Стейси Хиллари – Сирена: Легенда о Морской Королеве Vol.1 (страница 18)
Эйлин смотрит на небо, кладет руки на живот, который больно сжимается. Не ела очень давно, ей плохо, что даже поспать спокойно не может. Не будь в ее тюрьме ограждений, на которых стоят гвардейцы, сирена смогла бы приманить рыб и поесть. И неважно, что ей, как дочери морского короля, не пристало есть как морским подданным, живущим в одиночестве и изгнании. Ведь даже у обычных семей существуют правила, как, когда, что есть, и кто будет ловить рыбу, моллюсков и собирать водоросли для обеда или ужина. Эйлин наплевала бы на правила, лишь бы поесть, потому что она уже не может выдержать боль в животе. Сирена переворачивается на камнях, подтаскивает хвост ближе к себе, что только плавник едва касается воды, кладет голову на руки и закрывает глаза, пытаясь успокоиться и уснуть. Хотя бы на время.
К сожалению, даже короткий сон выходит беспокойным. Эйлин плывет в темноте, находится в море, где никогда не была. Ей неведомы эти подводные виды. Но она продолжает плыть, хотя страх охватывает ее, и сирена не знает, куда и к кому плывет. Просто знает, что ей надо, что найдет там что-то. Надеется, сможет отдохунть в этом месте и перевести дух, потому что темнота и далекий шум волн высоко на поверхности пугает ее.
Эйлин приходит в себя и вновь всплывает, оглядываясь по сторонам, замечая, что на нее льет сильный дождь, мешая что-либо рассмотреть, а волны так и норовят ее потопить. Если бы не валуны, которые являются продолжением скалы под водой, она бы и не увидела, куда плыть. Сирена видит, как скала возвышается над водой, создавая пугающее впечатление. Уверена, что ей надо туда. И Эйлин плывет по поверхности, хотя волны и море явно против этого, но сирена не сдается. Морская вода попадает в рот и глаза, а дождь только усугубляет эффект, но Эйлин не отступает. Перестает дышать вовсе и приближается к небольшим скалам, петляя между них, стараясь не напороться ни на одну. Она не замечает, как оказывается под огромной пещерой, но хотя бы может выдохнуть.
Углубляется внутрь, смотря на камни с проступающим водным рельефом. Плывет осторожно и медленно, хотя часть волн врывается внутрь и пытаются достать сирену, но Эйлин уже далеко от них. Смотрит только вперед, правда, ничего, кроме темноты ничего не видно, но чувствует, что там что-то есть. Не знает, сколько плывет в пещере под скалой, потеряла счет времени. В один момент замечает свет, который идет изнутри. Он будто зовет ее, манит. Он такой теплый и чистый, что Эйлин плывет вперед, надеясь увидеть там кого-нибудь или что-нибудь. Но свет становится все дальше и дальше, стоит сирене подплывать к нему. Кажется, она сходит с ума.
Останавливается, смотрит на стены, которые почти сомкнулись вокруг нее, на волны, проникающие снаружи. Эйлин понимает, что это чья-то грамотно поставленная ловушка, пытается выбраться, но не получается. Стены сжимаются, вода все прибывает, и сирена погружается под воду, надеясь, что так сможет выбраться. Но ловушка продолжает удерживать ее, Эйлин не может выбраться, ведь выход не приближается, плыть против течения тяжело, а стены сужаются настолько сильно, что касаются ее кожи, практически обездвиживая. Эйлин перестает бороться, останавливается, позволяя себе потонуть. Она закрывает глаза, хочет уже сделать вдох под водой, чтобы умереть, и ее мучения закончились, но слышит громкий женский голос в голове: «Эйлин!». Сирена открывает глаза, но, кроме камней, которые сдавили ее со всех сторон, нет ничего и никого. И она снова слышит: «Эйлин!.. Это только начало… Не дай себе утонуть… А теперь проснись!»
И сирена резко открывает глаза, приподнимаясь с камней, на которых уснула. Она оглядывается по сторонам, но рядом нет никого, кому бы принадлежал женский голос. Она одна, не считая гвардейцев, которые стоят в паре шагов от нее и смотрят на море. Эйлин поворачивает голову и только сейчас замечает разбушевавшееся море, сильный дождь, молнии, гром и волны, которые ударяются об ограждение и попадают в ее тюрьму. Ей бы испугаться, что во сне было все так же, но не может. Видит, как в ее тюрьму помимо воды выбрасывает еще что-то. Даже сквозь темноту и капли дождя видит рыб, моллюсков, свежие водоросли. Идея быстро проноситься в голове, что забывает про все. Как? Кто? Почему? Все уходит на второй план, ведь она голодна, а еда как раз под рукой, стоит протянуть руку.
