Стейси Хиллари – Сирена: Легенда о Морской Королеве Vol.1 (страница 19)
– Король Леонардо Кастильо запретил мне принимать обличие русалки и плавать в море. Иначе меня ждет казнь. Я могу уплыть, конечно, но уже навсегда, без возможности вернуться. Ничего не хочешь мне сказать? – кивает в сторону остатков рыб.
– Мне было плохо после встречи моего папы, короля Далласа Мура и Леонардо, я пыталась уснуть в воде, но не получилось. Выплыла на камни, мне очень сильно хотелось есть. Потом мне приснился странный сон, а затем я просыпаюсь и вижу, как вода попадает сюда вместе с рыбой. Ну, я и поела, – безэмоционально, сухо говорит Эйлин, не смотря на королеву, сидящую слева.
– Что за сон? – спрашивает Сейлан, хмуря брови.
– Почему вам это интересно? – наконец смотрит на королеву Эйлин, замечая ошеломление. Вопрос не к месту, но она должна узнать. Хотя бы понять, кому стоит доверять, кто друг. Она не знает о королеве Сейлан ничего, кроме того, что рассказывают в сказках, ведь человеческий мир мог сильно изменить русалку за столько-то лет.
– Потому что я хочу тебя защитить от Леонардо, насколько это возможно. Он жестокий человек, – тихо отвечает Сейлан, смотря в глаза Эйлин. – Раз ты сомневаешься в моих словах и намерениях, значит, он приходил. Я просто скажу, что это я передала сообщение морским королям и пригласила в замок. Однако переговоры с Леонардо прошли не очень хорошо, и мне это не нравится. Я пообещала твоему отцу, что буду на твоей стороне.
– Что за условия? – Эйлин боится их услышать, видела глаза папы. В них было тонны сожаления и извинений, и ей страшно, раз даже королева Сейлан мнется, отводя взгляд в сторону.
– Если твой кумар-энайд подводный житель, то Леонардо тебя отпустит… Если убьешь себя, – ее голос замирает, слегка дрожит, но Сейлан продолжает, поглядывая на Эйлин: – Но если кумар-энайд кто-то из людей или Леонардо, то ты остаешься здесь. Не знаю, что придумал Даллас, иначе он бы не согласился, но в твоем случае лучше будет, чтобы ты осталась здесь.
– Я бы выбрала смерть, – отворачивает Эйлин и смотрит на водную гладь.
– Смерть все равно ничего не решит. Если есть шанс все изменить, то лучше им воспользоваться, – произносит королева Сейлан, вставая, и с помощью служанки надевает чулки, подвязывая их лентой. – Я прикажу, чтобы тебе начали приносить еду.
Эйлин ничего не говорит, продолжая сидеть на камнях и смотреть на воду. Ее это успокаивает, избавляет от тяжелых мыслей, будто переносишься в совершенно другой мир. А сейчас ей это нужно как воздух для людей. Она может обходиться без дыхания, но только в своей истинной форме, хотя сирене нравится вдыхать воздух, пропитанный солью, водой и свежестью. Сирена слышит, что кто-то пришел, но не поворачивается. Ей все равно, ей хочется перестать думать о своем угнетенном положении, о собственных желаниях и словах королевы, в которых есть доля истины.
– Ее Величество вдовствующая королева Сейлан просила принести вам еды, – доносится до Эйлин женский и приятный голос, на который поворачивается и видит девушку чуть старше себя, в простой коричневой одежде, хотя замечает, что оно состоит из нескольких платьев, с большими янтарными глазами и черными волосами. – Мое имя Гвен, и я буду вам приносить еду.
Девушка делает книксен и ставит поднос с посудой на камни, придерживая чтобы ничего не упало. Эйлин не притрагивается, не хочет. У нее все еще есть сомнения по поводу Сейлан. И она не понимает, что не так. Гвен кусает губы, бросает редкие взгляды, но потом все же шепчет на древнем языке:
И это действует на сирену, Эйлин отбрасывает сомнения, доверяясь и Гвен, и Сейлан. Если у королевы есть свои люди в замке, значит, многие подводные жители на ее стороне и не имеют противоречий на этот счет. А Гвен выглядит доброй русалкой. Они редко разговаривают, но обмениваются фразами, которые скрашивают все следующие дни пребывания в роли пленницы. Сирена, наконец, относительно нормально питается, хотя это не та еда, к которой она привыкла. Но все же лучше, чем ничего или сырые замерзшие рыбины. Эйлин проводит три дня до обряда кумар-энайд практически в расслабленном состоянии, несмотря на страх и грусть. А все внутренности скручиваются в тугой узел, стоит ей подумать, что придется убить себя. Она старается не представлять это, но мысли рисуют ужасные картинки, и ничего поделать с этим не может. Сирена старается не показывать нервозность, но иногда Гвен ее раскрывает. Русалка пытается ее успокоить, подбодрить, но получается слабо. Видно по потерянным глазам Эйлин, в которых затаился страх, паника. Сирена просто существует все эти три дня, но живет во время визитов Гвен. Без нее, без ее безмолвной поддержки все не то, все ужасно и тленно.
