Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 76)

– Такого паршивого дела у меня давно не было, – сказал Бублански. – Я могу его хоть как-то с вами обсуждать, не опасаясь прочесть об этом завтра в «Экспрессен?»

– Я не работаю на «Экспрессен».

– Вы понимаете, что я имею в виду.

– Бублански, я не верю, что Лисбет преступница.

– И теперь вы занялись частным расследованием, полагаясь только на себя? Уж не потому ли вас прозвали Калле Блумквист?

Микаэль вдруг улыбнулся.

– А вас, говорят, называют Констебль Бубла?

Бублански криво усмехнулся.

– Почему вы думаете, что Саландер невиновна?

– Пусть я ровным счетом ничего не знаю о ее опекуне, но у нее не было абсолютно никаких причин убивать Дага и Мию. В особенности Мию. Лисбет презирает мужчин, ненавидящих женщин, а Миа как раз собиралась разоблачить целую когорту секс-покупателей. То, что делала Миа, – в том же духе, что Лисбет и сама сделала бы. У нее высокая мораль.

– У меня как-то не складывается ее целостный портрет. Умственно отсталая психопатка – или умный аналитик по сбору материала?

– Лисбет – человек особый. Она ужасно асоциальна, но разум у нее в полном порядке. Скажу больше, она, возможно, талантливее вас и меня, вместе взятых.

Бублански вздохнул. Отзыв Блумквиста напоминал характеристику, данную Лисбет Мириам Ву.

– В таком случае ее необходимо найти. Не вдаваясь в детали, могу сказать, что у нас есть технические доказательства ее присутствия на месте преступления и что она лично связана с орудием убийства.

Микаэль кивнул.

– По-видимому, это значит, что на нем найдены ее отпечатки пальцев. Но это еще не значит, что стреляла она.

Бублански кивнул.

– Драган Арманский тоже в этом сомневается. Он очень осторожен и потому не высказывается прямо, но он явно ищет подтверждения ее невиновности.

– А вы? Что вы думаете?

– Я – полицейский. Я сначала задерживаю людей, а потом их допрашиваю. В данный момент у Лисбет Саландер мрачная перспектива. Мы приговаривали убийц и при меньшем количестве улик.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Не знаю. Если бы она была невиновна… кто бы тогда мог быть заинтересован в убийстве и ее опекуна, и двух ваших друзей? Как вы думаете?

Микаэль достал пачку сигарет и протянул ее Бублански, но тот покачал головой. Лгать полиции Блумквист не хотел и теперь взвешивал, нужно ли рассказать о своих соображениях относительно человека по имени Зала или о комиссаре тайной полиции Гуннаре Бьёрке.

Но ведь Бублански и его сотрудники тоже имели доступ к материалам Дага Свенссона, содержащим папку с названием «Зала». От них всего-то и требовалось, что прочитать ее содержимое. А вместо этого они перли напролом, как паровой каток, и к тому же выдали средствам массовой информации все интимные детали о Лисбет Саландер.

План действий у него был, но он не знал, куда это его приведет. Он не хотел называть имени Бьёрка, пока не будет уверен в необходимости. И Залаченко. Тут была связь и с Бьюманом, и с Дагом, и с Миа. Проблема была в том, что Бьёрк ничего не рассказал.

– Дайте мне еще покопать, и я выдвину альтернативную теорию.

– Надеюсь, не полицейский след.

– Ну, пока нет. А что сказала Мириам Ву?

– Приблизительно то же, что и вы. У нее с Саландер была связь.

– Меня это не касается, – заметил Микаэль.

– Мириам Ву и Лисбет Саландер общаются три года, но Ву ничего не знала о прошлом Саландер и не знала, где та работает. Верится с трудом, но думаю, она сказала правду.

– Лисбет очень скрытный человек, – подтвердил Микаэль.

Они немного помолчали.

– У вас нет телефонного номера Мириам Ву?

– Есть.

– Можете мне дать?

– Нет.

– Почему?

– Микаэль, это полицейское расследование. Не нужны нам частные сыщики с их дикими теориями.

– У меня еще нет никаких теорий. Но думаю, разгадка кроется в материалах Дага Свенссона.

– Наверное, вы и сами найдете Мириам Ву, если приложите усилия.

– Наверное. Но самый простой способ сделать это – спросить того, у кого номер уже есть.

Бублански вздохнул. Микаэль вдруг почувствовал к нему острую неприязнь.

– А разве полицейские талантливее простых людей, тех, кого вы называете частными сыщиками? – спросил он.

– Не думаю, что это так, но полицейские обладают профессиональной подготовкой, и их работа – расследовать преступления.

– У частных лиц тоже есть своя подготовка, – медленно возражал Микаэль, – а иногда частный сыщик оказывается намного лучше в расследовании, чем настоящий полицейский.

– Вам так кажется.

