Стейси Хиллари – Сирена: Легенда о Морской Королеве Vol.1 (страница 5)
– А что произошло шесть лет назад? – все-таки поворачивается к сестре Эйлин, – Я ничего не знаю. Если хочешь узнать, плыви к Линетте и Ронану.
– Ты нарываешься, Эйлин, – звонко смеется Камрин, – Они точно не одобрят, что ты называешь их по имени.
– А мне все равно. Плыви и стучи на меня, если смелости хватит, – шипя, заканчивает их беседу сирена и прибавляет скорость, чтобы уплыть от них подальше и не видеть Камрин и Кили, хотя у них одно лицо на двоих.
Ее раздражает, что они никогда не действуют открыто, все делают исподтишка. Выставляют себя невинными морскими коньками, которые только и делают, что просто проплывают мимо. А король с Линеттой ведутся на их детскую наивность, которая уже далеко не «детская» и не «наивность» вовсе. За своей злостью и негодованием Эйлин не замечает, что морских жителей становится все больше: как и обитателей, так и поданных Морского короля. Она понимает это только тогда, когда впереди виднеется замок, построенный в огромном айсберге. Он очень сильно похож на их, только вот замок Гласиалиса выточен в скале, которая на поверхности переходит в ледник. А дворец Никса находится буквально внутри огромного айсберга, который прочно стоит на морском дне в самом центре элитной территории. Ведь дальше, на восток и на запад, морские поданные Никса простираются тоже и граничат уже с другими кланами. Но центр находится ближе к северу, чтобы ледник не растаял и чтобы правящей элите добраться к Лингума было быстрее.
Морской король жестом показывает, чтобы их свита передохнула, пока сам направляется ко дворцу Никса. Эйлин рада легкой передышке, хотя догадывается, что плыть теперь придется еще очень долго. Никс обширнее по площади, чем Гласиалис, однако жителей у первых в разы больше, чем у них. Чему как раз-таки сирена и рада, ведь большое количество морских жителей оказало бы плохое влияние на их сравнительно небольшую территорию. Даже сейчас, присаживаясь на риф, Эйлин чувствует теплые воды, от которых словно душно становится, а тело не находит покоя. Хоть их и не так много, но они есть в холодной воде. Что-то все же и проникает сквозь водные потоки. Сирена поднимает голову, стараясь разглядеть водную гладь, но видит только толщу воды с далеким толстым слоем льда, таким же, какой и в их море. Однако он здесь чуть менее толстый. Стаи рыб проплывают над ее головой. Медузы размеренно скользят. Где-то киты завели свою песнь.
Эйлин переводит взгляд на младших сестер, которые сидят чуть поодаль и развлекаются вместе, на братьев, которые смеются с шуток, понятных только им, на Линетту, которая тепло смотрит на детей. Сирена ловит ее взгляд, замечает, как теплота из улыбки пропадает, сменяясь на какую-то отрешенность. Та поднимается с насиженной части рифа, где мимо проплывает стайка рыбок, и движется в сторону Эйлин, а после присаживается рядом.
– Почему не играешь со своими сестрами? – ласково спрашивает она.
– Они не принимают меня в свой круг, – отвечает почти честно.
– Так сделай так, чтобы приняли, – не сделается мать.
– Зачем?
– Потому что вы семья и должны поддерживать свои отношения.
– Они считают меня странной. Камрин и Кили говорят, что вы с отцом относитесь ко мне по-другому, – Эйлин вглядывается в выражение лица Линетты, желая увидеть что-то сокрытое. Та вновь избавляется от улыбающейся маски, взгляд ее становится серьезным, и смотрит на кораллы. Куда угодно, но только не на дочь.
– Мы никого не выделяем, – холодный тон голоса и не пытается смягчить, отчего напряжение закрадывается в Эйлин. Ведь редко слышала, чтобы голос матери становился таким безэмоциональным и резким.
– Тогда почему они говорят про какой-то случай, который случился шесть лет назад? – не унимается, потому что знает, что если не спросит сейчас, в этот самый момент, то не спросит больше никогда.
– Не знаю, – скорее выплевывает, чем говорит, а после Линетта поднимается и уплывает на тот участок рифа, где сидела до этого, и не смотрит в сторону старшей дочери.
Эйлин бы обрадоваться, что она сейчас предоставлена самой себе, однако не может. Потому что слишком резкие ответы говорят, что та что-то скрывает. Она продолжает смотреть на фигуру матери, на ее жемчужные волосы, часть которых развивается в воде, а другая собрана в причудливую прическу, на ее усталое и немного постаревшее лицо. Эйлин знает, что морские жители стареют чуть медленнее, чем люди, и живут дольше, однако даже тритоны, сирены и русалки умирают.
