Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 53)
– Речь идет о человеческих жизнях, – уже во время первого визита объяснил Нюстрём. – Все, что касается фактов о деле Залаченко, Служба безопасности засекретила. Я могу лишь подтвердить, что он является перебежчиком, бывшим агентом советской военной разведки и одной из ключевых фигур в агрессивных действиях русских против Западной Европы в семидесятые годы.
– Понимаю… То же самое утверждает и Микаэль Блумквист.
– И в этом Блумквист совершенно прав. Он – журналист, и докопался до одного из самых секретных дел шведской обороны за всю историю.
– Он опубликует эти сведения.
– Разумеется. Он представитель массмедиа – со всеми их преимуществами и недостатками. Мы живем при демократии, и, естественно, не можем оказывать давление на прессу. Недостатком в данном случае является то, что Блумквист знает лишь частицу правды о Залаченко, и многие его сведения – «липа».
– Понятно.
– Блумквист не понимает, что если правда о Залаченко выйдет наружу, русские смогут вычислить многих наших информаторов и источников в России. Это означает, что люди, рискующие жизнью ради демократии, могут быть убиты.
– Но ведь в России теперь демократия? Ведь времена коммунистов канули в прошлое…
– Это иллюзия. Люди, которые занимались шпионажем против России, никогда не будут прощены. В мире не существует такого режима, который с этим смирится, пусть даже за давностью лет. Многие из этих источников по-прежнему активны…
Никаких таких агентов не было и в помине, но прокурор Экстрём, конечно же, не мог этого знать. Ему приходилось верить Нюстрёму на слово. К тому же ему льстило то, что его посвятили в самые засекреченные сведения. Конечно, он был потрясен тем, что шведская служба безопасности сумела настолько глубоко внедриться в Россию, как намекал Нюстрём. Прокурор понимал, что подобная информация, естественно, никак не подлежит разглашению.
– Сначала мы вас тщательно проверили, и только после этого мне поручили связаться с вами, – сказал Нюстрём.
Соблазняя, всегда приходится нащупывать слабые стороны человека. Слабость прокурора Экстрёма заключалась в его убежденности в собственной значимости. Он, как и все прочие люди, был очень падок на лесть, которая давала ему понять, что он – единственный, избранный.
– Мы резюмировали, что вы – человек, пользующийся большим доверием у полиции… и, разумеется, в правительственных кругах, – добавил Нюстрём.
Экстрёма эта лесть буквально обезоружила. Тот факт, что некие чиновники в правительстве испытывают к нему доверие, означал, что он может рассчитывать на поощрение, если правильно разыграет свои карты. Это обещало ему определенные бонусы в дальнейшей карьере.
– Я понимаю… И чего вы, собственно, хотели бы?
– Моя задача заключается в том, чтобы как можно деликатнее снабжать вас информацией. Вы, конечно, понимаете, насколько усложнилась вся эта история. С одной стороны, вы в полном соответствии с законом проводите предварительное следствие, и на вас ложится колоссальная ответственность. Никто – ни правительство, ни Служба государственной безопасности, ни кто-либо еще не вправе препятствовать вашим действиям. Ваша задача заключается в том, чтобы докопаться до истины и привлечь виновных к ответственности. Это одна из важнейших функций в правовом государстве.
Экстрём кивнул.
– С другой стороны, если вся правда о Залаченко станет достоянием гласности, это будет воспринято как величайшая национальная катастрофа…
– И какова цель вашего визита?
– Для начала, я обязан предупредить вас о деликатности сложившегося положения. По-моему, Швеция не находилась в столь тяжелой ситуации со времен Второй мировой войны. Можно сказать, что теперь судьба страны в каком-то смысле зависит от вас.
– Кто ваш начальник?
– Сожалею, но я не вправе раскрывать имена людей, курирующих это дело. Могу лишь сообщить вам, что меня уполномочили на самом высочайшем уровне.
О, господи… Так он действует по поручению правительства. Ни в коем случае нельзя допустить утечку, иначе разразится политическая катастрофа.
Нюстрём отметил, что Экстрём проглотил наживку.
– Я могу оказать вам информационную помощь. Мне предоставлены очень широкие полномочия, и я могу, по собственному усмотрению, предоставить вам материалы, которые принадлежат к числу самых засекреченных в нашей стране.
– Вот как…
– Это означает, что если у вас возникнут вопросы по любому поводу, вам следует обращаться ко мне. Вы не должны контактировать ни с кем другим из Службы безопасности, кроме меня. Мне поручено стать вашим гидом по этому лабиринту, и если возникнет конфликт интересов, мы с вами должны найти решение совместными усилиями.
– Понятно. В таком случае я хотел бы выразить вам и вашим коллегам благодарность за то, что вы готовы облегчить мою задачу.
– Мы хотели бы, чтобы судебный процесс, несмотря на всю сложность ситуации, все-таки состоялся.
