Стейси Хиллари – Сирена: Легенда о Морской Королеве Vol.1 (страница 6)

Она проскальзывает из проема, игнорируя правила и плывя между переходами и башнями, и следует за королями вплоть до совещательной залы. Благо отсутствие дверей и наличие правил, запрещающих здесь находиться посторонним, способствует Эйлин подслушать все.

– Я думал, что это слухи, – мрачно говорит король Никса.

– Марвин, даже Ронан уже в курсе всех событий, а он находится дальше, чем ты, – устало подмечает Даллас, король Лингума.

– Я просто не понимаю, как ты такое допустил! – возмущается Марвин, и слышится звук удара кулака о стол.

– А что я могу сделать? Его действия не противоречат условиям Соглашения. Они умирают от своих рук, хотя их к этому принуждают, – таким же уставшим голосом продолжает Даллас. Будто это его вина, а не отца Лилиан.

– Нужно связаться с ним, вызвать на переговоры! – почти что уже кричит Марвин.

– Успокойся, – спокойно проговаривает Ронан, желая закончить эти никчемные препирательства. – Леонардо отказывается от всех встреч, тем более сейчас Нулевая зона небезопасна ни для кого. Даллас запретил всем подниматься на поверхность и выплывать на эту зону. Однако некоторые ослушиваются, а потом умирают. Даже обряд кумар-энайд перенесли в другое место.

– Разве ничего нельзя сделать? – успокаивается король Никса.

– Не знаю, – отвечает Даллас. – Скоро прибудут семьи остальных кланов, и будет всеобщее собрание. В одиночку этот вопрос не решается.

– И вылавливают именно русалок, – без какого-либо намека говорит Марвин задумчиво. – А разве твой приказ был не для всех?

– Для всех, но сирены с тритонами умны, чем русалки, – кивает Ронан.

– Ты понимаешь, что должен запретить своим дочерям подниматься на поверхность, в частности, на Нулевую зону? Берег Аэквор как раньше не будет безопасным. А ситуация с Эйлин шестилетней давности до сих пор многих тревожит и пугает. Она ни в коем случае не должна подниматься, ты понимаешь, Ронан? – спрашивает Марвин.

Эйлин чувствует, как воздуха становится катастрофически мало, сердцебиение учащается, что она слышит ритм в ушах. Сирена поверить не может, что от нее что-то скрыли и упорно продолжают держать в тайне. Ее раздражает, что все вокруг знают о чем-то, о чем сама Эйлин не знает. Или не помнит.

– Да, знаю. Линетта до сих пор вспоминает тот случай. Я только надеюсь, чтобы ее кумар-энайд оказался не человеком, и мы смогли прервать обряд в этом случае.

– Ей надо рассказать, – только успевает сказать Морской король Лингума, как Эйлин не выдерживает: не в состоянии продолжать слушать больше и вплывает в совещательную залу.

– Что рассказать? – спрашивает сирена.

– Эйлин… – зовет дочь морской король Гласиалиса.

Однако сирена не выдерживает извиняющего взгляда отца и выплывает из залы, а после из самого дворца. Никто не пытается ее остановить, ее не преследуют. Наверное, была смена поста в охране. Не знает и знать не хочет. Она не может поверить, что все это время ей врали, что стерли что-то, из-за чего вся ее жизнь пошла под откос. Тем более, что это «что-то» связано с кумар-энайд. Эйлин на грани сознания и эмоций понимает, что ей следует вернуться и выслушать отца, но не может. Ей надо успокоиться и обдумать все спокойно. Ей страшно. Она все это время думала, что происходящее где-то далеко, недосягаемо, а оказалось, что оно рядом, стоит буквально руку протянуть.

Эйлин не замечает, как вода заканчивается, и она начинает дышать соленым жарким воздухом, он заполняет все ее легкие, останавливает дыхание на несколько секунд, а после возвращает его обратно. Сирена оглядывает водную гладь и видит впереди землю. И именно сейчас понимает следующую истину: сказка о Сейлан и Франсуа на самом деле не сказка, а вполне реальные события. А виднеющаяся земля – видимо, берег Аэквор, о котором легенды склоняют до сих пор. Сирене бы вернуться после услышанного от Морских королей, но ей безразлично настолько, что она готова рискнуть и поплыть к этому берегу, чтобы просто посидеть и подумать. Ей хочется взглянуть на легендарный берег Аэквор.

Она выплывает на большие валуны, смотрит на песок, само земное пространство, которое кажется таким одиноким и пустым. Не видит, что на песке следы множества ног. Сирена не в силах поверить, что об этом береге поют песни, рассказывают сказки, что он представлен как нечто большее, чем просто кусок земли. В голове не укладывается потому что. Только Эйлин на периферии сознания улавливает что-то неправильное, что-то, чего не должно быть. Однако понимает слишком поздно. Тогда, когда на нее накидывают сеть и связывают.

И Эйлин от осознания неминуемой опасности осознает еще одну истину: надо было послушаться отца.

