Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 77)
Мало того, главную подозреваемую не удается найти, хотя это пигалица со своеобразной внешностью и татуировками по всему телу. Скоро уже две недели, как произошли убийства, а о ней все еще ни слуху ни духу.
Гуннар Бьёрк, заместитель начальника Службы безопасности, сидящий на больничном в связи с поврежденным мениском, пережил мучительный день после того, как Микаэль Блумквист покинул порог его дома. Его постоянно мучила тупая боль в спине. Он ходил взад-вперед в своем временном жилище, неспособный успокоиться и взять инициативу в свои руки. Он пытался все осмыслить, но кусочки картины не складывались в единое целое.
Услыхав новость о смерти Нильса Бьюрмана на следующий день после того, как тот был убит, Бьёрк был совершенно ошарашен. Но не слишком удивился, когда основной подозреваемой почти сразу были названа Лисбет Саландер и на нее была объявлена охота. Он неусыпно следил за всем, что показывалось и говорилось по телевизору, покупая все доступные газеты и внимательно прочитывая от начала до конца.
Лисбет Саландер была психически больна и способна на убийство – в этом он не сомневался ни секунды. У него не было ни малейшей причины сомневаться в ее виновности или ставить под вопрос выводы полицейского расследования. Напротив, его собственное знание Лисбет Саландер свидетельствовало о том, что она психически ненормальная. Бьёрк подумывал, не позвонить ли и не помочь ли следствию добрым советом или хотя бы убедиться, что расследование продвигается как нужно, но потом решил, что все это уже, в общем, его не касается. Это уже была не его «епархия», а опытные специалисты, способные разобраться, и без него имеются. К тому же его звонок мог повлечь нежелательное внимание, которое ему хотелось избежать. Так что Бьёрк просто расслабился и следил за продолжающимся развитием событий с рассеянным вниманием.
Визит же Микаэля Блумквиста полностью лишил его покоя. Бьёрку и в дурном сне не могло пригрезиться, что кровавая баня, учиненная Саландер, могла коснуться его лично: что одной из ее жертв был какой-то шавка-журналист, собиравшийся ославить его на всю Швецию.
Еще в меньшей степени он мог вообразить себе, что в этой истории, как граната с сорванной чекой, возникнет имя Зала, и меньше всего, что это имя станет известно Микаэлю Блумквисту. Все это было столь невероятно, что шло вразрез со здравым смыслом.
Спустя день после визита Микаэля он позвонил своему бывшему шефу, семидесяти восьми лет, живущему в Лахольме. Ему надо было попытаться выведать, что к чему, делая вид, что им движет не что иное, как чистое любопытство и профессиональная озабоченность. Разговор получился довольно короткий.
– Это Бьёрк. Ты, наверное, читал газеты.
– Читал. Опять она всплыла на поверхность.
– И ничуть не изменилась.
– Теперь это не наше дело.
– А ты не думаешь, что…
– Нет, не думаю. Все это было давно и быльем поросло. Нет никакой связи.
– Но ведь именно Бьюрман!.. Полагаю, это не было случайностью, что он стал ее опекуном?
Несколько секунд длилось молчание.
– Нет, никакой случайности. Три года назад это казалось отличной идеей. Кто мог такое предвидеть?
– А Бьюрману многое было известно?
В трубке вдруг послышались мелкие смешки.
– Ты же хорошо знаешь Бьюрмана. Не то чтобы ума палата.
– Я имею в виду… знал ли он о связи? Может, после него что-то осталось, что приведет к…
– Нет, конечно, нет. Я понимаю, о чем ты спрашиваешь, но беспокоиться не стоит. Саландер всегда была непредсказуема. Мы позаботились о том, чтобы она была поручена Бьюрману, но лишь затем, чтобы ее опекуном стал кто-то, за кем мы могли присматривать. Лучше он, чем какой-то кот в мешке. Если бы она начала болтать языком, он пришел бы к нам. А теперь все решилось как нельзя лучше.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, после всего этого Саландер надолго упекут в психушку.
– Ага.
– Не волнуйся. Сиди себе на больничном тихо и спокойно.
Но именно этому пожеланию начальника Бьёрк был не в силах последовать. Об этом постарался Микаэль Блумквист. Сев за кухонный стол и направив взгляд к Юнгфруфьерду, Гуннар попытался осмыслить свою ситуацию. Угроза нависала с двух сторон.
Микаэль Блумквист собирался ославить его как клиента проституток. Он, Бьёрк, был под дамокловым мечом возможности закончить свою полицейскую карьеру осужденным за нарушение закона о покупке секса.
Но самым серьезным было то, что Микаэль Блумквист охотился на Залаченко. Каким-то образом тот был замешан в нынешней истории, а это могло привести напрямую к нему, Гуннару.
Бьёрк попытался зрительно восстановить встречу с Бьюрманом девять месяцев назад в Старом городе. Адвокат вдруг позвонил ему на работу после обеда и предложил выпить по пиву. Они поболтали о стрельбе из пистолета и всякой всячине, но Бьюрман позвал его специально. Он нуждался в услуге, спросив о Залаченко…
Бьёрк поднялся и подошел к кухонному окну. Он чувствовал слабость в ногах, довольно сильную слабость. О чем тогда спрашивал Бьюрман?..