– В путь! – Эйлин слышит громкий и воодушевленный голос Морского короля Гласиалиса. Сирена оборачивается и видит позади него Короля Никса со своей семьей и свитой. Не знала, что они тоже присоединятся.
Понимает, что они заплыли на территорию другого клана тогда, когда теплые волны начали касаться ее кожи. Она бы порадовалась, но не может. С их последнего отдыха, который был в Никсе, прошло половины суток. Определила, потому что сквозь толщу воды свет не проникает от слова «совсем». Его попросту нет. А тело ощущает тяжесть. Ни один человек не выжил бы здесь. Останавливаются только на редкий отдых и на еду, и так продолжается уже несколько дней. Сирена потеряла счет времени, не обращая внимание ни на что вокруг. В толще воды она с трудом различает силуэты других сородичей. Чувствует только вибрацию воды перед собой и движется в ее направлении. Ведь только так проще понять, куда следует плыть, когда вокруг темнота, а они слишком глубоко. Сюда и в дневное время свет проникает с трудом. Эйлин привыкла к ледникам, ведь даже подо льдом редкие лучи солнца проникают в их обитель и отражаются от замерзшей воды.
– Чего такая грустная? – слышит знакомый голос принцессы-сирены Никса, на которую смотреть нет сил и желания. Ведь все равно ничего не увидит.
– Я не грустная, просто устала, – отвечает, встряхивая головой, от чего часть волос оказывается перед глазами.
– Но мы же ведь направляемся в центр всех кланов подводного царства! – восторгом искрит голос сирены, от чего Эйлин морщится. – Это же просто замечательно! А еще ты там встретишь свой совершенный год! Почему ты не рада?
– Я рада, – сухо подмечает Эйлин, продолжая игнорировать принцессу, с которой общего ровно столько, сколько с мантой. Может, они и были близки в далеком детстве, но не сейчас. Да и виделись не настолько часто.
Сирена Никса плывет некоторое время рядом с Эйлин, а после уплывает к Камрин и Кили. Слышно становится, как те рады вниманием сирены из королевской семьи клана Никса, что их смех, кажется, слышно на всю округу. Эйлин бы закатила глаза, но старается не обращать внимания, а сосредоточиться на пути. Может, она и одна. Может, не имеет тесных отношений с сестрами и братьями. Может, она не рада, что свое двадцатилетие встретит на чужой территории. Но в одном сирена уверена точно: она не хочет покидать льды и холод. Эйлин будто их чувствует, они будто часть ее сущности. Ей сложно объяснить эту связь, слов подобрать нужных не может, однако только рядом с ними ей спокойно, и ничего не тревожит сирену. И ей боязно совершать обряд кумар-энайд.
Они прибывают к замку Лингума на рассвете очередного дня, когда становится чуть светлее, а лучи освещают водное пространство и дарят яркие блики на кораллах. Эйлин в другой обстановке засмотрелась бы на это, однако не может из-за усталости. Она никогда так долго не плавала и тем более так далеко от дома. Сирена к границам Никса подплывала-то несколько раз, несмотря даже на запрет приближаться к ним. И то наблюдала со стороны, не приближаясь и не заплывая на чужую территорию.
Эйлин видит, как ее отец приветствует короля Лингума вместе с королем Никса. Те разговаривают о чем-то серьезном. По нахмуренным бровям Ронана видно, что новости и обстоятельства не положительные, а наоборот, ужасные. Сирене бы подумать, что сказанное Линеттой правда, однако прерывается на разбор вещей и осмотр комнат, специально для них предоставленные, тем самым теряя из виду морских королей. Эйлин вместе с другими сиренами и русалками следует за женой короля Лингума – Лилиан, которая сопровождает их по коридорам замка, построенного из многочисленных ракушек и известняка, из-за чего все выглядит еще больше, чем есть на самом деле, и показывает отведенные комнаты. Они чем-то напоминают комнаты в их замке, в леднике.
Эйлин вплывает в комнату, которая на следующие несколько дней, а то и недель, станет ее местом обитания, и кидает на кровать мешочки из водорослей, которые тут же сливаются с покрывалом. Сирена устала, хочет спать, но находит в себе силы подплыть к зеркалу и снять ракушки, которые растрепались за время их передвижения. Она осматривает светлую комнату с выступами в виде различных раковин, небольшой проем, который выходит на двор, откуда они и приплыли. Эйлин видит, как короли трех кланов продолжают быть на том же месте и уже активно что-то обсуждают, размахивая руками. Сирене бы лечь отдохнуть, но, видя, как те двигаются внутрь замка, не может удержаться от интереса проследить за ними и узнать, о чем те разговаривают.