Стейси Хиллари – Сирена: Легенда о Морской Королеве Vol.1 (страница 7)

Эйлин всю жизнь старалась действовать разумно, не поддаваться чувствам. Однако теперь она в заточении у короля Королевства Ноли – Леонардо Кастильо. Сирена слышала о нем, но не обращала внимания, думала, что все это не так важно, оно не имеет значения для ее жизни, но сейчас все по-другому, и ее судьба на грани. Все будет решено через несколько дней, когда наступит совершеннолетие. Эйлин ничего не остается, кроме как солгать, оттянуть время, дождаться, когда морские короли решат, что делать, ведь она не просто морской житель. Как-никак она – сирена, дочь короля клана Гласиалис. Эйлин надеется, что отец ей поможет, что сможет вытащить. Однако поверить себе сложно, практически невозможно, ведь дни на счету.

Лежа на спине, отчего мелкие камни впиваются в кожу спины и рук, она слышит, как гвардейцы ходят на берегу и около валунов, охраняя ее. Понимает, что те доложат, когда начнется ритуал, а рог на поясе тому подтверждение. Она ничего не сможет сделать, кроме как накрыть хвост толщей воды, но и это не гарант ее успеха. Ведь солнечные лучи проникают и под воду. Эйлин тихо скулит от беспомощности, ведь она совершенно одна. И не факт, что королева Сейлан жива или находится здесь, в замке, который возвышается над склоном. Его каменные стены, многочисленные переходы, башни вклиниваются в небо и нависают над землей и Эйлин, что отводит взгляд от осознания своей слабости.

Однако стоит ей перестать разглядывать замок и небо и закрыть глаза, как в голове вырисовываются воспоминания о ее захвате. Помнит, как тяжелая и крепкая сеть накрыла ее, как мужские руки держали ее, прикасались к телу и хвосту, грязно шутя. Половину их слов были непонятны, однако их тон говорил о сильном и жестоком унижении. Сирена помнит, как ее кинули в клетку на колесах, как надели на руки металлические наручники с небольшой цепью, а потом сняли сеть. Ей было страшно, она кричала и вырывалась, но не помогло. Ее везли в замок по оживленным улицам, где на нее смотрели люди со страхом и пренебрежением в глазах. Кто-то бросал в клетку овощи и какие-то вещи, часть из которых попала и на Эйлин. Теперь сирена видит расцветающие синяки вместе с порезами и кровоподтеками. Как только ее провезли через главный въезд в замок, то остановились около каменного склона. А после открыли клетку и скинули вниз к морю, как какую-то вещь. У нее не было сил, чтобы подняться после такого «спуска». Она неподвижно лежала, борясь с точками перед глазами и головокружением, пока гвардеец снимал наручники и надевал оковы. Сирена, может, и смогла бы выбраться, может, смогла бы даже добраться до валунов, но там ее бы уже поджидали. Но сдвинуться с места не могла. Ей хотелось в тот момент разреветься от унижения. Никто и никогда с ней так не обращался. Даже Камрин с Кили, и их «детские» шалости. По сравнению с гвардейцами их оскорбления были простыми играми.

Боль распространяется по всему телу, ей противно, что ее трогали и усмехались. Хочется содрать их следы, но это не поможет. Прикосновения для таких, как она слишком интимное, они допускаются только между родными. На все остальное – сильное табу. Завершает всю степень боли тот факт, что Ронан с Линеттой не сказали ей о произошедшем шесть лет назад и точно скрыли с помощью магии Морской ведьмы. Сомнений в этом нет, потому что магия доступна только ей. Утром Эйлин не вспомнила о ней, а теперь отчетливо понятно, что именно Морская ведьма повлияла на ее память. Эйлин о ней только слышала, знает, что не каждому дано хоть один раз в жизни увидеть ее, а встреча с Морской ведьмой сродни чуду и благодати. Нет сомнений, что Эйлин стерли память – не помнит и не знает, что было тогда, даже приблизительно, будто год ее жизни и не существовал вовсе. И не подозревала об этом, считала, что просто забыла.

Ей хочется расплакаться, но сдерживается. Подплывает к берегу и теплым камням, и ложится на них, вытаскивая из воды хвост. Может, ей и хочется быть в воде, может, она не терпит тепло, но это лучше, чем боль от ран. А металл все равно проходится по ссадинам, даря волны боли, чтобы не забывала. Длинные волосы разбросаны по камням, телу, хвосту. Но Эйлин сейчас не до них. Еще никогда так сильно не ощущалось одиночество, ломота, отчаяние и слабость. Но больше пугает Леонардо Кастильо, в глазах которого Эйлин увидела не просто любопытство и интерес, но и желание, яростный огонь и предвкушение. Леонардо не отпустит ее – слишком очевидно. Новая игрушка в его арсенале, редкая причем. Также догадывается, что причина в ловле русалок не так проста, это что-то большее. Только найти нужного слова не может пока. Месть? Гнев? Обида? Расплата?

