Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 55)
Широко улыбнувшись, Хенри Кортес откинулся на спинку стула с демонстративно самодовольным видом.
– А вот и нет, – сказал он. – Угадайте, где «Витавара АВ» производит свои унитазы по тысяче семьсот крон за штуку?
Все замолчали.
– Во Вьетнаме, – произнес Хенри.
– Этого не может быть, – возразила главный редактор Малин Эрикссон.
– Может, – сказал Кортес. – Они производят там унитазы по договору субподряда по крайней мере уже десять лет. А шведских работников выгнали еще в девяностые годы.
– Черт побери…
– И вот мы уже приблизились к самой главной теме. Если бы унитазы импортировали прямо из Вьетнама, то они стоили бы около трехсот девяноста крон за штуку. Угадайте, почему во Вьетнаме дешевле, чем в Таиланде?
– Не может быть…
Хенри Кортес кивнул. Он буквально расплылся в улыбке.
– «Витавара АВ» размещает заказы на предприятии, которое называется «Фонг Су индастриз». А эта контора значится у ООН в списке тех, которые засветились во время проверки две тысячи первого года как использующие детский труд. Но вообще-то основную массу рабочих там составляют заключенные.
Малин Эрикссон улыбнулась.
– Ну что ж, – сказала она. – Совсем неплохо. Когда ты вырастешь, то наверняка станешь настоящим журналистом. И когда же ты планируешь закончить работу над материалом?
– Через две недели. Мне надо еще очень многое уточнить. В частности, из области международной торговли. И, кроме того, в качестве героя статьи требуется
– Значит, мы сможем опубликовать статью в июньском номере? – спросила Малин с надеждой в голосе.
– Уверен на все сто.
Инспектор уголовной полиции Ян Бублански с полным безразличием взирал на прокурора Рикарда Экстрёма. Их встреча продолжалась уже сорок минут, и Бублански еле сдерживал себя – ему хотелось протянуть руку, схватить лежащий на столе Экстрёма экземпляр Свода законов Швеции и стукнуть им прокурора по башке. На минуту он даже призадумался, что произойдет, если он так и поступит. Этот факт, конечно, станет достоянием вечерних газет. А его непременно привлекут к суду и обвинят в нанесении телесных повреждений.
Так что с этой идеей пришлось распрощаться. Цивилизованная человеческая особь не поддается подобным импульсам, как бы вызывающе ни вела себя противоположная сторона. Ведь самому инспектору Бублански чаще всего приходилось разбираться именно с теми, кто поддавался необдуманным порывам.
– Что ж, – сказал Экстрём. – Я считаю, что мы достигли согласия.
– Нет, мы не достигли согласия, – ответил Бублански и встал. – Но именно ты возглавляешь предварительное следствие.
Бормоча что-то себе под нос, он свернул в коридор, где находился его служебный кабинет. А потом вызвал к себе инспекторов Курта Свенссона и Соню Мудиг – эта парочка и имелась в его распоряжении на тот момент. Йеркер Хольмберг же весьма некстати решил взять двухнедельный отпуск.
– Зайдите ко мне в кабинет, – сказал Бублански. – И захватите кофе.
Когда они расселись, шеф группы открыл блокнот с записями, которые он сделал во время встречи с Экстрёмом.
– Значит, на данный момент ситуация складывается следующим образом: наш руководитель предварительного следствия снял с Лисбет Саландер все обвинения, касающиеся тех убийств, за которые ее разыскивали. То есть она больше не имеет отношения к тому предварительному следствию, которым занимаемся мы.
– Это все-таки можно рассматривать как некоторый прогресс, – сказала Соня Мудиг.
Курт Свенссон, как всегда, промолчал.
– А я в этом как раз не уверен, – возразил Бублански. – Саландер по-прежнему подозревается в тяжких преступлениях, связанных со Сталлархольмом и Госсебергой. Но в сферу нашего внимания это расследование больше не входит. Мы должны сосредоточиться на поисках Нидермана и разобраться, что произошло на лесном кладбище в Нюкварне.
– Понятно.
– Но совершенно ясно, что Экстрём инициирует судебное преследование Лисбет Саландер. Дело переведено в Стокгольм и выделено в отдельное производство.
– Вот как?
– И угадайте, кто будет проводить расследование?
– Мне даже страшно это себе представить.
– Ханс Фасте вернулся на службу и будет помогать Экстрёму со следствием по делу Саландер.
– Но это же идиотизм! Фасте совершенно не подходит для этой задачи – ведь все, что касается Лисбет Саландер, действует на него как красная тряпка на быка.
– Я знаю. Но у Экстрёма имеется неопровержимый аргумент. Фасте находился на больничном со времени… нервного срыва в апреле. А дело Лисбет несложное и вполне перспективное, и он запросто сможет на нем сконцентрироваться.