– Хорошо. Заверяю вас, что буду проявлять особую деликатность. Мне ведь не впервые приходится иметь дело с засекреченной информацией…
– Да, нам это прекрасно известно.
У Экстрёма возникло множество вопросов, которые Нюстрём педантично записал, а потом постарался, по мере возможности, на них ответить. Во время третьего визита Экстрёму предстояло получить ответы еще на несколько вопросов, и главный из них звучал так: что на самом деле представляет собой отчет Бьёрка от 1991 года?
– Это очень проблематично, – сказал Нюстрём.
Он и вправду выглядел очень озабоченным.
– Хотелось бы заметить, что с тех пор как этот отчет всплыл на поверхность, у нас почти круглосуточно работала аналитическая группа, и она пыталась выяснить, что именно произошло. Сейчас мы уже приближаемся к тому, чтобы сделать выводы. И выводы эти крайне негативные.
– Это вполне объяснимо – ведь, согласно отчету, Служба безопасности вступила в сговор с психиатром Петером Телеборьяном с целью поместить Лисбет Саландер в психиатрическую клинику.
– Если бы все было так просто, – сказал Нюстрём и усмехнулся.
– Просто?
– Ну да. Если бы все обстояло именно так просто… Любое совершенное преступление должно повлечь за собой возбуждение уголовного дела. И должно быть осуждено. Но в том-то и заключается проблема, что этот отчет не соответствует имеющимся в нашем архиве документам.
– Что вы имеете в виду?
Нюстрём достал и раскрыл синюю папку.
– У меня здесь имеется настоящий отчет, написанный Гуннаром Бьёрком в девяносто первом году. Здесь есть также оригиналы писем, которыми он обменивался с Телеборьяном и которые хранились в нашем архиве. Проблема в том, что эти две версии не совпадают.
– Объясните.
– К несчастью, Бьёрк повесился. Мы предполагаем, что это связано с разоблачением его сексуальных «гастролей». «Миллениум» собирался предать дело огласке, и Бьёрк впал в такой ступор, что предпочел покончить с собой.
– Да…
– В оригинале отчета содержится расследование попытки Лисбет Саландер убить отца, Александра Залаченко, при помощи зажигательной бомбы. Первые тридцать страниц расследования, которые обнаружены Блумквистом, соответствуют оригиналу. Там не содержится ничего примечательного. Только на странице тридцать три, где Бьёрк делает выводы и дает рекомендации, возникают расхождения.
– То есть как это?
– В оригинальной версии Бьёрк дает пять четких рекомендаций. К чему скрывать, что в частности он советует не предавать дело Залаченко огласке в СМИ и тому подобное… Бьёрк предлагает, чтобы Залаченко – он ведь получил тяжелые ожоги – проходил реабилитацию за границей. И так далее. Он предлагает также обеспечить Лисбет Саландер самое лучшее психиатрическое лечение.
– Вот как…
– Проблема заключается как раз в том, что в текст были внесены некоторые незначительные изменения. Например, на странице тридцать четыре появляется абзац, в котором Бьёрк будто бы предлагает признать Саландер психически больной, – тогда ее высказываниям не будут доверять, если кто-нибудь начнет задавать вопросы о Залаченко.
– А в оригинале этого нет?
– Вот именно. Гуннар Бьёрк никогда ничего подобного не предлагал. К тому же, это было бы противозаконным. Он предлагал, чтобы ее отправили на лечение, в котором она действительно нуждалась. А в той копии, которую нашел Блумквист, все это уже стало заговором.
– А можно мне прочитать оригинал?
– Пожалуйста. Но я должен буду забрать отчет с собой. Прежде чем вы его прочтете, хочу обратить ваше внимание на приложение, которое состоит из переписки между Бьёрком и Телеборьяном. Здесь уже все сфабриковано. Речь идет не просто о некоторых изменениях, а о грубых фальсификациях.
– О фальсификациях?
– По-моему, в данном случае это единственно уместное слово. В оригинале предусмотрено поручение суда Петеру Телеборьяну провести судебно-психиатрическую экспертизу Лисбет Саландер. Ничего из ряда вон выходящего в этом нет. Лисбет Саландер в двенадцатилетнем возрасте попыталась убить отца при помощи зажигательной бомбы. Напротив, было бы подозрительно, если бы ее не подвергли психиатрической экспертизе.
– Совершенно справедливо.
– Если бы вы оказались на месте прокурора, думаю, вы тоже потребовали бы социального и психиатрического обследования.
– Разумеется.
– Телеборьян к тому времени слыл известным и уважаемым детским психиатром, и к тому же имел опыт работы в области судебной медицины. Когда ему передали это поручение, он провел всестороннее обследование и пришел к выводу, что Лисбет Саландер психически больна… Я не хотел бы оперировать профессиональной терминологией.