В последнюю ночь перед совершеннолетием Эйлин не может унять сильную пульсацию в груди. Кажется, что сердцебиение слышно даже гвардейцам, но те спокойно стоят на своих постах и не смотрят на нее. Она спит беспокойно, несколько раз просыпается, а потом с большим трудом засыпает. Даже утро выдается прохладным, а солнце светит сквозь низкие тяжелые облака, хоть небо и ясное. Эйлин нервничает, сидит на камнях и с опаской поглядывает на стены замка, который возвышается большим серым пятном на фоне неба. Она не видит королевы, которая в последние три дня стояла на переходе между башнями. Даже гвардейцев, охраняющих ее, стало меньше. Она очень сильно боится, что рыдать хочется.
Леонардо приходит ближе к вечеру. Молча с несколькими гвардейцами снимает оковы и надевают наручники. Сирена и не пытается вырваться, потому что король крепко ее держит, прижимает к груди. Не реагирует на прикосновения, полностью погружена в себя. Ее поднимают и несут к замку, а потом сажают в ту же клетку на колесах, в которой и привезли в это место. Эйлин сидит тихо, молчит, сжимается, обнимая голубой хвост, у которого чешуя местами сходит. Она видит, что Леонардо скачет на каком-то животном около нее и следит за ней, и ей плохо от этого. Мемные глаза и суровый вид короля только усугубляют все. Ей не хочется даже следить за дорогой, за всем происходящим и за королем. Эйлин касается лбом хвоста и закрывает глаза, погружаясь в легкую дрему.
Морской воздух ударяет по рецепторам, и сирена моментально открывает глаза. Она вертит головой и видит море: такое чистое, свободное и прекрасное. С трудом сдерживает слезы, когда видит всю ее семью и даже короля Лингума с женой. Ее клетку открывает Леонардо, шепча, чтобы Эйлин не пыталась бежать, и берет на руки, относя на валун, где ее и поймали. Лично этим занимается, чтобы проследить за ней. Эйлин усмехнулась бы от иронии, садясь на злополучный темный камень, но чувство юмора отпадает сразу, когда видит слезы на глазах матери, сестер. Даже братья утирают уголки глаз, а отец стойко держится, хотя видно, как он плотно сжимает челюсть.
– Простите, – единственное, что говорит, смотря на семью, которую, возможно, сейчас лишится. Но и они потеряют ее, дочь, сестру, старшую сирену короля Гласиалис, наследную некоронованную королеву.
Им не разрешают разговаривать, подходить. Королевская семья стоит поодаль, переглядывается с Эйлин, но сирена пытается их запомнить, вспомнить все счастливые и грустные моменты, просто чтобы помнить о них в потустороннем мире. Она целых три дня подготавливала себя к этой мысли, но даже после слов Сейлан ей хочется завершить все так. Хоть и клялась в обратном.
Солнечный диск практически заходит за горизонт моря, Леонардо стоит около сирены, поглядывает на нее. Он напряжен, Эйлин чувствует, но она расслаблена полностью. В ней только сожаление и желание уничтожить все. Только они и держат ее сейчас. Она видела клинок у него в сапоге, прикидывает шансы выхватить его, но пока ничего не делает. Солнце практически садится, остается маленькая полоска, свет падает на голубой хвост, и Эйлин глубоко вздыхает. Последние лучи касаются ее тела, и сирена чувствует жгучую боль, которая пронизывает тело, хвост. Кажется, будто даже в голове эта боль. Она сжимает зубы, шипит, закрывает глаза, но все равно иногда их открывает, наблюдая, как хвост начинает пениться.
Морская пена обволакивает его, не оставляет ни одного свободного, чистого места. Боль уходит, но концентрируется на плавнике. Она мелкими иголками пронизывает каждую чешуйку, Эйлин чувствует руки Леонардо на своих плечах. Не замечает, что ее трясет от боли и почти кричит. Но ей не до этого. Она пытается побороть боль, но не может. Не знает, сколько это продолжается, внимательно смотрит на пену, как та рассеивается, вместе с резью. Сирена перестает дышать, когда видит имя. Поверить не может. Перестает чувствовать чужие руки. Крик боли и отчаяния распространяется вокруг, он достигает каждого, проходит сквозь каждого, заставляя ощутить страдание сирены.
Там написано:
«Леонардо Кастильо».
Le Conte № 5
– Нет, нет, – повторяет Эйлин, смотря на выгравированное имя морской пеной на своем хвосте. Ей сложно поверить, что ее кумар-энайд оказался Леонардо: деспот, тиран, с которым ей придется жить, если не найдет способ избежать участи.