Сирена бросается в воду, игнорируя гвардейцев, пытающихся удержать ее за цепи – она хищно смотрит на них и вырывает удерживающие ее путы. Эйлин уплывает, насколько может, и высматривает рыбу, подзывая к себе едва различим пением. Она научилась этому еще лет в десять-одиннадцать, но применяла очень редко. Рыбы ее слушаются, хотя обычно такое возможно только королям или истинным королевам. Морские обитатели подплывают сначала с некой осторожностью, а потом окружают сирену. Эйлин ловит почти дюжину рыб, крепко прижимает их к своему телу, замораживает их магией и приказывает остальным отплыть от себя. И хоть сирене не хочется их убивать, сейчас для нее стоит одна простая цель: выжить. Собирает немного водорослей свободной рукой.
Она возвращается к берегу и кидает промерзшую рыбу на камни, отрывая им головы и вгрызаясь зубами в холодную плоть. Эйлин кусает водоросли и наслаждается едой, о которой мечтала столько времени. Для нее неважно, что рыба холодная, в каком-то смысле живая, а на нее смотрят гвардейцы с нескрываемым отвращением, сирена просто очень сильно голодна. Ей даже все равно, что чешуя также съедается, но только на третьей рыбе, когда голод слегка утихает, Эйлин соскабливает ногтями чешуйки на камни, отрывает голову и вгрызается в плоть, выбрасывая кости с позвоночником. Поднимает голову на мужчин и на немое презрение и отвращение говорит:
– Идите докладывайте своему королю, а я жрать хочу, – и возвращается к еде.
Эйлин хрустит последним хвостом рыбы, когда дождь заканчивается, и собирает последние кусочки водорослей, и отправляет их в рот. Она кидает ничего не выражающий взгляд на объедки и, шумя цепями, отплывает от берега и ложится на воду, закрывая глаза в блаженстве. Ведь наконец-то она поела, и у нее не болит живот. И сирене неважно, что будет утром, как отреагирует Леонардо.
Свежая и чистая морская вода, прохладный воздух, который слегка морозит кожу, но сирене нравится, и тишина, которую нарушает только редкий лязг доспех гвардейцев. Она привыкла к этим звукам за четыре дня здесь. Смотрит на небо, где ничего не разглядеть, даже звезд нет, думает о сне, о голосе, но, не найдя в нем ничего необычного, засыпает. Эйлин все равно, что будет завтра, через три дня, умрет ли она или останется жить, будет ли рядом с Леонардо или с родителями. Для нее в этот самый момент ничего не имеет значения, потому что обстоятельства от нее не зависят, она никак не может повлиять на них. И ей остается только погрузиться в мир сновидений и попытаться расслабиться.
Солнце светит в глаза, легкая духота давит на кожу, что сирена во сне пытается погрузиться в воду все сильнее. Только неестественный пресный запах, влажность и мокрые камни указывают на то, что ночью шел дождь. Эйлин просыпается не от духоты, не от пролетающих чаек и не от влажного воздуха с характерным запахом. Она открывает глаза и сразу привстает в воде от резкого крика удивления и возмущения. Сирена вертит головой по сторонам, замечая две женские фигуры, стоящих около воды, как раз там, где Эйлин устроила свой первый обед в плену. Не сразу понимает, кто перед ней, но, подняв глаза на лица, пытается сделать поклон, но ее отрезают:
– Эйлин, дорогая, что здесь произошло? – спрашивает королева Сейлан, подходя чуть ближе, смотря, как сирена выбирается на камни.
Сейлан знала, чем закончились переговоры, и горький осадок до сих пор сдавливает ее горло, но она ничего не может сделать. Реальной власти у нее практически нет. Она решила спуститься к Эйлин, потому что слышала об истерике, об инциденте после переговоров, и не смогла в этот раз стоять в стороне. Кроме того, стража странно шепталась о сирене утром, говорили, будто она зверь. Сейлан шла к Эйлин и нутром чувствовала, что что-то не так. Не сразу заметила засохшую кровь и останки, ужаснулась, подойдя ближе, к самой воде. Королева сразу же поняла, в чем дело, и не могла упрекать сирену за содеянное.
– Ничего, королева, – отвечает Эйлин, смотря на женщину с восхищением. Не думала, что вблизи русалка, о которой слагают легенды, такая красивая и грациозная.
– Ты голодна? Я распоряжусь, чтоб тебе носили еду. Прости, я не думала, что…
– Не надо, королева Сейлан, – качает головой сирена, видя непонимание. – Вы не обязаны, ведь я не ваша забота.
– Нет, моя! – жестко говорит русалка, снимая аккуратные туфли с белыми чулками и усаживаясь на камни, опуская ноги в прохладную воду. – Как же я давно не плавала. Забыла, каково это.
– Не понимаю, – хмурится сирена. Не верит словами королевы, ее действиям и откровенно не понимает, что происходит, с чего такая любезность. Ведь Леонардо посеял сомнения в ней по отношению к Сейлан, в поддержке и защите.