Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 123)
Она криво ухмыльнулась.
– Тогда покончим с этим побыстрее, – сказал Залаченко.
– Я довольна, что моим последним делом в жизни стало накрыть тебя здесь, – сказала Лисбет. – Полиция постучится к тебе уже этой ночью.
– Чушь. Я так и знал, что ты станешь блефовать. Ты заявилась сюда, чтобы убить меня, вот и все. И ни с кем ты об этом не говорила.
Лисбет Саландер улыбнулась еще шире, и улыбка ее была полна злорадством.
– Я хочу кое-что показать тебе, папа.
Она медленно запустила руку в левый набедренный карман брюк и вынула какой-то четырехугольный предмет. Рональд Нидерман следил за всеми ее движениями.
– Каждое слово, сказанное тобой за последний час, ушло на интернет-радио.
Она держала в ладони свой наладонник «Палм Тангстен Т3».
На лбу Залаченко образовались морщины, особенно на том месте, где должны были быть брови.
– Дай-ка посмотреть, – попросил он и протянул здоровую руку.
Лисбет кинула ему маленький компьютер. Он поймал его в воздухе и сказал:
– Глупости. Это же обычный «Палмтоп».
Когда Рональд Нидерман нагнулся и приблизил лицо к ее компьютеру, Лисбет бросила ему горсть песка прямо в глаза. Песок его тут же ослепил, он машинально нажал на спусковой крючок; глухо прозвучал выстрел. Но Лисбет уже отпрыгнула в сторону на два шага, и пуля просвистела в воздухе, там, где она только что стояла.
Схватив лопату, девушка размахнулась и ударила ее острым краем по ладони, державшей пистолет. Сильный удар пришелся на костяшки пальцев блондина, он разжал их; «ЗИГ-Зауэр» отлетел куда-то далеко в сторону и упал в кустах. Лисбет видела, как из глубокой раны над суставом мизинца брызнула кровь.
«Он ведь должен вопить от боли», – мелькнуло у нее в голове.
Нидерман пытался что-то нащупать перед собой залитой кровью ладонью, а другой рукой обреченно тер глаза. Единственным шансом Лисбет выиграть этот поединок был молниеносный мощный удар. Но в физической силе она ему безнадежно проигрывала. Чтобы убежать в лес, ей требовалось по меньшей мере секунд пять. Тогда она снова сильно размахнулась лопатой, попытавшись повернуть рукоять так, чтобы угодить в него лезвием, но из-за неверной стойки плашмя врезала лопатой по его лицу.
Нидерман пробубнил что-то, когда его переносица треснула второй раз за последние несколько дней. Из-за песка он все еще почти не видел, но, махая правой рукой, сумел отпихнуть от себя Лисбет Саландер. Она опрокинулась назад и, зацепившись за корень, упала. Мгновенно оправившись, вскочила на ноги. Нидерман был пока обезврежен.
«Я выдержу», – решила Лисбет.
Она уже сделала два шага к зарослям, как вдруг краем глаза заметила, что Александр Залаченко поднимает руку.
«Старый хрыч тоже с пистолетом», – мелькнуло в ее голове, точно плетью ударило.
Она отскочила в сторону в тот самый момент, как прозвучал выстрел. Пуля попала во внешнюю сторону бедра, и Лисбет потеряла равновесие.
Боли она не почувствовала.
Вторая пуля вошла в спину, застряв под левой лопаткой. Острая парализующая боль пронзила все ее тело.
Лисбет упала на колени, на несколько секунд потеряв способность двигаться. Она знала, что Залаченко позади, метрах в шести от нее. Собрав все свои силы и упрямство, поднялась с земли и, качаясь, шагнула к спасительному укрытию кустов.
У Залаченко хватило времени прицелиться.
Третья пуля попала в голову, в двух сантиметрах от края левого уха. Она пробила черепную коробку, образовав сетку радиальных трещин в черепе. Свинцовый шарик проник ей в голову, застряв в массе серого вещества сантиметрах в четырех под корой больших полушарий.
Это описание местоположения пули, выраженное в медицинских терминах, было отвлеченной теорией для Лисбет Саландер. В практическом же отношении немедленным последствием стал обширный травматический эффект. Последним ощущением Лисбет стал огненно-красный шок, перешедший в белый свет.
Затем полная тьма.
Щелк.
Залаченко силился сделать еще один выстрел, но руки у него тряслись так сильно, что он не мог прицелиться. «Она чуть было не выкрутилась», – подумал он. Наконец Зала понял, что она уже мертва, и опустил оружие. Его пробирала дрожь от притока адреналина. Он посмотрел на свое оружие – а ведь он хотел оставить его дома, но потом все же сходил, забрал его и сунул в карман куртки, как будто это был его талисман. «Ну она и монстр, – решил он. – Два взрослых мужика, и один из них не кто-нибудь, а Рональд Нидерман со своим «Зауэром». А эта чертова девка чуть не смылась от нас», – размышлял он.
