Стив Андерсон – Звёздный Мир (страница 2)
– Так вот, наш мир жил себе, поживал, и тут пробудилось то, о чём даже нам было запрещено спрашивать у наших родителей – богов, что дали нам жизнь. Тень забытого прошлого, это Зло, начало прорастать в нашем мире. Оно поглощает его медленно. И вот дело дошло до четвёртого октагона. У нас нельзя откатить время назад. Время в Созвездии – это струна, на которой нельзя играть повторно.
– Хорошо, – ответил я. – А причём тут я?
– Не перебивай! Мы долго думали, как спасти мир. И решение нашлось в древнем пророчестве, что мой старший брат Сарк откопал в манускриптах:
«Когда Двенадцать Граней поглотит тень… Из бездны чужой явится Тот, Кто павшие земли в кулак соберёт. Он свяжет октагоны единой нитью – Да станет Герой великим спасителем!»
– О как. Но где там сказано про меня?
– А разве я говорил именно о тебе? Там сказано: явится Тот… Мы разлетелись по мирам искать героя. И чует моё второе «Я», братья ещё никого не нашли. В общем, я нашёл тебя и жду решения: да или нет? Предложение заманчивое: миры посмотришь, а там, глядишь, и ипотеку свою закроешь…
– Черт с тобой, Ленни. Веди. Только учти: если там нет нормального кофе, я за себя не ручаюсь.
В ту же секунду мир вагона перестал существовать. Стук колес сменился абсолютной тишиной.
Ленни материализовался в Храме Звёзд перед четырьмя братьями. Но перед столом не оказалось никого.
– Ты пришел один, Ленни? – пророкотал Сарк. – Где тот, ради кого ты нарушил закон Струны?
– Небольшая техническая накладка, – выдавил Ленни. – Система сочла его ипотеку слишком тяжелым грузом и автоматически сбросила «объект» в накопитель…
– В накопитель? Без защиты? – подал голос Кардиан.
– Этот «герой» пахнет не сталью, а бетоном, – добавил Вэзор. – Ты привел нам строителя?
Ленни обвел братьев хитрым взглядом:
– Я нашел того, кто привык возводить структуры из праха. Он прошел путь от работяги до того, кто направляет созидание других. Его разум закален долгом и числами.
– Ленни, ты превзошел сам себя в безрассудстве, – фыркнул Армас.
– Или в гениальности, – отрезал Сарк. – Октагон уже принял его. Нам остается только ждать.
Боги замолчали. Ленни вдруг остро почувствовал, что на этот раз его специализация – неудача – может сработать в полную силу. Пять великих сущностей замерли, прислушиваясь к пустоте, в которую канул их последний шанс.
Конец Главы 1.
Глава 2. Точка отсчёта. Первый колышек
Первое, что я почувствовал – это вибрацию. Но не ту привычную, зубодробительную, что бьёт по суставам от перфоратора на объекте, а мягкую, обволакивающую, словно я сам превратился в звук, затихающий после удара колокола. Тело казалось ватным и при этом удивительно отдохнувшим, будто из него разом выкачали всю накопленную годами усталость.
Я открыл глаза и замер. Мир вокруг был залит светом такой яркости и чистоты, что зрению требовалось время, чтобы привыкнуть к этой палитре. Небо над головой напоминало расплавленный янтарь, по которому медленно плыли ленивые жгуты фиолетового пламени. Там, в янтарной глубине, вместо солнца пульсировало тёмно-багровое ядро, окружённое ореолом из тех же сполохов. Оно не просто светило, оно будто гудело, накачивая поляну тяжелым, осязаемым жаром. Воздух не висел пустотой, он дрожал мелкой зеркальной крошкой. Дышалось здесь подозрительно легко, как бывает в городе только ранним утром после сильного ливня, когда вся пыль и гарь осели на асфальт. Аромат диких трав был настолько густым, что его, казалось, можно было жевать.
Всё вокруг буквально вибрировало от какой-то дикой, первобытной силы. Казалось, само пространство вокруг меня заряжено так плотно, что стоит чиркнуть спичкой – и полыхнёт всё мироздание.
Я медленно поднялся. Главное изменение было внутри: пропала привычная тяжесть в плечах, не ныли колени и больше не тянуло поясницу. Все те «болячки», которые я насобирал за пятнадцать лет на стройке, просто испарились. Было такое чувство, что меня вынули из старого, изношенного костюма и выдали новый – с иголочки, чистый и подогнанный точно по размеру. Каждое движение теперь давалось легко, без усилий, словно тело вернулось в свою лучшую пору, сохранив при этом весь накопленный за сорок семь лет опыт.
Я огляделся. Поляна, на которую меня занесло, была покрыта неестественно зелёной травой, но местами сквозь дёрн проглядывало основание – идеально ровные плиты чёрного камня, отполированные до зеркального блеска, а за спиной возвышались исполинские деревья с листвой, похожей на кованую медь. Они мелко дрожали в том же ритме, что и я сам.
Я автоматически похлопал по карманам – пусто. Совсем. Исчезла не только связка ключей и смартфон, но и пачка сигарет вместе с зажигалкой. Даже наушники, которые ещё мгновение назад висели на шее, испарились. Я остался один на один с этой реальностью без своих привычных вещей, и это раздражало.