Молодой король сидит в мягком большом кресле, предназначенным для королевских особ и к ним приближенных. Он держит в руке помятый и старый сверток, на котором черными чернилами прописаны восемь статей Соглашения между морскими жителями и людьми. Однако Леонардо вчитывается уже на протяжении нескольких минут только в одну статью. Ему уже кажется, что может процитировать ее буквально наизусть, потому что смотрит на нее каждый день и думает о ней.

«Статья 7. Действующее Соглашение заключается на неопределенный срок. Только статья 4 сей грамоты может расторгнуть Соглашение. Люди не несут ответственности за нарушение правил морских подданных. В соответствии со статьей 3 сей грамоты нарушение правил не освобождает от ответственности. Кроме того, Соглашение продолжает свое действие в случае самоубийства морских поданных на берегу Аэквора, на Нулевой зоне, в районе обряда кумар-энайд».

«Соглашение может расторгнуть только Морской король… Берег Аэквор – свободен для общения людей с подводными жителями… Самоубийство подводного жителя на Аэкворе не позволяет расторгнуть Соглашение…» – про себя размышляет Леонардо, убеждаясь, что подводные жители никуда не денутся.

Леонардо перечитывает ее из раза в раз, игнорирую гробовую тишину в зале совещаний, в котором, помимо него, собрались приближенные и лица, которым дозволено быть на собраниях государственной важности. Он отвлекается только тогда, когда в зал вбегает оруженосец Леонардо с взъерошенным видом.

– Господин, прошу прощения, что наглым образом прервал вас, но должен срочно доложить новость, – падает на колени юноша.

– Поднимись, что у тебя? – равнодушно спрашивает Леонардо, хмуря брови, чем только и показывает заинтересованность.

– Выловили русалку на Аэкворе, – запинаясь, говорит оруженосец.

– Ну выловили и выловили, мне-то какое дело? Ты знаешь, как с ней поступить, – вновь возвращает свой взор к бумаге.

– Но все русалки до этого были либо с зелеными либо с фиолетовыми хвостами и с человеческим цветом волос. Но у этой хвост цвета неба, а волосы цвета снега, – чуть ли не на выдохе говорит юноша от волнения.

Леонардо хмурится еще больше, говорит простое: «все свободны», невзирая на протесты, и следует за оруженосцем, ведь самому хочется взглянуть на неизвестную русалку. Однако стоит ему спуститься к подножию скалы, где вода касается темных камней и где этот участок водного пространства обложен валунами, как тут же замирает. Перед ним на мелководье то ли полулежит, то ли полусидит русалка, у которой чешуя буквально цвета лепестков незабудки, а ее белые волосы блестят на солнце не золотом, а сталью. Леонардо стоит на камнях, смотрит на русалку и не в состоянии найти слов. Он буквально приклеен взором к ней, к тому, как она пытается снять металл с запястий и хвоста, скрепленных толстой металлической цепочкой.

– Ну, привет, русалочка, – наконец говорит молодой король расслабленным тоном, наблюдая, как русалка оборачивается и кидает злой взгляд своими ярко-голубыми глазами, отчего король Кастильо начинает разглядывать ее еще больше. Ее лицо с тонкими и немного заостренными чертами, на котором видны ненависть, досада и обида, с тонкими губами, которые сомкнуты еще больше от эмоций, и глазами, которые смотрят в самое сердце лютой ненавистью. Она не похожа на всех предыдущих русалок, которых видел Леонардо, и это не может не притягивать и не пугать одновременно.

Le Conte № 2

Стертая кожа на запястьях и облезшая чешуя говорят о попытках Эйлин выбраться из своего заточения. Однако сил бороться с холодным металлом у нее больше нет. Она пыталась, честно, и непосильно старалась освободиться, вытащить хоть руку или хвост (который мог бы спокойно пройти меж металлического браслета). Но не получилось. Свежие раны разъедает соленая вода, которая смешивается с каплями крови, остающиеся на металле и коже.

Эйлин несколько часов билась в попытках, но все безуспешно. Ей остается только лежать на тонкой глади воды и смотреть на светлое небо, на котором медленно проплывают тяжелые белые облака. Сирена переводит взгляд на валуны, которые создают место ее заключения. Она пыталась до них добраться, но цепь не позволяет приблизиться к камням хотя бы кончиками пальцев или хвостом. Только пространство в вытянутую руку, и больше ничего. Казалось бы, что свобода так близка, но она не дотягивается из-за оков. Да и гвардейцы на валунах готовы в любой момент усмирить пленницу.

Даже удаленное расположение валунов от берега не позволяет Эйлин погрузиться в воду полностью. Она будто граничит между миром людей и собственным. Кажется, словно находится одновременно в воде, но при этом и на суше. Вода покрывает ее тело только на половину, едва накрывая плечи. Ей противно от себя же, что поддалась чувствам, что не воспринимала конфронтацию с людьми как что-то большее, чем простое разногласие. Ведь в воздухе висит напряжение, оно сгущается с каждым днем, а морские короли не знают, что делать, ведь договор-то не нарушен.