Стиг Ларссон – Все дни, все ночи. Современная шведская пьеса (страница 22)

Маргарета (Эве). Это, наверно, было в ту пору, когда я опять начала работать в библиотеке... а ты ходила в школу. В начале пятидесятых.

Анна. Face it!

Пауза.

Эва. Угу!

Маргарета (c удивлением). Угу?

Эва. Вот именно. (Пауза.) У меня больше язык не ворочается. Который теперь час?

Маргарета. Да, который час?

Хенрик. Уже... уже семь.

Маргарета. Семь? А здесь так темно. (Хенрику.) Зажги, пожалуй, лампу.

Хенрик. Мы здесь обычно не сидим.

Эва. Но сейчас ведь сидим.

Хенрик. Сидим.

Маргарета. Иногда так трудно растолковать людям, где проходит граница, что, так сказать, дело чисто семейное и во что можно вмешиваться. Я хочу сказать... бывают минуты, когда семья не желает, чтобы ей мешали посторонние, но эта Берит — она была лишена этого понимания.

Хенрик встает и пододвигает торшер ближе к дивану.

Эва. Хорошая лампа.

Маргарета. Сколько раз я, бывало, ей напоминаю, чтобы она закрывала дверь в свою комнату. А потом всегда встаю и закрываю сама.

Анна (одной рукой приподнимает волосы со лба, другой щупает лоб). Мне повезло, что я не попала в психушку — спасибо, нашелся человек, который не понимал, что не должен вмешиваться, когда ребенка подвергают психическим пыткам. Я уж подумала, не разыскать ли ее, чтобы поблагодарить, рассказать, что она для меня значила Но она и сама это знает. Знает.

Пауза.

Маргарета. Может, теперь, наконец, сменим тему?

Хенрик. Да... ведь эти разговоры ни к чему не ведут.

Эва. Верно.

Анна. Нет, они вскрывают правду.

Хенрик. Где находится ресторан, в котором ты работаешь?

Маргарета. Мы ведь не так часто видимся.

Хенрик. Действительно.

Анна. И слава Богу.

Маргарета. Надеюсь, у нее все в порядке.

Пауза.

Эва (Маргарете). Тебе идет эта стрижка.

Маргарета. Идет? Да, пожалуй, с ней я выгляжу немного моложе.

Эва. Не в этом дело, ты всегда будешь выглядеть моложе своих лет. Это зависит от строения лица, от овала. Если он красивый, то...

Маргарета. Ты права.

Эва. У тебя череп красивый.

Маргарета. Фу, что ты говоришь! Я ведь еще не умерла.

Эва. Да нет же, мама, ты прелесть. У тебя такое строение черепа, что ты никогда не будешь выглядеть ни усталой, ни старой.

Анна. Ворон каркал да и докаркался.

Хенрик. Это правда.

Маргарета. Брр!..

Эва. Ты все больше становишься похожей на Кэтрин Хепберн.

Маргарета. На Хепберн? Она ведь так умна, энергична, остроумна.

Анна. И глуха.

Маргарета. Я преклоняюсь перед ней. Вы вправду находите, что я на нее похожа?

Хенрик. Глупа? Нет, нет, она вовсе не глупа.

Анна. Скорее на Спенсера Треси.

Маргарета. В каждом из нас есть капелька тщеславия.

Эва. А вот папа начал толстеть, у него наметился животик.

Анна. Не каждому везет на биологическую мать, которая моложе своих дочерей.

Маргарета. Как не появиться животу, если ты целыми днями сидишь на стуле, заглядывая в чужие уши и горло.

Пауза.

Эва. Мама.

Маргарета. Да.

Анна поднимает из-под стола газету, начинает ее листать.

Эва. Эти стулья кое-где пообтерлись.

Маргарета. Знаю... Только не знаю, что с ними делать.

Эва. Сменить обивку.

Маргарета. Пожалуй, так и сделаю.

Эва. Когда-нибудь.

Анна (читает вслух). Клуб «Гейша»...

Маргарета (Хенрику). Спроси Анну, не хочет ли она еще немного портвейна.

Анна. Никому я не нужна... А не стоит это ни гроша.

Хенрик. Анна! Хочешь еще портвейна?

Анна. Почему бы нет?

Эва. А по-моему, портвейн гадость.

Анна. Вообще-то, мне надо похудеть, но все равно спасибо.

Маргарета. Похудеть?