В голове Эйлин так много вопросов, ответы на которые просто нет. Ей кажется, будто все, что она знала до сегодняшнего утра, ровным счетом ничего не значит, ведь раньше хотя бы представлялось, как жить, что делать, что говорить; сирена знала, что все будет стабильно. А сейчас – пустота. Единственные вещи, на которые сирена может дать ответ – где она сейчас, что она чувствует. И только. Не более.

Король вертит в руках яркую, отражающуюся на солнце бликами, корону, состоящую из двойных обручей, красных камней в форме капель и возвышающимся над ними белым, почти прозрачным, камнем ‒ бриллиантом. Леонардо стоит около окна в зале совещаний, а бумаги на столе только подтверждают, что еще несколько часов назад здесь шло бурное обсуждение вопросов. Леонардо завтра бы его продолжить, но смысла нет, ведь каждый раз обсуждается одно и тоже, а он все так же перечитывает седьмую статью Соглашения. Он и продолжил бы, раз все равно время есть, однако считает, что русалка, выловленная утром, не просто обычная русалка, которых они вылавливали до этого. Два года, как все это продолжается. Два года, за которые все русалки были схожи по своим чертам – цвету хвоста и глаз, но сейчас-то по-другому. Почему у нее волосы с неестественным блеском? Почему у нее чешуя не зеленая и не фиолетовая? Разве русалки не похожи друг на друга?

Леонардо перестает крутить корону в руках и смотрит на часть неба, которую видно из высокого и узкого окна, у которого створки располагаются по обе стороны. Небо отливает тихим осторожным пламенем – алое, но не кричащее, а скорее спокойное. Даже на секунду рад, что эта сторона замка выходит не на море. Не хочет думать о русалке, потому что. Слышит стук каблуков: ровный и четкий, слышит, как гвардейцы открывают толстые деревянные двери, а после – как обладатель каблуков останавливается позади и немного справа от короля.

– Я говорил с твоим отцом, – произносит мужчина спокойным и ровным тоном. В нем не слышится пренебрежение или восторг, простая констатация фактов.

– И что он тебе сказал на этот раз? – спрашивает Леонардо, надевая корону и поправляя темно-русые волосы.

– Сказал, что тебе пора жениться.

– Рассмешил, – издает легкий смешок, но в голосе и на лице нет и доли радости.

– Леонардо, – жалобно просит мужчина, которому достается только смотреть на профиль короля и друга. – Тебе уже двадцать четыре, уже давно пора иметь хоть одного ребенка. В наше время семью заводят и в четырнадцать, и в шестнадцать лет. До сих пор поражаюсь, как твой отец позволил этому не случиться, с учетом того, откуда он.

– Эдмонд, да плевать я хотел эту на женитьбу, – наконец поворачивается к собеседнику Леонардо, стараясь сохранять спокойствие и не повышать голос. – Отец знает, что я женюсь только на русалке, у которой я кумар-энайд. Не иначе.

– А как же наследники? Ты и так унаследовал власть не совсем законным способом.

– Законным. По очередности был я, – шипит и делает шаг ближе к Эдмонду, который на полголовы ниже его самого, а его одежда только вышивкой отличается. – Что семь лет назад, что шесть лет назад, что сейчас. Вопрос закрыт, друг.

Леонардо переводит дыхание, ведь срываться на друге, тем более единственном в замке, – самое последнее дело. Не может по-другому. За последние несколько лет разговоры о его женитьбе участились, особенно они неуклонно растут с каждым месяцем вместе с количеством молодых девушек, которые приезжают из своих провинций на королевские праздники в надежде стать женой Леонардо и заодно королевой королевства Ноли. Ну или любовницей, в противном случае.

– Прости, – говорит спустя несколько минут.

– Ничего, – отвечает Эдмонд, а после продолжает: – Ты так взвинчен из-за пойманной русалки? Я слышал, что она отличается. Гвардейцы только о ней и говорят.

– Да, – поворачивается снова к окну Леонардо. – Есть в ней что-то отличное от других русалок. Даже жаль будет убивать, если окажется, что я не ее кумар-энайд.

– Ты уверен, что у нее его нет?

– Конечно, иначе бы не выплыла на Аэквор. Только незамужние русалки поднимаются на Нулевую зону. Особенно в нынешнее время.

– Так отправь ее в публичный дом. В чем проблема? Будет экзотика, как фрукты из Аурума, – усмехается Эдмонд, поправляя меч на поясе.

– Кого отправить в публичный дом? – пренебрежительно выплевывает предпоследнее слово женщина, что входит в зал как раз тогда, когда Эдмонд договаривал фразу про фрукты.

– Вдовствующая королева Сейлан! Как же я рад вас видеть! Бабушка! – лучезарно, но притворно улыбается Леонардо, кланяясь женщине и целуя ее руку.