– Кстати… Я занимаюсь одним делом, в котором возник старый знакомый…
– И кто же это?
– Александр Залаченко. Помнишь такого?
– А как же. Такие не забываются.
– Куда он пропал с тех пор?
Бьюрмана это, вообще говоря, не касалось. Более того, давало повод к тому, чтобы основательно проверить, с какой стати Бьюрман спрашивает… если не только из-за того, что он стал опекуном Лисбет Саландер.
«Он сказал, что ему необходимо старое следственное дело. И я дал его ему».
Бьёрк допустил серьезную ошибку. Он исходил из того, что Бьюрман и так обо всем осведомлен – ничто другое было просто немыслимо. А тот представил все так, будто просто пытается найти обходной путь, минуя бюрократические препоны, где все засекречено, закрыто-перекрыто и волынка тянется месяцами. Особенно в таком деле, как дело Залаченко.
«Я дал ему следственное дело, – вспоминал теперь Бьёрк. – Оно по-прежнему было под грифом «секретно», но ведь объяснения причин, данные Бьюрманом, звучали вполне разумно и естественно, а сам он был не из болтливых. Голова у него была дубовая, но рот на замке… Ну, кому это могло навредить, это ведь было столько лет назад…»
А Бьюрман его надул: сделал вид, что проблема в формальностях и бюрократических проволочках. Чем больше Бьёрк думал о той встрече, тем больше склонялся к мысли, что адвокат тогда продумал каждое слово и был предельно осторожен.
Но что нужно было Бьюрману? И почему Саландер убила его?
Микаэль Блумквист еще четыре раза за субботу навещал квартиру на Лундагатан в надежде встретиться с Мириам Ву, но безрезультатно.
Бо́льшую часть дня он просидел в кафе-кондитерской на Хорнгатан, устроившись со своим ноутбуком и вновь перечитывая электронную почту Дага Свенссона, приходившую на его адрес в «Миллениуме». И опять просматривал папку, названную «Зала». Последние недели перед убийством Даг Свенссон все больше времени проводил в работе над поисками материала о Зале.
Хотелось бы Микаэлю позвонить Дагу и спросить, почему документ, относящийся к Ирине П., хранится в папке «Зала». Единственным разумным предположением, как казалось Микаэлю, было то, что Даг подозревал Залу в убийстве девушки.
В пять часов дня вдруг позвонил Бублански и дал телефоны Мириам Ву. Микаэль не понял, что побудило полицейского передумать, но, получив номер, стал звонить каждые полчаса. К одиннадцати вечера Мириам включила мобильник и ответила на звонок. Разговор получился коротким.
– Добрый вечер, Мириам. Меня зовут Микаэль Блумквист.
– И кто вы такой?
– Я журналист, работаю в журнале «Миллениум».
Мириам Ву со смаком выразила свое отношение к нему:
– А, так вы тот самый Блумквист! А не пошли бы вы к черту, журналистское отродье!..
Затем разговор оборвался, прежде чем Микаэлю был дан шанс объяснить цель звонка. Мысленно проклиная Тони Скалу, он попытался позвонить снова, но Мириам не отвечала. Наконец он послал ей текстовое сообщение:
«Пожалуйста, позвоните мне. Это важно».
Но она не позвонила.
Поздней ночью дома Микаэль выключил компьютер, разделся и лег в постель. На душе у него было уныло, и он пожалел, что рядом нет Эрики Бергер.
Часть 4
Задание: уничтожить
Корень уравнения – это число, подстановка которого вместо неизвестного обращает его в тождество. Тогда говорят, что корень удовлетворяет уравнению. Решить уравнение – значит найти все его корни. Уравнение, справедливое при всех значениях неизвестных, называется тождеством.
Например: (x + y)² = x² + 2xy + y².
Глава 21
Для Лисбет Саландер первая неделя полицейской охоты была начисто лишена драматизма. Она тихо-спокойно пребывала в своей квартире на Фискаргатан в квартале Мосебакке. Ее мобильник был отключен, а SIM-карта вынута. Она не собиралась пользоваться этим мобильником. Все большее и большее изумление у нее вызывали заголовки газетных публикаций в Сети и новости по телевизору.
Источником раздражения была и ее собственная паспортная фотография, сначала появившаяся в Интернете, а затем мелькавшая в заставках телевизионных новостей. Вид у нее был придурковатый.
Вопреки многолетним усилиям не высовываться, Лисбет стала самой одиозной личностью, чаще всего упоминаемой средствами массовой информации. Не без удивления она отметила, что объявление в розыск низкорослой девушки, подозреваемой в тройном убийстве, стало одной из главных новостей года, сравнимых с нашумевшей историей о сектантах из Кнутбю. Комментарии и пояснения в прессе заставляли ее удивленно поднимать брови, но больше всего ее поразило разглашение информации о ее душевном здоровье, что охранялась врачебной тайной, а теперь была доступна любой редакции. Один заголовок вызвал к жизни давно забытое воспоминание: