Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 122)

– Мы начали общаться в Испании в начале девяностых, когда я поправлялся после твоего зажигательного пакета. Ему было тогда двадцать два года, и он стал моими руками и ногами. Он не нанят… он мой партнер. У нас процветающий бизнес.

– Трафикинг.

Залаченко пожал плечами.

– Можно сказать, мы занимаемся всем понемногу. Реклама предприятия не выставлена на обозрение, она на заднем плане. Но неужели ты действительно не поняла, кто такой Рональд Нидерман?

Лисбет продолжала молчать. Она не понимала, к чему он клонит.

– Он твой сводный брат, – прояснил Залаченко.

– Нет, – едва выдохнув, произнесла Лисбет.

Он вновь захохотал. Но ствол пистолета по-прежнему был направлен на нее.

– Он – результат небольшой шалости, которую я себе позволил, выполняя задание в Германии в 1970 году.

– И ты сделал из своего сына убийцу?

– Нет, я просто помог ему воплотить в жизнь свой потенциал. У него были способности убивать задолго до того, как я занялся его образованием. И он продолжит семейный бизнес, когда меня не станет.

– А он знает, что я его сводная сестра?

– Конечно. Но если ты рассчитываешь воззвать к его родственным чувствам, то лучше забудь об этом. Я – его семья, а ты – просто силуэт на горизонте. Могу присовокупить, что он не единственный твой сводный родственник. У тебя есть еще четыре сводных брата и три сестры в разных странах. Один из этих братьев – законченный идиот, но у другого есть способности. Он возглавляет отделение нашего бизнеса в Таллинне. Но Рональд – единственный из моих отпрысков, кто унаследовал залаченковские гены.

– А сводным сестрицам, наверное, не нашлось места в семейном бизнесе?

Он недоуменно взглянул на нее.

– Залаченко… ты просто обыкновенный негодяй, ненавидящий женщин. Почему вы убили Бьюрмана?

– Потому, что он был идиотом. Он ушам своим не поверил, когда узнал, что ты моя дочь. К тому же Бьюрман был одним из немногих, кто знал мою предысторию. Должен сказать, что вначале заволновался, когда он неожиданно связался с нами, но потом все обошлось как нельзя лучше. Он умер, а вина пала на тебя.

– Но зачем вы его убили? – повторила вопрос Лисбет.

– Собственно говоря, это не планировалось. Я считал, что у нас с ним впереди многолетнее сотрудничество. Иметь открытую дверь в Службе безопасности всегда полезно, даже если эту дверь открывает идиот. Но тот журналист в Эншеде как-то узнал о его связи со мной и позвонил ему в тот самый момент, когда Рональд был у него в квартире. Бьюрман ударился в панику и стал совершенно неуправляем. Пришлось Рональду принимать решение прямо на месте. И он все правильно сделал.

Сердце Лисбет сжалось от боли, когда ее отец подтвердил то, что она и сама понимала разумом. «Даг Свенссон нащупал какую-то связь», – стучало у нее в голове. Тогда она говорила с Дагом и Миа больше часа. Бергман ей тут же понравилась, а Свенссон – так себе. Он слишком напоминал ей Микаэля Блумквиста – такой же неисправимый борец за улучшение мира, считавший, что книгами можно чего-то добиться. Но она верила в искренность его намерений.

В общем, визит к Дагу и Миа оказался пустой тратой времени. Они не могли сказать, в каком направлении стоит искать Залаченко. Даг Свенссон только напал на его имя и начал поиски, но не знал, кто это.

Сама Лисбет во время визита допустила роковую ошибку.

Она знала, что между Бьюрманом и Залаченко наверняка существует какая-то связь, поэтому стала задавать вопросы о Бьюрмане, пытаясь узнать, не приходилось ли Дагу Свенссону где-нибудь встречать это имя. Оказалось, что нет, но чутье у него было отменное. Он тут же перенес упор на имя Бьюрмана и забросал ее вопросами.

Хотя Лисбет сообщила Свенссону не слишком много нового, он почувствовал, что она играет какую-то роль в этой драме. В то же время Даг понял, что и у него есть информация, нужная ей. Они условились встретиться снова и продолжить обсуждение после праздников. Затем Лисбет Саландер поехала домой и легла спать, а когда проснулась наутро, то узнала из передачи новостей, что два человека были убиты в квартире в Эншеде.

Она сообщила Дагу лишь одну полезную вещь – довела до его сведения имя Нильса Бьюрмана. Должно быть, Даг Свенссон поднял трубку и позвонил адвокату, едва она вышла из квартиры.

Именно Лисбет была связующим звеном. Если бы она не явилась к Дагу Свенссону, они с Миа были бы до сих пор живы.

Залаченко рассмеялся.

– Ты и представить себе не можешь, как мы поразились, когда полиция начала охоту на тебя в связи с убийством.

Лисбет закусила нижнюю губу. Залаченко пристально взглянул на нее.

– Как ты нашла меня? – спросил он.

Она пожала плечами.

– Лисбет, Рональд скоро вернется. Я могу попросить его ломать тебе кости, пока ты не начнешь говорить. Избавь нас от этих хлопот.

