Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 57)

Во внутреннем кармане пиджака Хольмберг нашел бумажник Дага Свенссона и отложил его для протокола изъятого. Содержимое бумажника составляла годовая карта в фитнес-клуб «Фрискис и Светтис», расчетная карта «Хандельсбанка» и чуть меньше четырехсот крон наличными. Он также отыскал сумку Миа Бергман и рассортировал ее содержимое. У нее тоже была годовая карта в «Фрискис и Светтис», кредитная карточка, карта покупателя магазина «Консул» и еще одна – «Клуб Горизонт» с логотипом глобуса. Кроме того, у нее лежали две тысячи пятьсот крон наличными – довольно большая, но все же вполне приемлемая сумма ввиду планировавшейся поездки на праздник. Тот факт, что деньги остались в бумажнике, уменьшало вероятность убийства с целью ограбления. Он заговорил в диктофон:

– В сумочке Миа Бергман, лежавшей на полке в гардеробе в прихожей, обнаружены карманный календарь типа ежедневника, адресная книжка и блокнот в черном переплете.

Хольмберг сделал еще один перерыв на кофе и отметил нетипичное для его опыта наблюдение, что в доме пары Свенссон – Бергман не нашлось пока что никаких постыдных или интимных предметов: ни припрятанных приспособлений для сексуальных игр, ни вызывающего нижнего белья, ни порнофильмов. Он не наткнулся на спрятанные сигареты с марихуаной, да и вообще не обнаружил никаких признаков незаконной деятельности. Они производили впечатление обычной пары из пригорода, с точки зрения полицейских, возможно, даже занудной.

Под конец Еркер вернулся в спальню и сел за письменный стол, около часа сортируя бумаги, найденные в верхнем ящике стола. Очень быстро он пришел к выводу, что ящики стола и стеллажа рядом содержали в основном материал по анализу и источникам к докторской диссертации Миа Бергман «Из России с любовью». Материал был тщательно классифицирован, как бывает в хороших полицейских отчетах, и Хольмберг зачитался некоторыми кусками текста. «Нам бы в отдел такую, как Миа Бергман», – подумал он. Одна из секций стеллажа была полупустой и содержала явно материал Дага Свенссона. Это были главным образом вырезки его собственных статей и другие интересовавшие его вырезки.

Теперь Хольмберг занялся стационарным компьютером, жесткий диск которого был всего на пять гигабайт и содержал всё – от программного обеспечения до скачанных статей и pdf-файлов. Ясно, что за вечер Еркеру все это было не прочитать, поэтому он включил в число изъятых предметов сам компьютер, лежавшие по соседству компакт-диски и штук тридцать zip-дисков.

Теперь Хольмберг сидел, досадливо задумавшись. Материал в компьютере, как ему предоставлялось, принадлежал Миа Бергман. Журналист Даг Свенссон нуждался в компьютере как важнейшем рабочем инструменте, но в настольном компьютере у него не было даже электронной почты. Значит, у Свенссона где-то есть свой собственный компьютер. Еркер Хольм-берг встал и задумчиво обошел квартиру. В прихожей лежал черный рюкзак с пустым отделением для компьютера и несколькими блокнотами, принадлежащими Дагу Свенссону. Если бы лэптоп запихнули куда-нибудь в квартире, он бы его нашел. Взяв ключи, Хольмберг спустился во двор и обнаружил машину Миа Бергман, а затем и кладовку в подвале. Компьютера нигде не было.

«Странность той собаки, дорогой Ватсон, в том, что она не лаяла», – вспомнилось ему.

Итак, в списке изъятого явно недостает компьютера.

Прокурор Экстрём вызвал к себе в кабинет Бублански и Фасте в половине седьмого, сразу после того, как те вернулись с Лундагатан. Курту Свенссону было поручено ехать в Стокгольмский университет поговорить с научным руководителем Миа Бергман по докторской диссертации. Еркер Хольмберг все еще работал в квартире в Эншеде. Соня Мудиг занималась осмотром места преступления на площади Уденплан. Прошло десять часов с тех пор, как Бублански был назначен руководителем следствия, и семь часов с момента начала поисков Лисбет Саландер. Бублански кратко проинформировал, как все прошло на Лундагатан.

– А кто такая Мириам Ву? – спросил Экстрём.

– О ней известно довольно мало. В полицейском регистре ее нет. Хансу Фасте поручается начать ее поиски завтра с утра пораньше.

– Но Саландер на Лундагатан не оказалось?

– По всем признакам похоже, что она там не живет. Во всяком случае, одежда в гардеробе совершенно не ее размера.

– Одежда, да еще какая! – вставил Ханс Фасте.

– И какая? – заинтересовался Экстрём.

– Не такая, какую дарят на именины.

– На данный момент мы ничего не знаем о Мириам Ву, – сказал Бублански.

– Да чего там еще знать? У нее весь гардероб забит униформой для проституток.

– Униформой? – переспросил Экстрём.

