Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 143)
– Я знаю. Я разберусь. Но мне нужно время.
– Что ты собираешься делать?
– Не знаю. Ты сможешь контактировать со мною по электронной почте. Я обещаю отвечать при первой возможности, но не исключено, что буду проверять почту не каждый день…
– То, что у тебя есть адвокат, не означает, что ты становишься крепостной. Если мы сможем с тобой наладить контакты, то для начала это уже неплохо. А теперь вылезай из машины. Я смертельно устала и хочу поехать домой и лечь спать.
Лисбет открыла дверцу машины и выбралась на тротуар. Закрывая дверцу, остановилась. Она, похоже, пыталась еще что-то сказать, но не могла подобрать слов. Аннике на какой-то миг даже показалось, что Лисбет выглядит чуть ли не беззащитной.
– Все нормально, – сказала Джаннини. – Иди домой и ложись спать. И постарайся не вляпаться во что-нибудь в ближайшее время.
Лисбет Саландер стояла на тротуаре и смотрела вслед Аннике Джаннини, пока задние фонари ее машины не скрылись за углом.
– Спасибо, – наконец сказала она.
Глава 29
В холле на комоде Лисбет обнаружила свой карманный компьютер «Палм Тангстен Т3». Там же лежали ключи от ее машины и сумка, которую она потеряла, когда Магге Лундин набросился на нее возле подъезда на Лундагатан. А еще вскрытая и невскрытая почта, изъятая из почтового ящика на Хурнсгатан.
Лисбет медленно обошла меблированную часть квартиры. Он повсюду оставлял следы своего присутствия. Спал в ее постели и работал за ее письменным столом. Пользовался ее принтером, а в корзине для бумаг она нашла черновики текстов о «Секции», забракованные записи и разные каракули.
На кухонном столе Лисбет обнаружила маленький белый конверт со своим именем. Внутри лежала маленькая записка от него – номер его мобильного телефона. И больше ничего.
Лисбет Саландер вдруг поняла, что теперь она осталась наедине с собой. Микаэль не собирался искать с ней встречи. Он закончил свою работу, вернул ей ключи от квартиры и не собирался давать о себе знать. Если ей что-нибудь понадобится, она может позвонить.
Лисбет поставила вариться кофе, сделала четыре бутерброда, уселась у окна и взглянула на остров Юргорден. Потом закурила сигарету и задумалась.
Вроде бы все ее злоключения закончились. И, тем не менее, она чувствовала себя еще более одиноко, чем когда-либо.
Мириам By уехала во Францию.
Лисбет опасалась того мгновения, когда ей придется встретиться с Мириам By, и заранее решила, что после освобождения сразу же заявится к ней.
Саландер вдруг почувствовала, что она в долгу у множества разных людей.
У Хольгера Пальмгрена.
У Драгана Арманского.
У Паоло Роберто.
У Чумы и Троицы. Даже треклятые полицейские Бублански и Мудиг, объективно говоря, сыграли раунд на ее стороне. Она не любила быть у кого-нибудь в долгу и теперь чувствовала себя пешкой в игре, которую не могла контролировать.
В долгу у Калле Чертова Блумквиста и, возможно, даже у Эрики Чертовой Бергер, с ямочками на щеках, элегантной одеждой и уверенной манерой держаться.
Все позади, сказала Анника Джаннини, когда они выходили из здания полиции. Да. Суд позади. Позади для Анники. Позади и для Микаэля, который опубликовал свой материал и теперь попадет на телевидение и наверняка получит какую-нибудь чертову премию.
Но далеко не позади для Лисбет Саландер. Для нее это только первый день предстоящей жизни.
В четыре утра она очнулась. Сбросила панковские одежды и аксессуары на пол в спальне, пошла в ванную и приняла душ. Тщательно смыла макияж, с которым явилась в суд, надела свободные темные льняные брюки, белую майку и тонкую куртку. Потом уложила в дорожную сумку смену одежды, нижнее белье и две майки, и надела простые мокасины.
Затем Лисбет прихватила с собой «Палм» и заказала такси к площади Мусебакке. Она отправилась в Арланду и прибыла туда около шести. Изучив табло с расписанием вылетов, купила себе билет наугад. Лисбет воспользовалась собственным паспортом, и ее удивило, что ни при покупке билета, ни при регистрации ее никто не узнал и не отреагировал на ее имя.
Утренним рейсом она вылетела в Малагу и уже днем оказалась в зоне палящей жары. Нерешительно постояла в зале прилета, потом подошла к карте и задумалась: с какой целью она оказалась в Испании. Примерно через минуту Лисбет приняла решение. У нее не было сил выбирать из автобусных маршрутов или других видов транспорта. Она купила в магазине аэропорта солнечные очки, вышла на стоянку такси и уселась на заднее сиденье первой свободной машины.
– Гибралтар. Оплата кредиткой.
Поездка по новому шоссе вдоль южного побережья заняла три часа. Лисбет вышла из такси возле терминала паспортного контроля, примыкающего к британской территории. Она прогулялась до отеля «Рок-отель», расположенного на Европа-роуд, в верхней части склона скалы высотой 425 метров, и спросила, есть ли у них свободные номера. Нашелся номер на двоих. Лисбет зарезервировала его на две недели и рассчиталась кредитной карточкой.
Приняв душ и завернувшись в купальную простыню, она уселась на террасе и стала смотреть на Гибралтарский пролив. Мимо нее проплыли грузовые пароходы и несколько парусных яхт. Она даже смогла различить в дымке Марокко на другой стороне пролива.
Тишина и покой.
Через некоторое время Лисбет легла спать и сразу заснула.
На следующее утро Саландер проснулась в половине шестого. Она встала, приняла душ и выпила кофе в баре отеля на первом этаже. В семь часов вышла из гостиницы, купила пакет манго и яблок, доехала на такси до вершины скалы и отправилась к обезьянам. Лисбет приехала настолько рано, что туристов еще не было, и она оказалась с животными наедине.
Ей нравился Гибралтар. Она уже в третий раз посещала эту уникальную скалу посреди Средиземного моря, на которой расположился плотно заселенный английский город. Гибралтар – сам по себе, он не похож ни на какое другое место. На протяжении десятилетий этот город-колония находился в изоляции, стойко сопротивляясь воссоединению с Испанией. А испанцы, разумеется, не считали свои претензии оккупацией. Лисбет Саландер считала, однако, что испанцам следовало бы помалкивать, пока они сами владеют анклавом Сеута на территории Марокко, по другую сторону Гибралтарского пролива.
Этот причудливый город расположился на площади чуть больше двух квадратных километров, на скале. Он был отгорожен от всего мира. Аэродром начинался и заканчивался в море.
В крошечной колонии ценился каждый квадратный сантиметр, а любое расширение площадей могло происходить только за счет моря. Чтобы попасть в город, приезжим приходилось пересекать посадочную полосу аэродрома.
Словом, Гибралтар наполнял понятие
Гигантская обезьяна – берберийский макак – вскарабкалась на стену возле дорожки и уставилась на Лисбет. Та знала, что пытаться гладить животных не следует.
– Привет, дружище, – сказала она. – Вот я и вернулась.
Во время первого посещения Гибралтара Лисбет даже не слышала о здешних обезьянах. Она просто поехала к вершине, чтобы полюбоваться пейзажами, и была совершенно обескуражена, когда, примкнув к группе туристов, вдруг оказалась посреди стаи обезьян, которые карабкались и лазали по обеим сторонам дороги.
Когда просто бредешь по тропинке и вдруг оказываешься посреди обезьян, которых около двух дюжин, тебя охватывает совершенно особое чувство.
Лисбет смотрела на них с подозрением. Они не выглядели опасными или агрессивными. Но в то же время обладали достаточной силой, чтобы укусить, если почувствуют, что их дразнят или что им угрожает опасность.
Лисбет нашла смотрителя, показала ему принесенный пакет и спросила, можно ли угостить обезьян фруктами. Тот ответил, что можно.
Саландер вынула манго и положила на стене, чуть в стороне от макака.
– Завтрак, – сказала она, прислонившись к стене и откусывая от яблока.
Макак взглянул на нее, обнажил зубы и с удовольствием схватил манго.
Через пять дней, около четырех часов, Лисбет Саландер свалилась со стула в «Баре Харри», на одной из боковых улиц в стороне от Мейн-стрит, в двух кварталах от гостиницы. После прогулки на обезьянью гору она пила не просыхая, и в основном у Харри О’Коннелла, владельца бара. Он говорил с форсированным ирландским акцентом, хотя в Ирландии ни разу в жизни не был. Харри наблюдал за Лисбет с грустным выражением лица.
Когда четыре дня назад она впервые заказала выпивку, Харри потребовал от нее удостоверение личности, потому что она выглядела гораздо моложе своих лет. Он знал, что ее зовут Лисбет, и называл ее Лиз. Она обычно появлялась после ланча, усаживалась на высокий табурет в глубине бара и прислонялась к стене. После чего принималась поглощать пиво или виски в весьма неумеренных количествах.
Она пила пиво, не обращая внимания на марку или сорт, – просто брала то, что он ей наливал. Заказывая виски, Лисбет всегда выбирала «Талламор Дью», и только однажды, внимательно изучив бутылки за прилавком, заинтересовалась сортом «Лагавулин». Взяв стакан, она понюхала его, подняла брови и слегка пригубила. Потом отставила стакан и минуту смотрела на него с таким видом, будто отныне считала его содержимое своим смертельным врагом.