброго.

И без того довольно хмурый помощник пристава теперь откровенно разозлился. Приближались сумерки, и он, скорее всего, надеялся на горячий ужин и ночлег.

– До ближайшего ранчо не меньше четырех часов езды, – подал голос Ули. – Так что вам лучше поторопиться. – Он указал на тропу, по которой приехал Мартин: – В ту сторону.

Законник мгновение сверлил Макферсона злобным взглядом, а потом развернул лошадь и умчался галопом, унося с собой наш последний шанс услышать еще что-нибудь о мире за пределами ранчо.

– Всё, хватит пялиться! – гаркнул Ули. – Работать, работать!

Осиногнездовцы медленно разошлись, не в силах оторвать взгляда от удаляющейся фигуры Мартина. Единственным исключением был Старый. Он смотрел в противоположную сторону – на простирающиеся на юге холмы.

Я точно знал, о чем он думает. И те же самые мысли грозили преследовать меня предстоящими долгими ночами.

Где-то там бродил монстр из моих детских кошмаров. Самый настоящий. На свободе.

И наверняка голодный.

Глава пятая

Паника,

или Буря налетает, а душа отлетает

В последующие недели каждое уханье совы или скрип койки мы принимали за клич Голодного Боба, вышедшего на охоту, чтобы добыть сочный стейк из человечинки. Дылда Джон трижды чудом не словил пулю, когда выходил полить цветочки посреди ночи. Мы засыпали настороже и просыпались измотанными, так что ни у кого не оставалось сил работать.

Но потом Ули снова озадачил нас, дав то самое поручение, которого мы так ждали. Мы начали объезжать лошадей для предстоящего сгона скота.

Целую неделю задницы у нас взлетали выше головы, пока мы укрощали норовистых жеребчиков – и наслаждались каждой минутой скачек. По вечерам, исцарапанные и побитые, все валились на койки, и стены барака сотрясал храп спящих мертвецким сном мужчин.

Когда мы наконец выехали с ранчо в поисках скота, то обнаружили, что макферсоновская команда все же сделала хоть что-то полезное: устроила лагерь с запасом сена и хлопкового семени и пригнала тысячу голов с окраинных пастбищ. Нам самим соваться на дальние угодья не полагалось – Ули запретил отъезжать дальше пяти миль от замка. А на случай, если мы забудемся и пересечем эту границу, Паук или Будро постоянно следили за нами.

И все же однажды Старый сумел избавиться от назойливых провожатых. Ули нужно было починить водяной насос, работавший от ветряка, и мой братец вышел вперед и заявил, что мы с ним знаем ветряные мельницы как свои пять пальцев – что было бы правдой, если бы мы видели собственные руки всего разочек, да и то издалека.

Мы воевали с деревянным чудовищем несколько часов, изгваздавшись в густой черной смазке с ног до головы. К счастью, единственными зрителями были изнывающие от жажды коровы, потому что Паук и альбинос присматривали за остальными осиногнездовцами. Каким-то чудом мы все же заставили ветряк качать воду и, отмывшись и вволю напившись сами, дали попить и коровам.

На обратном пути я слегка надулся, гордясь нашей изобретательностью, но Старый почему-то совсем понурился. Он ехал медленно, скособочившись в седле и низко опустив голову.

– Тебе что, дурно?

– Нет, мне не дурно, – буркнул Густав. – Я кое-что ищу.

– Какое еще «кое-что»?

Брат остановил лошадь и выскользнул из седла.

– Вот такое, – ответил он, указывая на землю, где, по-моему, не было ровно ничего особенного.

Густав опустился на колени и пополз по траве.

– Третий раз за все эти дни, – пробормотал он.

– Третий раз за все эти дни – что?

Он кинул на меня раздраженный взгляд.

– Третий раз за все эти дни я понимаю, что только у меня одного здесь есть глаза.

Братец всегда отличался талантом следопыта, но это не значило, что я готов был стерпеть его чванство.

– Ладно, вождь Зоркий Глаз, – сказал я. – Скажи уж наконец своему глухому, тупому и слепому бледнолицему брату, что, по-твоему, там такое.

Старый снова ткнул пальцем.

– Ты точно слепой, если сам не можешь объяснить.

Я видел одну траву, но Густава такой ответ вряд ли устроил бы. Поэтому я решил блефовать:

– Ну, теперь-то, когда ты показал, все ясно как день.

– Именно. Как и это. – Он указал на вытоптанную проплешину неподалеку.

– Ага, само собой. Как же я сразу-то не разглядел.

Старый кивнул.

– И наверняка ты можешь сказать мне, что это такое. – Он пихнул носком сапога влажную коровью лепешку.

– Ну конечно.