Бросив взгляд на тело дочери, Залаченко увидел в свете карманного фонаря, что она похожа на окровавленную тряпичную куклу. Он поставил пистолет на предохранитель и подошел к Рональду Нидерману, беспомощно стоявшему, пока глаза его заливали слезы, а из ладони и носа хлестала кровь. После матча за чемпионский титул с Паоло Роберто его нос еще не зажил, и теперь удар лопатой вызвал обширное повреждение.
– Наверное, у меня опять сломалась переносица, – заметил он.
– Идиот, – отреагировал Залаченко. – Она же чуть не удрала.
Нидерман без устали тер глаза. Боли не было, но слезы текли обильно, и он почти ничего не видел.
– Встань прямо, черт возьми! – рявкнул Залаченко, презрительно покачав головой. – Что бы ты делал без меня…
Нидерман обреченно моргал. Залаченко, хромая, подошел к телу дочери, схватил за шиворот, приподнял тело и поволок к могиле, которой служила выкопанная яма. Места было мало, чтобы Лисбет поместилась в рост. Зала поднял тело так, что ноги были над ямой, и сбросил его вниз как мешок картошки. Она свалилась вниз, оказавшись в позе зародыша с поджатыми ногами.
– Закапывай; пора уже домой, наконец, – скомандовал Залаченко.
Засыпать землю обратно отняло у полуслепого Рональда Нидермана некоторое время. Излишки оставшейся земли он энергично раскидал вокруг.
Наблюдая за работой Нидермана, Залаченко закурил сигарету. Его все еще била дрожь, но адреналин уже начал падать. Он вдруг почувствовал облегчение от того, что ее нет. Ему еще помнился ее взгляд, брошенный на него, когда она много лет назад метнула в него пакет с горючим.
Было уже девять вечера, когда Залаченко, оглядевшись вокруг, одобрительно кивнул. «ЗИГ-Зауэр» Нидермана им посчастливилось найти в кустах. Они вернулись домой. Залаченко ощущал глубокое удовлетворение. Он занялся ладонью Нидермана. Рана, нанесенная лопатой, оказалась глубокой, и Залаченко был вынужден достать иголку с ниткой, чтобы зашить ее. Этим искусством он овладел еще в военном училище в Новосибирске, когда был пятнадцатилетним мальчишкой. Вот чего не требовалось, так это обезболивания. Но рана могла оказаться столь серьезной, что Нидерману придется обращаться в больницу. Залаченко наложил на его палец шину и забинтовал.
Покончив со всем этим, он открыл бутылку пива, пока Нидерман лил воду, промывая в ванной глаза.
Глава 32
Микаэль Блумквист приехал на центральный вокзал Гётеборга в самом начале десятого. Поезд наверстал часть потерянного времени, но все же прибыл с опозданием. Последний час Микаэль занимался тем, что звонил в разные фирмы, сдающие машины в аренду. Сначала он думал взять машину в Алингсосе, сойдя там с поезда, но оказалось, что это невозможно столь поздно вечером. Тогда он плюнул на это и заказал «Фольксваген» через службу бронирования отеля в Гётеборге. Машину он сможет забрать на площади Ернторг. У Микаэля не было ни малейшего желания пользоваться гётеборгским общественным транспортом с такой сложной системой проездных билетов, что в ней можно разобраться, если ты по меньшей мере инженер в ракетостроении. Он взял такси.
Когда Блумквист наконец получил арендованную машину, оказалось, что в ней нет дорожной карты. Он заехал на заправку, работавшую по вечерам, и купил ее там. Прикинув, что ему нужно, купил также карманный фонарик, бутылку минеральной воды и стакан кофе, помещавшийся в подставку возле приборной панели. На часах было уже половина одиннадцатого, когда Микаэль проезжал Партилле на север от Гётеборга. Он держал курс на Алингсос.
В половине десятого мимо могилы Лисбет Саландер пробежал лис. Он остановился и настороженно осмотрелся по сторонам. Инстинкт подсказывал ему, что здесь что-то зарыто, но он посчитал, что до зарытого так трудно добраться, что не стоит и раскапывать. Можно поискать и другую, более доступную добычу.
Где-то поблизости неосторожно зашуршал какой-то ночной зверек. Лис прислушался, а затем сделал осторожный шаг. Но прежде чем продолжить охоту, он поднял заднюю лапу и пометил место, а затем заскулил.
Бублански обычно не звонил по служебным делам поздно вечером, но на этот раз не смог сдержаться. Он позвонил Соне Мудиг.
– Извини, что звоню так поздно. Еще не спала?
– Нет, ничего.
– Я только что дочитал рапорт о расследовании 1991 года.
– Я тебя вполне понимаю – от этого чтения трудно оторваться.
– Соня… как ты думаешь, что происходит?
– Мне кажется, что Гуннар Бьёрк, весьма приметное имя в списке клиентов проституток, засадил Лисбет Саландер в дурдом, когда та пыталась защитить себя и мать от чудовища-убийцы, работавшего на Службу безопасности. Ему помог в этом Петер Телеборьян, на экспертизу которого мы в значительной степени полагались при оценке ее психического здоровья.