Пауза.
– Стало быть, сегодня вечером мы должны передать ему все материалы о Саландер.
– А история с Гуннаром Бьёрком, СЭПО и отчетом девяносто первого года…
– Фасте с Экстрёмом займутся всем этим.
– Я не могу с этим согласиться, – сказала Соня Мудиг.
– Я тоже. Но Экстрём – сам шеф и его поддерживают в высших бюрократических структурах. Иными словами, наша работа по-прежнему заключается в том, чтобы найти убийцу. Курт, как у нас обстоят дела?
Курт Свенссон покачал головой.
– Нидерман исчез с концами. Признаюсь, что за все годы работы в полиции я ни разу не сталкивался с подобным феноменом. Нам не удалось обнаружить никого, кто знал бы его или имел представление о том, где он находится.
– Да, это загадка, – сказала Соня Мудиг. – Стало быть, его разыскивают за убийство полицейского в Госсеберге, за причинение тяжкого вреда здоровью другого полицейского, за попытку убить Лисбет Саландер, за дерзкое ограбление и за избиение медсестры Аниты Касперссон… А также за убийство Дага Свенссона и Миа Бергман. Во всех этих случаях есть солидная доказательная база.
– Это уже кое-что. А как насчет финансового эксперта «Свавельшё МК»?
– Виктора Йоранссона и его сожительницы Лены Нюгрен? У нас имеются технические доказательства – отпечатки пальцев и ДНК с тела Йоранссона. И все это свидетельствует о том, что к преступлениям причастен Нидерман. Он поцарапался, когда наносил побои.
– О’кей. О «Свавельшё МК» есть что-нибудь новое?
– Сонни Ниеминен возглавил правление клуба, пока Магге Лундин сидит в следственном изоляторе за похищение Мириам By, в ожидании суда. До нас дошли слухи, что Ниеминен объявил огромное вознаграждение за сведения о местонахождении Нидермана.
– Тогда вообще непонятно, почему того пока не нашли. А как обстоят дела с машиной Йоранссона?
– Поскольку мы обнаружили машину Аниты Касперссон во дворе у Йоранссона, то можно предположить, что Нидерман сменил транспортное средство. Но никаких следов машины Йоранссона так и не нашлось.
– А вообще возникает вопрос: скрывается ли Нидерман по-прежнему в Швеции? И если да, то где и у кого? Или он уже успел перебраться в надежное место за границей? Какие у нас есть предположения на этот счет?
– У нас нет никаких доказательств того, что он сбежал за границу, но такой поворот событий вполне логичен.
– Где же он в таком случае мог бросить машину?
Соня Мудиг и Курт Свенссон замотали головами. В девяти случаях из десяти выслеживать объявленного в розыск конкретного преступника особой сложности для полиции не представляло. Следовало выстроить логическую цепочку и начинать ее раскручивать. Кто его приятели? С кем он вместе сидел в тюрьме? Где живет его подружка? С кем он любит выпивать? Где он в последний раз пользовался мобильным телефоном? Где находится его машина?
В конце этой цепочки обычно и обнаруживался разыскиваемый человек.
Проблема с Рональдом Нидерманом заключалась в том, что у него не было ни приятелей, ни подружки, он не шатался по кабакам и не имел мобильного телефона, номер которого знала бы полиция.
Стало быть, все силы были брошены на поиски машины Виктора Йоранссона, которой, как предполагалось, воспользовался Рональд Нидерман. Если бы машина нашлась, то стало бы ясно, в каком направлении продолжать дальнейшие поиски.
Поначалу в полиции рассчитывали, что машина найдется в течение нескольких суток, скорее всего, на какой-нибудь стоянке в Стокгольме. Однако несмотря на все усилия, автомобиль словно канул в воду.
– Если Нидерман прячется за границей, то где именно? Вот в чем вопрос…
– Он гражданин Германии, и естественно было бы предположить, что он направился именно туда.
– В Германии он объявлен в розыск. И ни с кем из старых приятелей в Гамбурге, вроде бы, не связывался.
Курт Свенссон замахал рукой.
– Если он собирался удрать в Германию, на кой черт ему понадобилось ехать в Стокгольм? Гораздо проще было бы доехать до Мальмё и перебраться через Эресунд по мосту или на каком-нибудь пароме.
– Разумеется. Маркус Эрландер из Гётеборга в первые дни сосредоточил поиски именно на этом направлении. Полиция Дании проинформирована о машине Йоранссона. И мы можем с уверенностью сказать, что на паромах Нидерман не переправлялся.
– Но он отправился в Стокгольм и заехал в «Свавельшё МК», где убил кассира и скрылся – как можно предположить – с энной суммой денег. Каким будет его следующий шаг?