– Через почтовый ящик. Я выяснила, в каком салоне Нидерман взял машину в аренду, а через это – почтовый ящик. А потом дождалась момента, когда тот прыщавый подонок явился забирать почту.

– А, так просто… Спасибо. Это мне надо запомнить.

Лисбет задумалась. Дуло пистолета было по-прежнему нацелено ей в грудь.

– Ты действительно веришь, что выкрутишься и на этот раз? – спросила Лисбет. – Ты допустил слишком много ошибок, полиция тебя раскроет.

– Я знаю. Вчера звонил Бьёрк и рассказал, что один журналист из «Миллениума» разнюхал всю мою историю, так что теперь это вопрос времени. Возможно, придется принять меры против этого журналиста.

– Список будет длинный, – возразила Лисбет. – Там, в одном только «Миллениуме», Микаэль Блумквист, потом главный редактор Эрика Бергер, секретарь редакции и несколько служащих. А еще Драган Арманский и несколько сотрудников «Милтон секьюрити». Не забудь Бублански и полицейских из следственной группы. Скольких же ты собираешься убить, чтобы выскользнуть? Тебя раскроют.

Залаченко опять рассмеялся.

– Ну и что? Я ни в кого не стрелял, против меня нет ни малейшей улики. Пусть раскрывают, кого хотят. Будь уверена, в этом доме они могут делать сколько угодно обысков, но не найдут ничегошеньки, что могло бы привязать меня к какой-либо преступной деятельности. Это ребята из Службы безопасности, а не я, засадили тебя в психушку, и они вряд ли пошевелятся, чтобы выложить все нужные бумаги.

– А Нидерман? – напомнила Лисбет.

– Уже завтра утром Рональд отправится в отпуск за границу, подождет, пока все не успокоится. – Залаченко злорадно посмотрел на Лисбет. – Ты так и останешься главной подозреваемой в убийстве. Если ты тихо исчезнешь, для всех будет только лучше.

Рональд Нидерман отсутствовал примерно пятьдесят минут. Когда он вернулся, на нем были сапоги.

Лисбет Саландер исподтишка пригляделась к человеку, бывшему, по словам отца, ее сводным братом. Какого-либо намека на сходство она вообще не заметила. Нидерман был ее полной противоположностью. К тому же у нее появилось явное ощущение, что с Рональдом что-то не в порядке. Телосложение, мягкие черты лица и голос, так и оставшийся подростковым до ломки, – все это свидетельствовало о каком-то генетическом недостатке. Он оказался совершенно нечувствителен к удару током от электрошокера, и ладони у него были невероятной величины. Ничто у Рональда Нидермана не казалось нормальным.

«Сколько же генетических сбоев наблюдается в роду Залаченко?» – подумала Лисбет.

– Готово? – спросил Зала.

Нидерман кивнул и протянул руку за своим «ЗИГ-Зауэром».

– Я тоже пойду, – сказал Залаченко.

Нидерман засомневался:

– Туда порядочно идти.

– Нет, я пойду. Принеси мою куртку.

Нидерман пожал плечами и сделал то, что его просили. Затем он проверил свой пистолет, пока Залаченко одевался, для чего ненадолго вышел в смежную комнату. Лисбет присматривалась к тому, как Нидерман навинчивал самодельный глушитель.

– Ну, пошли, – сказал Залаченко, стоя в дверях комнаты.

Нидерман нагнулся и поставил Лисбет на ноги. Она встретилась с ним взглядом и сказала:

– Тебя я тоже убью.

– Самоуверенности у тебя хватает, – заметил ее отец.

Нидерман мило улыбнулся ей и подтолкнул к входной двери, а затем и за порог. Он крепко держал девушку, обхватив ее пальцами за шею, которые без труда сомкнулись вокруг нее, и направлял Лисбет к лесу, к северу от скотного двора.

Шли они медленно, и Нидерман то и дело останавливался, поджидая Залаченко. У них были мощные фонарики. Когда они зашли в лес, Нидерман отпустил шею Лисбет и теперь шел за ней следом, держа дуло пистолета в метре от ее спины.

Они шли едва различимой тропинкой примерно четыреста метров. Лисбет пару раз споткнулась, и оба раза ее ставили на ноги.

– Здесь сверни направо, – сказал Нидерман.

Пройдя еще метров десять, они вышли на поляну. Лисбет увидела свежевыкопанную яму. Луч фонарика Нидермана осветил лопату, воткнутую в холм песка. Теперь до нее дошло, какое поручение выполнял великан. Он пихнул Лисбет к яме, от этого она покачнулась и упала на четвереньки, а пальцы ее ушли глубоко в песок. Она встала и безразлично посмотрела на него. Залаченко еще не подошел, и Нидерман спокойно ждал его, ни на секунду не отводя пистолета от Лисбет.

Залаченко запыхался. Прошло не меньше минуты, прежде чем он заговорил:

– Что-то надо бы сказать, но не думаю, что для тебя у меня остались какие-то слова.

– Ладно, – согласилась Лисбет. – Мне тоже, в общем-то, нечего сказать тебе.