– Ну и где обещанный Храм? – пробормотал я. Голос прозвучал гулко и чисто, словно под сводами огромного собора. – Ленни, ты что, станцию перепутал? Где твои братья-боги? Ты же говорил, что всё расскажешь и покажешь. А вместо этого – кусты, это «неправильное» солнце и тишина. Ты меня просто выкинул и забыл?
В этот момент фиолетовые сполохи в небе на мгновение замерли, а прямо передо мной воздух пошёл рябью. Раздался тихий звук, похожий на звон тонкого стекла, и развернулось полупрозрачное окно. Оно напоминало интерфейс из моих аудиокниг, но в максимально упрощённом виде: чистая панель с чётким шрифтом.
В центре мигала надпись:
(СИСТЕМА СОЗВЕЗДИЯ: ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ)
Пользователь: Андрей
Текущий статус: Кандидат
Местоположение: Первый Октагон (Стихия: Огонь), созвездие Овен
Я прищурился, глядя на пустую поляну.
– «Кандидат», значит? – хмыкнул я. – Вместо разговора с начальством мне подсунули должностную инструкцию в воздухе. Оригинально. Ты хоть голос подай, лентяй божественный, или мне самому догадываться, с чего начинать эти ваши «ремонтные работы»?
Текст на панели тут же сменился:
(ВНИМАНИЕ! Ваша текущая форма не соответствует стандартам выбранного Октагона. Зафиксирован критический износ организма.)
(Желаете ли вы провести полную калибровку профиля?)
(ДА / ПОЗЖЕ)
Я посмотрел на свои руки. На Земле «критический износ» означал бы, что пора на пенсию, но здесь, судя по всему, мне предлагали банальный капремонт. Не раздумывая долго, ткнул пальцем в светящееся «ДА».
Воздух перед глазами на мгновение подернулся дымкой, и панель сменилась. В центре выскочил первый пункт «калибровки», от которого я чуть не поперхнулся собственными слюнями.
(ВЫБОР ПОЛА)
(МУЖСКОЙ / ЖЕНСКИЙ / ДРУГОЕ)
– Ну, Ленни, ну юморист, – я нервно захохотал, глядя на это безобразие. – Это что же, «модернизация» по полной программе? Хотел ремонт, а предлагают смену фасада на альтернативный?
Я представил себя, сорокасемилетнего мастера ИТР, в виде какой-нибудь воительницы в броне лифчике, о которых часто бубнили в аудиокнигах, и меня передернуло. Это, как если бы на стройку вместо экскаватора пригнали розовый кабриолет – красиво, конечно, но толку ноль, да и мужики не поймут.
– Нет уж, обойдемся без радикальной перепланировки, – пробурчал я, решительно выбирая «МУЖСКОЙ». – Оставим всё как есть, по старым чертежам, только подлатаем, где надо.
Система послушно пискнула, и на экране выплыл следующий пункт, который заставил меня посерьёзнеть.
(УСТАНОВКА БИОЛОГИЧЕСКОГО ВОЗРАСТА)
(ТЕКУЩИЙ: 47 ЛЕТ)
(РЕКОМЕНДУЕМЫЙ ДЛЯ ДАННОЙ ЗОНЫ: 20–25 ЛЕТ)
– Двадцать пять – это, конечно, заманчиво, – рассуждал я вслух. – Вроде и сейчас ничего не болит, коленки как новые, но… Одно дело – подлатать старый фундамент, и совсем другое – залить новый. Если уж делать капремонт, то по полной программе. Двадцать пять – это когда ты не просто здоров, а когда у тебя в баке высокооктановое топливо вместо обычного дизеля.
Я на мгновение задумался. Так-так. В двадцать пять я был легок на подъем, но физиономия у меня была… как бы это помягче… слишком уж беспечная. На такой объект, как «спасение мира», с таким лицом соваться несерьезно – ни боги, ни черти за своего не примут.
– А давай-ка остановимся на тридцати, – решил я, прищурившись. – Золотая середина. Силы еще вагон, а в зеркале уже не пацан, а мужик, который понимает, с какой стороны за лом браться.
Я решительно выставил отметку на «30 лет» и нажал (ПОДТВЕРДИТЬ).
В ту же секунду янтарный воздух вокруг меня будто превратился в раскалённое масло. Меня не просто «перерисовывали», меня переплавляли. Я чувствовал, как кости внутри на мгновение стали пластичными, как разогретый полимер, а затем начали удлиняться и уплотняться с резким, сухим щелчком.
Мышцы натягивались, словно стальные тросы на лебёдке, наливаясь дурной, первобытной силой. По коже пробежала волна жара, выжигая из пор остатки городской гари и строительной пыли, а на их месте застывал новый, идеальный «слой». Это было похоже на высокотемпературный обжиг, после которого деталь становится монолитной. Сердце выдало мощный, гулкий удар, отозвавшийся в ушах звоном, и жар так же резко спал, оставив после себя лишь покалывание в кончиках пальцев.
– Ну, Ленни… ну, удружил, – прохрипел я, инстинктивно прикрываясь руками. Голос стал заметно ниже и твёрже. – Это что же получается? Двигатель перебрали, а обшивку в утиль сдали? Ты мне предлагаешь мир спасать голышом? Я, конечно, хотел перемен, но остаться без последних носков и, что гораздо важнее, без трусов в другом мире – это даже для меня перебор!