– Я это знаю. Вспомните дело Джоя Рахмана[30]. Уйма полицейских пять лет просиживала задницы и хлопала глазами, пока ни в чем не повинный Рахман сидел в тюрьме за убийство престарелой женщины. Он бы так и сидел за решеткой, если бы одна учительница не потратила несколько лет на то, чтобы провести серьезное расследование. И она сделала это, не имея доступа к тем ресурсам, которыми располагаете вы. Причем не только представила доказательства его невиновности, но и указала на человека, с большой вероятностью бывшего убийцей.

– Дело Рахмана было вопросом престижа. Прокурор не хотел прислушиваться к фактам.

Микаэль Блумквист пристально взглянул на собеседника.

– Бублански… Я вам вот что скажу. Сейчас, в данный момент, речь тоже идет о престиже. Я утверждаю, что Саландер не убивала Дага и Мию, и я это докажу. Я найду вам другого убийцу, и когда это произойдет, напишу статью, которую вам и вашим сотрудникам будет тошно читать.

По дороге домой на улице Катарина Бангата, размышляя об этом деле, Бублански почувствовал необходимость побыть поближе к Богу, но направился не в синагогу, а в католическую церковь на Фолькунгсгатан. Он опустился на скамейку в задних рядах и так неподвижно просидел с час. Ему, еврею, вообще говоря, нечего было делать в католической церкви, но здесь царило такое умиротворение, что он регулярно заходил сюда, когда чувствовал необходимость навести порядок в мыслях. Ян Бублански считал, что и католическая церковь – отличное место для размышлений и что Бог не будет в обиде. К тому же между католицизмом и иудаизмом существует разница. В синагогу он шел, когда у него была потребность пообщаться, почувствовать единство с другими. Католики же ходили в церковь, чтобы обрести мир с Богом. Все в церкви побуждало к тишине и предполагало, что посетители обретут здесь покой.

Инспектор размышлял о Лисбет Саландер и Мириам Ву и о том, что пытаются от него скрыть Эрика Бергер и Микаэль Блумквист. Он был уверен, что они скрывают нечто, что им известно о Саландер. Интересно, какой «анализ данных» делала Лисбет для Микаэля Блумквиста. На секунду Бублански допустил мысль, что Саландер работала на Блумквиста незадолго до разоблачения, сделанного им в деле Веннерстрёма, но затем отбросил это предположение. К столь драматическим событиям Лисбет Саландер никак не могла иметь отношения и, скорее всего, не привнесла в это дело хоть что-нибудь значимое, какими бы талантами «аналитика данных» она ни обладала.

Что-то тревожило Бублански. Не нравилась ему железная уверенность Блумквиста в невиновности Саландер. Одно дело, что его, полицейского, переполняют сомнения – такая у него работа. И совсем другое дело, что Микаэль Блумквист, частный сыщик, бросает ему вызов.

Бублански терпеть не мог частных сыщиков. Чаще всего они увлекались какой-нибудь теорией заговора, что приводило к броским заголовкам в газетах, но добавляло полиции кучу абсолютно бесполезной работы.

Нынешнее дело грозило стать самым отвратительным из всех дел об убийствах, которые ему приходилось расследовать. От него ускользнула суть дела. И кроме того, каждое расследование убийства должно следовать цепочке логических звеньев.

Если на Мариаторгет найден умерший от ножевых ран семнадцатилетний парень, значит, надо выяснить, какие банды бритоголовых или группы молодежного сброда болтались часом раньше у станции Сёдра. Всегда есть друзья, знакомые, свидетели и вскоре появляются подозреваемые.

Если в пивной в Шерхольмене сорокадвухлетний мужчина поражен тремя выстрелами и оказывается, что он был киллером югославской мафии, значит, надо выявить, кто пытается захватить контроль в сфере контрабанды сигарет.

Если двадцатишестилетняя женщина, ведущая вполне обычный образ жизни, найдена задушенной в своей квартире, выясни, кто ее бойфренд или с кем она общалась в пивной накануне вечером.

Бублански прошел уже через столько расследований, что теперь, наверное, мог бы проводить их во сне.

Но ведь хорошее начало было и у нынешнего расследования. Главного подозреваемого нашли уже через несколько часов. Лисбет Саландер была просто «ладно скроена и крепко сшита» на эту роль – безусловно психиатрический случай проявления безудержного и неконтролируемого насилия на протяжении жизни. Практически оставалось только поймать ее, получить признание или, в зависимости от обстоятельств, отослать ее в психлечебницу. Но потом все пошло вкривь и вкось.

Саландер не жила там, где была прописана. Друзьями ее являлись Драган Арманский и Микаэль Блумквист. Состоит в интимных отношениях с пресловутой обезьянкой, любительницей секса с наручниками, о чем завопили как резаные средства массовой информации – и это в ситуации, которая и так по себе головоломная. У нее два с половиной миллиона крон на счете, но работает ли она – неизвестно. Тут еще появляется Блумквист со своей теорией трафикинга и заговора, а уж он-то, знаменитый журналист, имеет достаточно авторитета и политического влияния, чтобы одной удачно размещенной статьей внести в расследование полный хаос.