– А как же. Всякая там кожа, лак, корсеты, а в комоде фетишистские безделушки и игрушки для секса. Похоже, вся эта дребедень не дешевого пошиба.

– Вы имеете в виду, что Мириам Ву проститутка?

– На данный момент мы ничего не знаем о Мириам Ву, – с некоторым нажимом повторил Бублански.

– Несколько лет назад расследование социальной службы пришло к заключению, что Лисбет Саландер – потаскуха, – сказал Экстрём.

– Социальная служба знает, что говорит, – заметил Фасте.

– Отчет социальной службы не имеет своей основой задержание или расследование, – сказал Бублански. – Когда ей было лет шестнадцать-семнадцать, ее застали в парке Тантолунден в обществе мужчины существенно старше ее. В тот же год она была задержана в пьяном виде. И опять в обществе мужчины явно старше ее.

– Хочешь сказать, чтобы мы не делали поспешных выводов? – уточнил Экстрём. – Ладно. Но мне пришло в голову, что диссертация Миа Бергман посвящена трафикингу и проституции. Значит, есть шанс, что в ходе работы она связывалась с Саландер и этой самой Мириам Ву, чем-то их спровоцировала и тем самым как-то породила мотив для убийства.

– Очень может быть, что Бергман установила контакт с ее опекуном и колесо завертелось, – предположил Фасте.

– Возможно, – отозвался Бублански. – Это и должно установить следствие. Сейчас важно отыскать Лисбет Саландер. Раз она, очевидно, не живет на Лундагатан, значит, надо найти Мириам Ву и спросить ее, как она оказалась в квартире и какое отношение она имеет к Лисбет Саландер.

– Ну, а как же мы найдем Саландер?

– Она где-то поблизости. Все дело в том, что единственный адрес, которым мы располагаем, – это по Лундагатан. Перемена адреса не зарегистрирована.

– Не забудь, что ее клали в больницу Святого Стефана и что она жила в приемных семьях.

– Я все понимаю, – отозвался Бублански и сверился со своими записями. – Когда ей было пятнадцать лет, она сменила три приемные семьи. Со всеми у нее что-то не ладилось. С шестнадцати до восемнадцати лет она жила в Хегерстене, в семье Фредрика и Моники Гулльберг. Курт Свенссон навестит их сегодня вечером после встречи с научным руководителем в университете.

– А как насчет пресс-конференции? – спросил Фасте.

Атмосфера в кабинете Эрики Бергер царила безрадостная. Было семь часов вечера, а Микаэль Блумквист все сидел, не издав ни звука и почти оцепенев после ухода инспектора Бублански. Малин Эрикссон поехала на велосипеде на Лундагатан, где следила за действиями штурмовой группы. Вернувшись, она отчиталась о последствиях: никого, судя по всему, не задержали и движение транспорта по улице возобновилось. В редакцию позвонил Хенри Кортес и доложил, что, по слухам, полиция разыскивает одну женщину, не выдавая ее имя. Бергер выложила ему, о какой женщине идет речь.

Эрика и Малин обсудили, что еще стоило бы сделать, но не придумали ничего разумного. Ситуация осложнялась тем, что Микаэль и Эрика знали о той роли, какую сыграла Лисбет Саландер в деле Веннерстрёма: будучи первоклассным хакером, она поставляла Микаэлю бесценную секретную информацию. Малин Эрикссон об этом знать не знала и имени Лисбет Саландер никогда раньше не слышала. Из-за этого в разговоре между ней и Эрикой время от времени возникали плохо объяснимые паузы.

– Я пошел домой, – неожиданно произнес Микаэль, вставая с кресла. – Так устал, что голова не варит. Я должен выспаться.

Он перевел взгляд на Малин.

– У нас столько дел… Завтра Страстная пятница, и я думаю только спать и разбирать бумаги. Малин, ты можешь поработать в субботу-воскресенье?

– А что еще мне остается?

– Верно. Тогда начнем в субботу в двенадцать. Что, если мы устроимся не в редакции, а у меня дома?

– Ладно.

– Мне кажется, надо откорректировать задание, сформулированное сегодня утром, над которым нам всем придется работать. Разоблачения, сделанные Дагом Свенссоном, имели какое-то отношение к убийству. Наша задача – выяснить, кто убил Дага и Мию.

Как это осуществить, Малин было совершенно неясно, но она промолчала. Микаэль помахал рукой Малин с Эрикой и исчез без дальнейших разъяснений.

Было четверть восьмого, когда руководитель следственной группы Бублански неохотно последовал за начальником следственного отдела Экстрёмом на подмостки полицейского пресс-центра. Пресс-конференция, назначенная на семь, запаздывала на пятнадцать минут. В отличие от Экстрёма, Бублански не испытывал никакого желания появляться в свете прожекторов перед дюжиной телекамер. Попав в центр внимания, он чуть ли не впадал в панику и чувствовал, что никогда не привыкнет и уж тем более не полюбит свое изображение на экране телевизора.